Максим Шаттам – Союз хищников (страница 66)
Априкан издал что-то похожее на одобрительный возглас.
– Продолжайте, – сказал он.
– И тогда Брюссен создал сайт, чтобы привлечь всех выродков на планете. Сначала он просто общался с ними, а когда встречал подходящих, то приглашал в приват. Так он завербовал Эллиота Монро и убийцу из Испании, а также Жозефа Селима. Это были одиночки, потерявшие ориентиры, неуравновешенные люди. Он соблазнял их своей позицией – заманчивой, освобождающей от чувства вины, перекладывающей все на общество. Давал им шанс войти в новую крепкую семью. И параллельно отправил двух питомцев в свободное плавание, чтобы они показали пример: Виктора Магса и Сирила Капюсена. Но Сирил Капюсен – нестабильный тип, ненадежный член группы, и Брюссен сам за ним присматривает. Он ведет его, направляет. И пользуется его преступлениями, чтобы распространять свои идеи, провозглашать свое право на существование, на инаковость.
– Я звоню в Сатори и на авиабазу в Виллакубле, надо запросить вертолеты. Если вы пошевелитесь, Ванкер, то можете участвовать в операции, вы явно заслужили право их арестовать.
– Нет, полковник! Еще не время! У нас нет адреса Капюсена. Если мы накроем Мор, Капюсен узнает и скроется. У нас есть еще одна зацепка, чтобы на него выйти. Я думаю, он живет где-то недалеко от Верней-ан-Алатта. Магали нашла ретранслятор, к которому он регулярно подключается, и…
– Я знаю. Что вы задумали?
– Попросите Сеньона вернуться на работу, никто не умеет искать в интернете так, как он! Было бы здорово, если бы он раскопал адреса всех жителей этой деревушки. Вдруг они купили в складчину квартиру в парижском регионе? Тогда это то самое убежище, которое мы ищем.
– А вы что собираетесь делать в это время?
– Опросить одну женщину, у нее может быть информация о Дитере Ферри и Брюссене, которую мы упустили. Я буду держать вас в курсе.
– Даю вам срок до полудня завтрашнего дня, потом, если результата не будет, мы отправим в Мор спецназ и дадим ориентировку на Капюсена во все СМИ, он далеко не уйдет.
Людивина повесила трубку. Надо было действовать быстро.
Априкану нужен результат. Чтобы отчитаться. Но жандарм была согласна с Микелисом насчет
Лотта Андреа жила в крошечном домике на окраине Эври, в тихом, но старом, запущенном жилом микрорайоне, расположенном сразу за кварталами многоквартирных домов. Сады здесь были неухоженны, некоторые фасады пестрели граффити, а один из домов пустовал так давно, что превратился в идеальный сквот для наркоманов. Людивина подумала, что не хотела бы растить детей в таком районе.
Молодая женщина возлагала большие надежды на эту встречу. Прежде всего она надеялась, что Лотта Андреа продолжает неутомимо собирать вырезки из прессы о пресловутом Дитере Ферри. Он действовал осторожно; вряд ли о нем найдется много информации в интернете. Лотта была хранительницей его биографии.
Людивина потянулась: сказывалось долгое напряжение. Чтобы добраться до южного пригорода, ей пришлось провести больше двух часов в пробках. День подходил к концу, быстро темнело. Уличные фонари светили желто, почти зловеще.
Не обнаружив у калитки звонка, Людивина толкнула дверцу и прошла по газону к дому. Ставни были полузакрыты, по бокам пробивались полоски света.
Она нажала на звонок и стала ждать.
На улице было очень тихо, ни единого прохожего, ни звука, только отдаленный гул транспорта.
За дверью послышался шум, шарканье.
Но дверь не открылась.
– Это жандармерия, мадам Андреа. Не волнуйтесь, я просто хочу задать вам пару вопросов. Не бойтесь, я женщина, и я одна.
Людивина знала, что пожилые люди все чаще становятся жертвой различных мошенников и потому подозрительны, никому не открывают, даже полиции, так что их приходится долго уговаривать, чтобы снять все опасения.
Замок щелкнул, и дверь приоткрылась.
Только перед глазами Людивины предстала не старушка, как она ожидала, а молодой человек.
– Что такое? – спросил он.
– Мне нужно поговорить с госпожой Лоттой Андреа. Она дома?
– Нет, сейчас ее нет дома. В чем дело? Что-то случилось?
– Нет, но дело довольно срочное.
– Может быть, я смогу помочь?
– Вряд ли. Вы родственник?
– Внук.
– Скажите, пожалуйста, когда она вернется?
Открывший посмотрел на часы. На взгляд Людивины, ему было лет двадцать пять. Бейсболка, толстый вязаный джемпер. Невысокий, лицо обычное, просто парень из пригорода, пытающийся как-то заявить о себе, выделиться, придумать себе какой-то имидж.
– Должна быть дома через четверть часа, ее привезет санитарный транспорт. Хотите подождать в доме?
Людивина спрятала удостоверение, руки у нее озябли, и она согласилась.
– Извините, внутри бардак, – сказал молодой человек. – Лотта редко выходит из своей комнаты, а в остальной части дома хозяйничаю я. В гостиной есть стул, пойдемте.
Внутри пахло затхлостью и немного гнилью, как будто здесь долго не мыли посуду или не выносили помойку. Гостиная выглядела старомодно и несколько провинциально, наверно в стиле Лотты Андреа, но внук слегка откорректировал обстановку: повсюду валялись журналы про автомобили и видеоигры, одежда и даже ланчбокс.
Молодой человек прошел мимо нее и оказался на освещенном месте. На нем были длинные трусы-боксеры и шлепанцы, шаркавшие о кафельные плитки пола. Людивина сразу обратила внимание на его икры – белые и совершенно гладкие, как куриные голени.
– Скажите честно, бабуля ничего такого не натворила? – спросил он, подтянув к себе стул.
Под его бейсболкой скрывался голый череп.
Он брился наголо.
Он держался сухо, напряженно. Развернулся и посмотрел на нее.
Взгляд непроницаемый. Стеклянный.
– Вы… – заговорила она не очень уверенно, – вы здесь живете?
– Сейчас да, бабушка по доброте своей помогает мне воплотить мечту.
– Даже так? А что за мечта?
– Несколько месяцев назад я начал новое дело. Пришлось сильно потратиться на инструмент, так что на жилье пока денег нет. Но со временем раскручусь.
– Очень здорово, что она вас так поддерживает.
Они механически перекидывались репликами, в то время как их мысли были заняты чем-то гораздо более важным. Парень посматривал в коридор, который шел вправо, – с того места, где сидела Людивина, он был не виден.
– Ну, я не слишком ее донимаю, я часто в дороге.
– А-а. А что у вас за профессия?
Людивина старалась сохранять спокойствие. Главное – не выдавать эмоций.
– Я дальнобойщик.
На этот раз сердце застучало так сильно, что казалось, оно пульсирует под одеждой и это видно со стороны.
Парень полностью соответствовал психологическому портрету, который составил Микелис.
Он смотрел на нее и по-прежнему улыбался.
Его зрачки застыли неподвижно, как два отрицательных магнита, отталкивающих друг друга с одинаковой невидимой силой. Его улыбка почти не изменилась, но стала чуть более напряженной. Натянутой.
Она узнала его, несмотря на бейсболку. Это он был на нечетком снимке грузовика, сделанном на пункте оплаты.
На этот раз никаких сомнений.