Максим Шаттам – Союз хищников (страница 69)
Он склонил голову и исчез в ночи.
Дрожь прошла. К Людивине возвращалось самообладание.
Мозг перестраивался, срочно определяя новые приоритеты.
– Надо отправить десант в Мор, – сказала она, когда Априкан снова оказался поблизости. – Мы должны добраться до деревни и остановить Брюссена, пока он все не узнал и не скрылся.
Полковник посмотрел на нее, как ей показалось, даже с некоторой жалостью.
– Я вылетаю туда со спецназом в четыре утра. На рассвете будем на месте. Сейчас идут последние приготовления.
– Я с вами.
– Ванкер, будьте благоразумны.
– Я только что убила его сообщника!
– Вот именно.
– Не поступайте так со мной, полковник.
Априкан придвинулся ближе, обращаясь только к ней и Сеньону, чтобы не слышали остальные бойцы:
– За этой стеной лежит мертвый парень, вы нашпиговали его пулями…
– Этот парень, как вы знаете, Зверь! Полковник, он напал на меня, я защищалась, я…
– Пятнадцать выстрелов? Скорее, вы дали себе волю и отвели душу!
– Я была напугана! Я запаниковала!
– Я-то вам верю, но Генеральная инспекция потребует точных объяснений, чтобы никто не смог обвинить вас в мести за Алексиса!
– Они получат свои объяснения! Только дайте мне довести дело до конца. Позвольте ехать с вами. Я хочу быть там, мне надо увидеть лицо Брюссена. Я знаю это дело лучше всех, это я нашла их имена в «Буа-Ларрисе», полковник, я смотрела Капюсену в глаза. Я в деле с самого начала! Я заслуживаю того, чтобы лететь с вами завтра.
Сеньон тоже не сводил взгляда с начальника.
Априкан вздохнул, а Людивина снова заговорила:
– Инспекция меня отстранит, по крайней мере на время, но я хочу закончить красиво. Я имею на это право.
– Инспекция запустит процедуру проверки не сразу, – поддержал Сеньон, – ее отстранят от дела не раньше чем через неделю или даже месяц.
– Я умоляю вас, – сказала жандарм.
Априкан покачал головой. Он ткнул пальцем в грудь темнокожего великана:
– Под вашу ответственность, Дабо. А вы, – тут же добавил он, наклонившись к Людивине, – не лезьте на рожон, мне не нужны неприятности, ясно?
– Спасибо, полковник.
Молодая женщина почувствовала такое облегчение, будто только что ее жизнь снова висела на волоске.
– А пока я буду тянуть с отчетом баллистической экспертизы, – признался он, – и поддерживать версию, что это была исключительно самооборона.
– Так и было, я оборонялась!
Априкан, похоже, не разделял этого мнения.
– Вы сильно превысили ее рамки, Ванкер. СМИ обвинят вас в том, что вы мстили за смерть коллеги. И я думаю, они не ошибутся.
Сеньон и Людивина ошарашенно уставились на своего руководителя.
– Хотя знаете что? Мне трудно вас осудить, – добавил он. – Вы останетесь в группе, пока я не получу от Главного управления формального приказа об отстранении вас от дела. Держитесь тихо, не привлекайте внимания. Я не хочу вас ни видеть, ни слышать. Дабо, ваш вертолет вылетает ровно в четыре часа. Рядом с вами будет свободное место. Я не хочу знать, кого вы берете с собой. Это ваша проблема.
51
Волны леса внизу сменяли друг друга. В бледных лучах рассвета верхушки деревьев напоминали бушующее море.
Черное.
Людивина следила за проплывающим пейзажем, надев наушники, – полет ее слегка оглушил. Почти два с половиной часа в вертолете, а до того – снотворное и короткий сон на диване в гостиной Сеньона, резкое пробуждение и навалившиеся воспоминания об ужасах прошедшего дня.
Каждый из пятнадцати выстрелов еще звучал в голове у молодой женщины.
В доме не обнаружилось никаких следов Лотты Андреа. Однако чуть дальше, на автостоянке, нашли припаркованный грузовик. Внутри Сирил Капюсен хранил свою величайшую ценность – рюкзак со всем необходимым для связывания людей, огнестрельное оружие, два ножа и скальпель. И главное – свою чудовищную маску. Она, несомненно, была изготовлена самим убийцей на базе армированной ортодонтической маски с челюстями, отлитыми из полимерной смолы, которые идеально смыкались и управлялись с помощью двух кап, надевавшихся поверх зубов. Получался рот, полный одних клыков, созданный, чтобы пугать людей.
И чтобы истязать.
Потому что убийца встроил туда хитроумную систему пружин, которая удесятеряла силу сжатия челюстей. Если сильнее прикусить капу, клыки резко защелкивались.
Убийце нужна была эта маска, чтобы кусать своих жертв, рвать их мясо, и он создал себе новое страшное лицо – морду с огромной выступающей пастью, которая защелкивалась, как волчий капкан.
Что за извращенные фантазии унес он с собой в могилу? Что за детство сформировало такой неуравновешенный ум?
Дитер Ферри добился успеха. Под его влиянием члены общины не только приняли себя без всякой негативной оценки, со всеми своими пороками и преступными влечениями, но и развились в настоящих, еще более страшных чудовищ.
Лопасти «Экюрея» заработали громче, вертолет внезапно накренился, сделал вираж и устремился к посадочной площадке.
Голос Сеньона, слегка искаженный микрофоном, окончательно вернул Людивину к реальности:
– Через два часа все закончится.
Молодая женщина недоверчиво усмехнулась.
В то утро, когда они собирались взять зачинщика всей этой бойни, в Париже должны были хоронить Алексиса. Жестокое совпадение.
Людивина жалела, что не могла присутствовать на похоронах, и в то же время чувствовала какое-то облегчение. Отдать ему последний долг было невыносимо тяжело. Как проститься с этим человеком, ее недавним любовником, сейчас, на глазах у всех его родных? Когда-нибудь она придет к нему, но без посторонних. В тишине. Одна.
Но чтобы он мог упокоиться с миром, главное – отомстить, свести счеты.
Виктор Магс и Сирил Капюсен мертвы.
Они заплатили. По закону возмездия.
Другой человек бы захотел увидеть их на скамье подсудимых перед лицом присяжных, но Людивина была не столь наивна. Она знала, что серийные убийцы отлично умеют манипулировать и скрывать свои тайны. Они не сказали бы ничего, что помогло бы понять их поступки, да тут и понимать-то нечего. Это были одержимые смертью социопаты. Их учили никогда не сдаваться, выбирать смерть. Они безоговорочно слушались хозяина. Герта Брюссена. Этого «идеального ребенка».
Боковые двери вертолета распахнулись, и внутрь ворвался ледяной рассветный ветер.
Людивина выпрыгнула наружу вместе с другими жандармами. Еще два «Экюрея» были на подлете.
Следователей из Парижа подхватила местная жандармерия, и они помчались на джипах по узким проселочным дорогам. Мимо проносились холмы с виноградниками Арманьяка, затем леса, вдали, частично скрытый высокими яблонями, мелькнул замок, дальше в ожидании озимого сева лежали поля.
Машины передвигались без шума, не включая мигалок и сирен и почти не встречая по дороге других автомобилей. Внутри спецназ готовился к операции, люди вставляли обоймы, подгоняли защитное снаряжение, надевали шлемы.
Сеньон протянул Людивине пуленепробиваемый жилет с надписью ЖАНДАРМЕРИЯ на спине, и она надела его.
Напряжение нарастало.
– Трехминутная готовность! – выкрикнул мужчина рядом с водителем.
Они свернули с узкой дороги на необозначенную грунтовку. Джип запрыгал, но не снизил скорость, за ним следовало еще пять машин.
– Минутная готовность!
Мужчина рядом с Людивиной застегнул липучки на перчатках и прижал к себе MP-5. Его глаза в прорезях черной балаклавы встретились с глазами женщины-жандарма.
В них читалась сосредоточенность. Решимость.