Максим Шаттам – Союз хищников (страница 55)
– Если Зверь проходил здесь, чтобы отключить видеокамеру, направленную на дверь, то непременно должен был пройти вдоль стены, затем через эту открытую зону.
– Камера ее не захватывает, – возразила Людивина.
– Нет, но выше расположен прожектор, и камера видит его тень! – воскликнул Сеньон, указывая на внутренний двор, который находился в поле зрения аппаратуры.
Людивина повернулась и убедилась, что ее коллега прав.
– На записи точно ничего не было?
Они вернулись на пульт охраны шахты и попросили показать кадры, снятые за несколько минут до появления убийцы.
Пять пар глаз неотрывно следили за экраном, вглядываясь в каждый пиксель, изучали движения листвы, густые тени, заслонявшие больше половины изображения.
Сеньон и Томаш ткнули указательным пальцем в монитор одновременно.
– Вот! – сказал великан. – Прокрутите назад! Назад!
Это была тень среди теней.
Зверь шел вдоль стены, и, как угадал Сеньон, его силуэт попал в луч одного из прожекторов. Не бог весть что, просто часть вытянутой тени, безликий аватар, но он попался.
– Как ни прячься, – пробормотал жандарм, – а от тени не избавишься.
Это было крохотное пятнышко, проскользнувшее из одной тени в другую и занимавшее на экране от силы пять сантиметров.
– По крайней мере, мы знаем, что он не призрак, – тихо сказала Людивина. – Не невидимка, не совершенство. Он оставляет следы. Теперь надо во что бы то ни стало выяснить, не допустил ли он еще какую-нибудь ошибку.
Ей на плечо легла рука Сеньона, заставив ее замолчать.
Его ноготь щелкнул по изображению.
– А вот и его жертвы, – сказал он глухо.
Все знали, что это были последние кадры двух девушек при жизни. Их цифровое завещание.
Две тонкие тени двигались следом за своим похитителем. Послушные, подавленные его властью и своим страхом, они исчезли так же внезапно, как и появились, растворились в одно мгновение.
Людивина была поражена.
– Они просто шли за ним, – сказала она почти беззвучно, – всего несколько часов, и он полностью подчинил их своей воле.
И тут вслед за ними двинулась еще одна тень.
Четвертая.
Людивина вскочила на ноги:
– Черт!
– Их было двое, – вставил Микелис.
Криминолог, в отличие от других, не выглядел удивленным. Напротив, он даже улыбался.
39
Сеньон никак не мог в это поверить.
– Убийц было двое? Как мы этого не поняли с самого начала?
– Нет, не двое убийц, – поправил его криминолог, – а убийца и его наставник. С самого начала к Зверю приставили наставника. Его вели.
Трое французов отошли в сторону, чтобы поговорить. Они стояли возле черного седана Томаша.
– Я думал, навязчивые идеи – это что-то личное, ими не делятся с другими, – недоумевал Сеньон.
– Так и есть. Зверь убивает, подчиняясь своим желаниям, своим навязчивым идеям. Но он под контролем. Ему помогают готовить преступление. Запутывать следы, уничтожать улики.
– Откуда вы это взяли? – спросила Людивина. – Четвертый человек может быть просто сообщником, мы же ничего не видим.
– Он наставник, этим и объясняется быстрая смена методов убийцы. Наставник забирает его на своей машине, это он ездит на «твинго». Пока Зверь убивает, наставник ждет в автомобиле, чтобы не мешать тому спокойно действовать, но потом ментор подсказывает, как обмануть полицию. В своих убийствах Зверь слишком импульсивен, слишком свиреп. Значит, в момент совершения преступления он находится в экстремальном состоянии, градус его агрессии очень высок, он не может вмиг снова стать рассудительным и практичным. Сразу после убийства он еще слишком возбужден.
– Это похоже на опьянение, – предположила Людивина.
– Именно так! Опьянение насилием. А когда человек в таком состоянии, он совершает глупости и в итоге всегда оставляет улики. А наш убийца не оставляет. Потому что он всегда под присмотром. Его ведут, ему дают советы. Например, на месте преступления мы не нашли ни единого волоска ни с головы, ни с тела, что меня удивило в отчетах. При такой ярости что-то наверняка должно было остаться. Я думаю, ему приказали побрить наголо все тело.
– Больные… – пробормотал Сеньон.
Микелис добавил:
– И еще одна вещь поразила меня внизу, в шахте: его почерк сильно отличался от того, что мы видели на примере его первых жертв: тогда он выбирал довольно корпулентных дам, чтобы влезть в них. Здесь ничего подобного нет. А ведь это неотъемлемая часть его личности, часть его навязчивой фантазии. Если он пропустил этот этап, значит ему не позволили действовать так, как он хотел. Он оказался под властью разума, который сильнее его, который подчиняет его целиком, вплоть до самых сокровенных желаний. Наставник сопровождает его во время совершения преступлений, и теперь, когда Зверь пошел вразнос, он направляет его, ограничивает, все больше и больше используя его в своих целях: он придает убийствам интеллектуальный смысл и превращает их в послания миру, позволяя при этом Зверю реализовать некоторые из своих примитивных фантазий.
– Вы имеете в виду укусы?
– Укусы – это фирменный знак Зверя, его подпись, в этот аспект наставник вмешиваться не может.
– Подпись убийцы – это его отличительная черта?
– Да, это неизменная часть преступления, материальное воплощение его потребности убивать, она проистекает из его навязчивых фантазий. Если он убивает, он непременно должен оставить свой след. В случае Зверя это укусы. Ему нужно поглотить другого человека, истязать его телесно, используя рот, это оральная стадия каннибализма, отсылающая к сбоям в развитии его личности в детском возрасте. Ему нужен другой, чтобы впитать его в себя, слиться с ним, поглотить, чтобы самому не быть поглощенным. Возможно, у этого типа также есть проблемы с выражением мыслей. Он говорит мало или плохо. Его поведение говорит о многом. Например, его желание родиться заново, влезая в тело своих жертв. Эту последнюю часть фантазии наставник сумел направить в нужное русло, но не устранил ее полностью, потому что именно она толкает Зверя на убийство.
– Если я вас правильно понял, – вмешался Сеньон, – подпись Зверя – это исключительно проявление его личности, а почерк или метод убийства задает ему кто-то другой?
– Именно. Укусы и всплески неконтролируемого насилия – его отличительная черта, как и явный садизм. Все его жертвы изуродованы до крайности: у первых он искромсал гениталии, с последних содрал кожу и бросил их умирать в соленую воду. Ему нужно причинять боль, поэтому он экспериментирует со всем, что только может придумать, но, видя чудовищную изобретательность, которую он здесь проявил, я подозреваю, что кто-то помогает ему придумывать пытки. У него в голове нет фиксированного образа убийства, он находится в поиске, он наверняка готов к предложениям, и какое-то из них вполне может совпасть с его внутренним влечением. Главное – достичь финального состояния исступления, когда он теряет контроль, это как вспышка у героинового наркомана. Христос, облаченный в кожу, содранную с человека, не его идея. Он для этого недостаточно интеллектуален. Я ни секунды в это не верю.
– Если это идея наставника, – сказала Людивина, – то в чем его собственное удовольствие? Что за отношения выстраиваются между двумя субъектами? Что движет наставником?
Глаза Микелиса внезапно заблестели, а по губам предательски скользнуло подобие улыбки.
– Вы начинаете мыслить как криминолог, мадемуазель Ванкер, – удовлетворенно сказал он. – Действительно, ответив на вопрос о мотивации, мы поймем, что он за человек. И раз он не убивает напрямую, раз он не одержим той же фантазией закланья, человеческого жертвоприношения, но защищает своего питомца, значит у него есть свой интерес.
– Это его отец… Или кто-то из близких! – подумал Сеньон вслух. – Как в сериале «Декстер»: отец понимает, что он не победит натуру сына, но не может смотреть, как тот идет ко дну, а потому решает поддерживать его, чтобы уберечь от гибели.
– В таком случае он бы его защищал, а не устраивал шоу, которое мы тут видели. Я думаю, мы имеем дело с человеком непомерных амбиций, он стремится к контролю и хочет быть главным. Он – кукловод. С момента вскрытия семьи Эймессис я обдумывал эту теорию и сказал о ней Алексису: мне кажется, она подтверждается. Наставник Зверя – идеолог группы. Именно он собрал их вместе. Даю руку на отсечение. Это он выступает под ником
– В крестовый поход? – переспросил Сеньон.
Стоящая поодаль стайка журналистов, заметив движение, стала подбираться к закрытым воротам, доставая камеры и фотоаппараты. Два жандарма и криминолог отошли на несколько метров и укрылись за зданием шахты.
– Их цель – новый, более толерантный мир, – объяснил Микелис, – готовый принять таких, как они. Принять такими, какие они есть, получающими наслаждение не от классических половых отношений между двумя взрослыми людьми, а от убийств, доминирования, истязаний, насилия над детьми. Посмотрите на созданный им форум: он пытается собрать воедино всевозможные девиации, наладить общение, повысить самооценку участников. Вспомните их знамя: