Максим Шаттам – Сердце Земли (страница 7)

От одной этой мысли ему стало дурно. Он хотел, чтобы все это прекратилось. Чтобы он снова оказался в своей комнате – дома в Нью-Йорке, перед компьютером, в чате – и общался с друзьями. Озадаченный только одним – как сделать домашнее задание.

Хотя нет. Еще были мама и папа…

Он вспомнил их ссоры. Как они выясняли отношения, спорили, кто из них будет иметь право постоянной опеки над ребенком, а кто станет «родителем выходного дня». Их пронзительные взгляды, так удивлявшие Мэтта. Его родители любили друг друга, а потом возненавидели. Какой бы ни была жизнь, Мэтт спрашивал себя: могло ли быть иначе? Жить – значило сталкиваться с проблемами, выбирать. Жизнь была формой борьбы.

Потом он вспомнил встречи в старой библиотеке замка Кракена. С тех пор прошло всего два месяца. Вспомнил доверительные разговоры с Эмбер и Тобиасом. Купание в прудике вместе с Командой свирепых, путь в Слепой лес, веселый, беспечный смех. И в новой жизни было много всего хорошего, о чем не стоило забывать.

– Как ты? – подходя к нему, спросил Бен. – Выглядишь расстроенным.

Мэтт попытался казаться спокойным:

– Немного устал.

– Я хотел сказать, что получил одобрение Совета идти с тобой и Эмбер. Нас троих будет достаточно для похода в Уирд’Лон-Дейс.

Но Мэтта слова Бена не успокоили. Наверное, он должен радоваться, что такой сильный парень будет сопровождать Эмбер в походе, возможно даже, он бы мог позволить им отправиться вдвоем, а сам бы занялся спасением Тоби. Тем не менее он сумел выдавить:

– Хорошие новости!

– Отряд, который пойдет с нами через Волчий проход к крепости, возглавит Флойд. Они придумают план нападения на крепость, а потом вернутся в Эдем, а мы тем временем пойдем дальше на юг.

– Отлично. Когда выступаем?

– Не стоит тянуть с этим. Тем не менее в логово льва не следует соваться, не будучи полностью готовым. Дождемся возвращения долгоходов с юга, чтобы они рассказали нам все, что видели в тех краях. За это время соберем припасы, тщательнее подготовимся к путешествию. Нам предстоит провести в дороге не меньше недели. Твои друзья, Нурния и Джон, предложили отправиться с нами. Ты их хорошо знаешь?

– Не очень. С тех пор как им в пупки вставили кольца, они как будто потеряли часть себя. Думаю, для них это путешествие – способ отомстить или снова почувствовать себя живыми. В любом случае я сражался с ними против циников, и они отлично себя проявили.

– Ладно. Твоя собака пойдет с нами?

– Плюм всегда со мной.

– Мне кажется, она стала еще больше, чем была там, на острове.

– Она продолжает расти с момента, когда началась Буря. Это мой ангел-хранитель.

Бен махнул Мэтту рукой и отправился в Зал путников. Мэтт испытал облегчение. Бен был не только сильным, но и уверенным в себе, опытным долгоходом. Но в его компании Мэтт чувствовал себя не слишком комфортно.

В его сознании возникли мягкие черты лица Эмбер. Веснушки, блестящие глаза, рыжеватые волосы. Ему нравилось, как она улыбается – левый уголок рта слегка приподнят, голова чуть наклонена вбок…

Внезапно ему захотелось обнять ее, прижать к себе.

Его тревожило, что Эмбер и Бен останутся вдвоем. Он не мог на это согласиться. Это было не просто влечение. И не ревность.

Мэтт тосковал по Эмбер, рядом с ней он ощущал себя более сильным.

Эмбер права: вместе им проще добиваться поставленных целей.

Значит, он должен сопровождать ее в замок Мальронс.

Мэтт бросил взгляд на темнеющее небо. Появились звезды, над крышами Эдема взошла луна.

– Прости меня, Тоби, – прошептал Мэтт, и на глаза навернулись слезы.

5. Голодная тьма

В пещеру с унылым воплем ворвался ветер.

Во тьме беловатыми точками слабо светились усеивающие черные стены небольшие вкрапления гипса.

Тобиас стоял, вжавшись спиной в случайно найденную щель. Он дрожал всем телом.

Не от холода – хотя и промерз до костей. Ему было страшно. Он боялся, что Пожиратель вернется.

Все остальные – десяток свернувшихся калачиками фигур – тоже боялись этого.

Бежать они не могли, не было сил. Их всех проглотил Ропероден. Ноги пленников ослабли, руки тоже, и даже мысли перепутались.

Все случилось мгновенно.

Его затянули черные одежды Роперодена. Он провалился в холодное, влажное тело, во влажные ткани бесконечного желудка и кишечника, прокатился по ним и оказался в темной пещере. Там к нему прикоснулось нечто отвратительное. Он не видел, что именно, лишь слышал, как скребут землю чьи-то лапы. И щелкает над головой подобие огромного языка. Потом он оказался здесь.

С тех пор щелкающий язык возвращался дважды. И оба раза светящиеся гипсовые точки тускнели, словно сами стены пещеры опасались этого существа. Открывалась дверь, и оно с шумом врывалось внутрь, в поисках того узника, который нравился ему больше всего.

Пленники задыхались от рыданий, а монстр терроризировал их. Когда наконец он находил того, кто ему понравился, вытаскивал его в центр пещеры, чтобы полакомиться. И делал это больше часа.

Эту тварь Тобиас прозвал Пожирателем.

Когда Пожиратель уходил, от жертвы оставался лишь теплый скелет. И таких скелетов здесь было много.

Став свидетелем отвратительного зрелища в первый раз, Тобиас попытался сбежать. Но путь ему преградили ворота. Прутья решетки были покрыты отвратительной липкой слизью, которая никак не хотела оттираться с ладоней.

Тогда он замер в той нише, которую обнаружил в комнате. Вздрагивая при каждом шорохе. Опасаясь нового появления Пожирателя.

Он ничего не знал про это место. Где он сейчас? Что такое этот Ропероден? Как далеко теперь реальный мир?

Одновременно Тобиас понимал, что еще жив, – он дышит, чувствует холод, испытывает ужас, только вот ему никак не сообразить, что же с ним все-таки случилось.

Может, другие заключенные знают больше, чем он?

Сейчас он был уверен только в одном: время играет против него.

Рано или поздно Пожиратель вернется и сожрет его.

Он надеялся, что Эмбер и Мэтт придут раньше и спасут его.

Из глубины безмолвия, из этой ледяной, темной пещеры он что было сил звал их.

Они были его единственной надеждой.

6. Боль, надежда и ненависть

Мэтт обнаружил Эмбер одну в зале для приема пищи, где стояли столы и длинные скамейки. Девушка ела небольшой кусок теплого хлеба с джемом из слизня.

Только что взошло солнце, через окна проникали его золотистые лучи.

– Я принял решение, – объявил Мэтт. – Я пойду с тобой к Камню завета.

Эмбер отложила тост и медленно кивнула.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Я знаю, как это тяжело – выбирать.

– Я пойду с тобой, потому что вместе мы сильнее, и я не сомневаюсь: если мы расстанемся, то оба потерпим неудачу. Но я не откажусь от идеи спасти Тобиаса. Как только мы покинем Уирд’Лон-Дейс, я отправлюсь на его поиски.

Эмбер молча кивнула. Она уважала мнение Мэтта, понимая, как трудно тому смириться с исчезновением друга. Но ей бы не хотелось, чтобы надежда оказалась напрасной, – тогда рана останется открытой, а траур будет бесконечным.

Мэтт сел рядом, чтобы тоже позавтракать.

– Как ты можешь это есть? – произнес он, скривившись и глядя, как Эмбер снова намазывает джем на хлеб.

– Очень вкусно – напоминает горький апельсиновый мармелад, который готовила моя бабушка. Плюм с тобой?

– Нет, – ответил Мэтт, стараясь преодолеть брезгливость. – Спала на улице. Она все время смотрит в сторону леса к юго-западу от Эдема. И не хочет никуда уходить со своего места.

– Думаешь, она чувствует какую-то угрозу?

– Не знаю, она не рычит, но все время смотрит на горизонт.

Появился Бен – он присел к ним за столик и выпил только что выжатого Эмбер апельсинового сока.