Максим Шаттам – Сердце Земли (страница 57)
– Что ты хочешь сказать? – глядя на нее, спросил Мэтт.
Плюм повернула голову в сторону поляны и снова взглянула на хозяина. Затем попыталась выгнуться и прихватить зубами седельную сумку.
– Хочешь, чтобы я снял это с тебя? Не самый подходящий момент…
И тут Мэтт прочел во взгляде собаки решимость и печаль. Он все понял.
– Нет! Исключено! Ты не будешь приманкой!
Плюм молча глядела на Мэтта.
Тобиас подошел к другу и опустился на одно колено.
– Я знаю этот взгляд. Она уже приняла решение.
– Нет! Я ни за что не пожертвую Плюм!
– Это не твое решение. Она сама сделала выбор, – мягко возразил Тобиас.
Большие глаза Плюм смотрели на Тобиаса. Потом она снова взглянула на Мэтта, словно давая хозяину понять, что ему следует прислушаться к словам друга.
– Нет! Не ей решать!
По его щеке скатилась слеза. Плюм лизнула Мэтта в лицо.
У нее задрожал нос, и она, напрягшись, бросила быстрый взгляд на юг.
– Орда близко, – понял Тобиас.
Гас, сенбернар Эмбер, тоже подошел к Мэтту, уселся рядом с ним и дружески ткнулся носом в его руку. Плюм поглядела на Гаса и опять уставилась на хозяина.
Мэтт почувствовал отчаяние: Плюм понимала, что не вернется, и доверила хозяина заботам Гаса.
Однако Мэтт знал, что ничего не сможет сделать, чтобы помешать ей. Она в любом случае станет приманкой. Поэтому он не торопясь расстегнул ремни сумок, стараясь, чтобы каждое движение было точным и ласковым, потому что знал: больше он никогда не сможет позаботиться о своей собаке. Он погладил ее густую шерсть, потрепал за ушами и поцеловал в морду. Плюм медленно виляла хвостом. Мэтт молча плакал.
А потом, обняв собаку, отступил на шаг.
Та прыгнула вперед и побежала к поляне.
Гас тоже легонько лизнул Мэтта в щеку.
Плюм резвилась, бегая по поляне взад и вперед.
Внезапно из отверстий в горе появились Глотатели теней, похожие на гигантских белоголовых летучих мышей. Зависнув в метре над землей, они все вместе понеслись к Плюм.
Та подождала, пока они приблизятся на пятьдесят метров, оттолкнулась задними лапами и рванула в сторону елей. Глотатели теней изменили курс – они как будто стали единым целым, одной стаей. Монстры бросились следом за собакой и скрылись в лесу.
– Сейчас! – крикнул Бен.
Пэны выбежали на поляну и помчались к отверстиям в скале. Чтобы в темноте указывать друзьям дорогу, Тобиас на бегу выхватил светящийся гриб.
Мэтт бежал последним. Он пропустил Гаса вперед и бросил взгляд вниз, на реку.
Неожиданно из леса показалась Плюм, за ней неслись несколько монстров. Чувствуя, что они ее настигают, собака резко развернулась и схватила зубами ближайшего преследователя. Миг – и его череп раскололся. Второй едва успел приземлиться, как Плюм одно за другим оторвала ему оба крыла. Однако Глотателей становилось все больше, рядом с ними появлялись все новые чудовища. Их желтые глаза жадно уставились на собаку, а щели, служившие ртами, дрожали от нетерпения. Монстры обнажали свои острые мелкие зубы.
Сильным ударом лапы Плюм снесла голову еще одному Глотателю, потом прыгнула на четвертого, и ее клыки сомкнулись на бледной коже монстра, не побоявшегося подлететь слишком близко. На пятого она прыгнула, затем придавила его к земле и разорвала. То же самое случилось еще с двумя чудовищами.
Плюм боролась с отчаянием существа, защищающего свою жизнь.
Собака схватила очередного монстра и размозжила его голову о большой камень. Вокруг нее громоздились тела мертвых чудовищ. Но и живых Глотателей становилось все больше.
Внезапно один из монстров опустился рядом с Плюм и сложил крылья, а его белый глаз начал мерцать вспышками, от которых на земле вырисовывалась тень собаки.
Плюм оторвалась от очередного чудовища, обернулась на эти вспышки, зарычала и обнажила свои огромные клыки.
Глотатели теней приземлялись вокруг нее, действуя как единое целое – готовясь покончить с собакой.
Хорейс схватил Мэтта за плечи:
– Идем, скорее! Ты уже ничего не можешь для нее сделать. Только если ты выживешь, ее жертва будет иметь смысл.
Скрепя сердце Мэтт позволил увлечь себя вперед, хотя был готов выхватить меч и броситься на помощь своей собаке. Убить как можно больше Глотателей теней. Драться до изнеможения, пока они не убьют его самого.
Подземные ходы были узкими и вонючими. С потолка свисали похожие на щупальца желтые корни, цепляющиеся за волосы и рюкзаки. Ехать на спинах собак тут было невозможно, и каждый бежал так быстро, как только мог. Впереди – Тобиас со своим грибом, затем Чен с арбалетом. Следом за ними Бен и Мэтт. Они мчались почти в полной темноте. Мэтт полагался на нюх Гаса, который вел остальных по проходам.
Пэны и собаки миновали множество развилок. Тобиас неизменно выбирал дорогу, которая, как он думал, ведет на север. Но вот прошло полчаса, и ребята стали сомневаться, что успеют выбраться на поверхность прежде, чем Глотатели теней вернутся в норы.
Обладают ли эти существа особым, тонким обонянием, почуют ли они пэнов в своем логове? Наконец Тобиас наткнулся на круто поднимающийся проход – очевидно, к поверхности. Становилось все жарче. Вода почти закончилась.
Проход неожиданно вывел их в огромную пещеру, в которой сильно пахло плесенью.
Тобиас поднял гриб повыше, и его взору открылось пространство, заполненное маленькими полупрозрачными сферами. Тысячи и тысячи белых шаров на земле.
– Это грибы вот так воняют? – простонал Хорейс.
– Нет, – ответил ему Бен. – Это яйца.
Услышав ответ Бена, пэны невольно отступили на шаг.
Они попали прямо в родильный дом Глотателей теней.
– Предлагаю двигать обратно и поискать обход, – предложил Чен.
– Ты видел, как высоко мы уже поднялись? – спросил его Хорейс. – Выход точно должен быть впереди! Нам просто нужно пройти через эту пещеру.
Бен поддержал Хорейса:
– Да! Надо идти вперед!
И он, старательно огибая яйца размером с баскетбольный мяч, побежал дальше – а за ним Тобиас. Собаки, прижав уши, встревоженно разглядывали эти странные сферы.
Позади всех шел Мэтт, готовый при малейшем треске скорлупы пустить в ход свой меч.
Внезапно все резко остановились, и Мэтту пришлось схватиться за Гаса, чтобы не упасть в самую гущу яиц.
Он подался вперед – посмотреть, что там, и, вздрогнув от отвращения, тут же отпрянул.
В свете гриба был виден большой блестящий живот какого-то существа, которое откладывало эти яйца. Гигантское насекомое – лапы и тело, покрытое хитиновым слоем. Что-то вроде огромного термита. Он повернулся к пэнам и приоткрыл челюсти.
Где-то вдалеке, в галереях, раздались крики, и Мэтт вспомнил свою первую стычку с Глотателями теней. Тогда ему казалось, что они обладают сверхъестественными способностями. Потом он часто задумывался, не являются ли их поступки проявлением некоего коллективного разума – сотня существ, одержимых одной и той же идеей?
А что, если жестокость стала проекцией их мыслей, сутью и сердцем их стаи?
Мэтт увидел, что Чен поднял арбалет.
Наступит ли Глотателям конец, если пэны убьют этот мозг, управляющий мыслями и поступками монстров?
Мэтт в этом сомневался: если он чему-то и научился у природы, то, пожалуй, больше всего – одной вещи: природа творит слишком разумно, чтобы ее умелые создания оказались столь легко уязвимы. Если мы убьем это существо, коллективный дух Глотателей переместится в другое место – в очередного монстра или яйцо. И все, чего добьются пэны, – это удесятеренная ярость чудовищ, которая обрушится на них.
Чен прицелился в гигантского термита.
– Нет! – крикнул Мэтт. – Если выстрелишь, сюда сбегутся все Глотатели. И перебьют нас. Надо идти дальше, эта тварь – слишком медленная, она не сможет нам помешать!
Но пока Мэтт разговаривал с Ченом, Тобиас, передав свой гриб Бену, выстрелил. Стрела вонзилась термиту в похожее на глаз круглое черное пятно. Термит выгнул спину, втянул живот, и чудовище рухнуло, раздавив десятки яиц.
– О нет! – выдавил Мэтт.
Общий вопль, более яростный, чем когда-нибудь приходилось слышать кому-либо из пэнов, огласил галереи.