Максим Шаттам – Королева Мальронс (страница 47)

Солдаты. Многочисленные, отлично вооруженные. Их невозможно просто победить в бою.

Может быть, ему повезло и Эмбер с Тобиасом не идут по его следу?

Против такого отряда у них нет шансов.

– Голова болит, – сказал он. – Хочу обратно в каюту.

Мэтту пришлось признать: сейчас он не сможет сбежать с корабля. Придется ждать стоянки или момента, когда судно придет в пункт назначения.

33. Поиски кожи

От тела медузы отражалось вечернее солнце, и она сверкала, как парящий в небе осколок зеркала.

Тобиас потрогал тетиву лука. Это был ритуал, который успокаивал его – позволял убедиться, что все в порядке и он готов к любому развитию событий.

Каюта оказалась не слишком просторной, но удобной. Каким бы мерзким ни был Пьющий невинность, он умел путешествовать с комфортом.

В дверь постучали.

– Да?

– Это я, Эмбер.

Тобиас открыл. Девушка проскользнула внутрь раньше, чем он пригласил ее войти.

– Я хотела бы попросить тебя об одолжении, – сказала она. – Ты согласишься спать сегодня в одной каюте со мной? Я не доверяю этому типу. Думаю, так будет лучше.

Тобиас пару секунд колебался. Но потом подумал: наверное, Эмбер действительно страшно, раз она пришла сюда.

– Без проблем.

– Поможешь перенести сюда мой матрас? Я лягу на полу.

– Нет, ты можешь спать на моей кровати, меня это не напрягает…

– Это же я навязываюсь, так что лягу на пол, сейчас не до учтивости, забудь.

Они сходили за вторым матрасом и положили его на пол. Пока Эмбер натягивала простыни, Тобиас наклонился к ней и сказал:

– Думаю, вернуть Мэтта будет сложно.

– Знаю.

– И что будем делать? Мы пришли в земли циников, чтобы больше узнать про них, но мы же не собираемся оставаться здесь навсегда, правда?

– Думаю, нам надо вернуться на остров Кармайкла и поделиться знаниями с остальными. Рассказать им, что мы знаем про амнезию циников, про пупочные кольца и про королеву Мальронс…

– А долгоходы пусть разнесут это остальным пэнам – в Эдеме и прочих местах.

Эмбер задумчиво кивнула. Потом призналась:

– Через три месяца мне исполнится шестнадцать, и тогда я тоже отправлюсь в Эдем и стану долгоходом.

– Ты что, покинешь нас? – удивленно произнес Тобиас таким тоном, как будто речь шла о гнусном преступлении.

– Я всегда об этом мечтала. Мы ведь… не сможем вечно жить вместе, да?

– А как же… Союз трех?

– Он будет существовать – возможно, как воспоминание о том, какими мы когда-то были.

– Ты любишь Бена, в этом все дело? – неожиданно для самого себя спросил Тобиас. – Каждый раз, когда я видел тебя с ним, ты на него так смотрела…

– Нет! Вообще нет! Быть долгоходом – значит путешествовать в одиночку. Бен не имеет к этому никакого отношения. У тебя слишком богатое воображение, Тоби! Все, чего я хочу, – просто бродить по стране, рассказывать одним пэнам про достижения и открытия других, рисовать карты, создать энциклопедию новых растений и зверей, хочу просто быть полезной!

– А мы-то кем станем?

– Каждый должен найти свое место, мы не можем постоянно жить втроем…

– Я думал, что обещание, которое мы друг другу дали… Ну, про Союз трех…

Эмбер смутилась:

– Прости, Тоби.

– Значит, через три месяца? Ладно, еще есть время попытаться уговорить тебя не делать этого, – сказал Тобиас с надеждой. – К тому же, уйдя с острова, мы и так почти стали долгоходами.

– Вот почему я пошла с вами: вся информация о циниках, которую мы соберем, пригодится пэнам.

Эмбер сходила за рюкзаком и устроилась в углу каюты. Она решила и теперь поупражняться в контроле над изменениями, происходившими в ней; Тобиас вышел в коридор и направился в салон.

Стены салона от пола до потолка были обиты красной тканью. Из двух огромных иллюминаторов – по одному в каждой стене – открывался потрясающий вид.

Тобиас сел на диван и стало внимательно смотреть в иллюминатор.

Отворилась дверь, появился Пьющий невинность и знаком предложил Тобиасу следовать за ним. Они поднялись по начинавшейся посреди главного коридора лестнице, толкнули люк и выбрались на крышу гондолы. Дул сильный ветер. Но, увидев по периметру крыши перила, Тобиас немного успокоился. Прямо над ними, всего в нескольких метрах, распростерлось огромное брюхо медузы, переливавшееся разными цветами – фиолетовым, синим, розовым.

Существо совершало ритмичные движения – вероятно, благодаря им они и двигались вперед.

От медузы к гондоле тянулись десятки полупрозрачных нитей толщиной с руку. Тобиас собрался было потрогать одну из них, но Пьющий невинность остановил его.

– Хотя это шоу может быть вполне веселым, – произнес он, – но сомневаюсь, что тебе оно понравится. Смотри!

И он указал на птицу, которая, пролетая мимо, случайно зацепилась за нить. И тут же прилипла к ней. Птица пыталась вырваться, отчаянно билась, но вскоре от нее пошел дымок. Несчастное создание издавало отчаянные крики, ее тельце поползло по нити вверх – медуза подтягивала пленницу к себе, и одно крыло бедняжки провалилось внутрь нитевидного щупальца.

– Прилипаешь, и кислота разъедает тебя – так она и питается, – объяснил Пьющий невинность. – Медуза пожирает все, что к ней прилипнет, – насекомых, птиц. И даже если это окажется небольшое млекопитающее, его постигнет та же печальная участь.

– Отвратительно! – заметил Тобиас.

– Не представляешь, сколько нам потребовалось труда, чтобы ее поймать. А уж тем более приручить!

Несколько заинтригованный поведением этого мерзкого персонажа, Тобиас украдкой наблюдал за собеседником.

– Вас все зовут Пьющим невинность? А настоящее имя у вас есть?

Мужчина поднял брови и внимательно посмотрел на Тобиаса.

– Меня так прозвали в Вавилоне, – ответил он. – Но если хотите, можете звать меня Биллом.

– Билл? – повторил Тобиас. Он почувствовал облегчение. Все-таки нормальное имя, не такое страшное, как прозвище.

– Да, меня так звали. Раньше.

– Вы хотите сказать – до Катаклизма? Вы помните свою прежнюю жизнь?

– Не всю.

– Я думал, что все циники потеряли память!

– Вероятно, не совсем.

Внезапно Тобиас вспомнил слова Балтазара: души некоторых взрослых полны извращений. Одержимость пороками защищает их память. Извращение – щит, ограждающий некоторые их воспоминания.

Потом Тобиасу вспомнился самый первый циник, которого они встретили после Бури, – Джонни. Тот пытался напасть на них с Мэттом, и, защищаясь, Мэтт убил его. Потом им никак не удавалось избавиться от мыслей о Джонни…

Что же это за мир, где только самые гнусные твари сохранили себя неизменными, а все остальные просто мутировали – превратились в жестоких дикарей?!

– Ладно, здесь слишком шумно, чтобы разговаривать, – сказал Пьющий невинность и стал спускаться.