Максим Шаттам – Королева Мальронс (страница 25)

– Понимание того, кто мы и откуда идем, позволяет определить предстоящий путь, – откликнулась Эмбер.

– Тогда считай, что наша история – тайна, которую мы не хотим раскрывать.

Сказав это, он развернулся и пошел к толпе, покидавшей амфитеатр, оживленно обсуждая увиденное.

Союз трех подождал, пока арена опустеет.

– Мне бы очень хотелось провести один эксперимент, – задумчиво произнесла Эмбер, глядя на шар, который медленно вращался сам по себе.

– Не сейчас, – удержал ее Мэтт, украдкой показывая на вершину амфитеатра. – Они наблюдают за нами.

Действительно, толстощекая Фаэллис смотрела на них – с приличного расстояния, но рядом с ней стояли четыре солдата в хитиновых доспехах.

– Может, если ты попросишь, они согласятся, чтобы ты стала следующей? – подумал вслух Тобиас.

– Нет, об этом не стоит и мечтать, мы чужаки, – напомнил Мэтт.

Эмбер спросила:

– Заметили, как неловко было Торшену, когда он вспомнил свое прошлое! Не могу поверить, что они все знали друг друга до Бури!

– Дверь в библиотеке! – напомнил им Мэтт. – За ней скрывается их общая тайна. Давайте вернемся к себе в комнату, подождем, пока все уснут, и отправимся туда!

– Слишком опасно! – запротестовала Эмбер. – Мы ничего не знаем про это место. Дай мне хотя бы пару дней – я поработаю в библиотеке и понаблюдаю, соберу информацию, а потом мы примем решение.

Мэтт неохотно согласился.

– Идем, – закончила Эмбер, глядя на Фаэллис и ее охрану. – Не будем вызывать подозрений.

15. Нельзя терять ни минуты

Мэтт был внимателен, и рапира, которую он держал перед собой, была готова поразить противника.

В огромной оружейной комнате пахло сандалом. Взоры всех присутствующих сосредоточились на соперниках.

Чтобы испытать Мэтта, старший офицер поставил против него двух довольно ловких мальчиков, которых Мэтт без труда победил. Оба следовали одной и той же тактике: силой выбить рапиру из рук соперника и прикоснуться к нему деревянным мечом. Но Мэтт не дрогнул: удары мальчиков нисколько не беспокоили его, и оба попались на одинаковую уловку: увлеченные своим натиском, открылись и позволили Мэтту первому коснуться их рапирой.

Мэтт не узнавал себя: раньше он постоянно мечтал быть опытным, гибким, быстро адаптироваться к стрессовым ситуациям, но при этом боялся всех, даже хулиганов в собственном колледже. Он вспоминал первые дни после Бури: страх, слезы, насилие, бегство из Нью-Йорка – ничего похожего на эпичные компьютерные игры, которые ему так нравились. Он часто спрашивал себя: почему он так сильно изменился? Буря тому причиной или что-то другое?

Сейчас Мэтту приходилось доказывать не только собственную силу, но и просчитывать будущие шаги. Если он продемонстрирует свою ловкость и силу, это позволит ему быстрее завоевать уважение местных пэнов или насторожит их – но, возможно, в обоих случаях он сможет быстрее узнать то, что хотел.

Теперь в соперники ему достался воин со звучным именем Бутракс; он ловко обращался с рапирой и постоянно перемещался влево-вправо – Мэтт не понимал, то ли противник хочет произвести на него впечатление своими умениями, то ли выбирает подходящий момент для атаки.

Мэтт плохо видел в сделанном из скорлупы гигантского ореха шлеме с прорезями для глаз.

Вдруг Бутракс сделал резкий выпад и попытался достать Мэтта лезвием своей рапиры. Мэтт едва успел отскочить в сторону и почувствовал, как рука противника схватила его за шлем. Вслед за тем Мэтт упал на землю – Бутракс поставил ему подножку. Мэтт ожидал, что тот отступит назад и дождется, когда он поднимется, однако Бутракс шагнул к нему, собираясь нанести лежащему противнику удар рапирой.

Мэтт перекатывался по земле назад, пока Бутракс несколько раз пытался, атакуя, достать его. Лезвие рапиры свистело в воздухе, едва не задевая Мэтта. Бутракс решил поправить шлем, мешавший ему как следует прицелиться, и Мэтту хватило этого, чтобы встать на одно колено; он отразил еще несколько атак. Когда он уже собирался подняться на обе ноги, Бутракс нанес ему мощный удар кулаком в голову, отчего шлем Мэтта завибрировал; затем Бутракс попытался ткнуть его рапирой прямо в лицо.

В ответ Мэтту ничего не оставалось, как нанести такой сильный удар по рапире Бутракса, что та переломилась; клинок Мэтта тоже оказался сломан, но часть его, которую Мэтт все еще держал в руке, расколола шлем противника и, задев Бутракса по лбу, вырвала у него полоску кожи, из раны сразу потекла кровь.

Мэтт бросил рапиру и кинулся к Бутраксу с извинениями.

Старший офицер оттолкнул Мэтта.

– Он заслуживает того, что получил. Ты очень сильный парень. Как ты это делаешь?

– Я… просто испугался, вот и все, – ответил тот.

Старший офицер с недоверием взглянул на Мэтта и покачал головой.

– Как скажешь. В любом случае тебе не хватает техники, но на твоей стороне ловкость и сила. Пойдем, я покажу тебе несколько приемов.

Офицер бросил ему деревянную рапиру.

– Где ты учился драться? – спросил он.

– Я занимался фехтованием до…

– Ты хочешь сказать, до Бури?

Офицер пожал плечами.

– Ладно. Будь осторожен, – посоветовал он.

Мэтт пару секунд оценивал нового противника. Шестнадцатилетний подросток с зелеными глазами и такими же волосами. Никаких эмоций на лице. Трудно сказать, следовало ли надеяться на его помощь или опасаться его. Он встал в стойку.

Позднее Мэтт нашел Тобиаса у кухни, где тот дожидался обеда. Немного погодя к ним присоединилась Эмбер, и они втроем двинулись по набережной, а потом уселись в тени корабля.

– У меня новости, – сразу же сказала Эмбер. – Никто не захотел говорить об этой двери в библиотеке. И все, с кем я общалась, настаивали, чтобы мы не просто сразу же сменили тему, но никоим образом больше ее не касались. Только одна девушка, самая разговорчивая, сказала мне, что за этой дверью местные пэны хранят свою тайну!

– Тем больше причин пойти туда! – заявил Мэтт.

– Есть одна проблема! – продолжала Эмбер. – Что-то типа сторожей.

– Сторожей? – переспросил Тобиас. – Что значит «типа»?

– Не знаю, но, говоря об этом, она вся покрылась мурашками от страха. А еще я вспомнила: когда мы были в лесу, Фаэллис поднесла к губам свисток, дунула в него и весь лес как-то странно изменился – что-то случилось с ним, как будто она им управляла.

– Нам нужен этот свисток, – сказал Мэтт.

Тобиас, настроенный менее решительно, закатил глаза:

– А вдруг свисток не имеет никакого отношения к этим «сторожам»?

– В любом случае ждать больше нельзя.

Эмбер проглотила кусочек мяса, по вкусу напоминающего тунца, и подняла ложку вверх:

– Любой опыт полезен. Нам есть чему поучиться у клорофилловых пэнов.

– Мы должны сделать все, чтобы покинуть это место, – настаивал Мэтт, заговорщицки склонившись к друзьям, – и поэтому сегодня вечером мы заберем у Фаэллис свисток.

– Так нас точно не примут здесь. И больше не помогут, – возразила Эмбер.

– Кто сказал, что они об этом узнают? – спросил Мэтт. – Когда Фаэллис будет спать, мы проберемся в ее комнату и возьмем свисток, а потом вернем его на место. Никто ничего не узнает.

Эмбер отнеслась к плану скептически. Она молча закончила обедать и, раздираемая сомнениями, вернулась в библиотеку.

План Мэтта был так себе.

Вечером друзья ужинали в компании Торшена, задавшего им тысячи вопросов по поводу их первого дня в статусе независимых пэнов. Эмбер и Мэтт отвечали уклончиво, предпочитая наслаждаться горячей едой, зато Тобиас с неподдельным энтузиазмом называл мачты, разные части корабля и даже предложил показать, какие узлы научился завязывать.

Довольный, Торшен откинулся назад и оглядел пейзаж, раскинувшийся позади террасы дома, где поселили друзей:

– Вот видите, нет причин покидать Гнездо, если вы оказались здесь!

– Если только здесь наш дом, – заметила Эмбер.

Торшен скорчил грустную мину:

– Навряд ли на земле есть еще хотя бы одно место, которое вы можете так назвать.

– Дом там, где наши друзья.

– А есть ли у тебя где-нибудь настоящие друзья?

Эмбер выглядела обиженной.