Максим Шаравин – Московский сыщик. 1903. Книга 2. (страница 38)

Карета остановилась у здания сыскного отделения.

— Пётр Степанович, улики я забираю к себе в окружной суд, в том числе и гипсовые слепки следов. Когда проявите снимки, отправьте их ко мне, — сказал Рябинин Лужину и посмотрел на начальника сыскного отделения: — Иван Макарович, мы с Василием у меня будем. Как только Румянцев доделает список по каретам без гербов, сразу привозите. Ну и, может, Мохов что-нибудь узнает.

Воронов кивнул, помогая Лужину с аппаратурой:

— Хорошо, Аристарх Платонович. Не переживайте.

Белозёров забрал у фотографа пакет с поленом и гипсовые слепки следов конюха и репортёра, которые обнаружил Воронов возле забора в имении князя Долгорукова.

Рябинин махнул рукой, и к ним сразу подкатила пролётка. Старенький экипаж с потёртыми сиденьями и рессорами, которые скрипели на всю улицу.

Извозчик был такой же старый, как и пролётка:

— Куда изволите, ваше высокоблагородие? — проскрипел извозчик.

— В окружной суд, только не гони, а то твоя пролётка того и гляди развалится, — ответил Рябинин, помогая Белозёрову аккуратно пристроить улики на сиденье.

— Не переживайте, ваше высокоблагородие, — улыбнулся старик. — Она хоть и старая, но надёжная. Ещё моему сыну по наследству достанется.

Пролётка тронулась, мягко покачиваясь на брусчатке и поскрипывая рессорами.

Белозёров откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. День с утра пошёл не по плану. Вместо того чтобы заниматься списками усадеб, они в очередной раз занимались совершенно другим делом.

— Надеюсь, хотя бы сегодня больше ничего не случится, — тихо произнёс Василий.

Рябинин посмотрел на Белозёрова:

— Я тоже на это надеюсь. У нас и так мало времени, а тут ещё новые дела его забирают.

Василий кивнул:

— Вы правы, Аристарх Платонович. «Мяснику» это только на руку.

Дальше они ехали молча, думая каждый о своём. Пролётка свернула на улицу, ведущую к зданию окружного суда, и через минуту остановилась возле крыльца.

— Приехали, ваше высокоблагородие, — сообщил извозчик.

Рябинин расплатился и помог Василию вытащить улики, чтобы не повредить гипсовые слепки.

В вестибюле окружного суда дежурный пристав, увидев судебного следователя, почтительно кивнул:

— Вас ожидают, Аристарх Платонович. Прокурор просил, как прибудете, сразу пройти к нему.

— Спасибо, — кивнул Рябинин и достал из кармана ключи от своего кабинета. — Василий, иди в кабинет. Улики сложи в коробку и в шкаф. Подписать не забудь.

Белозёров забрал ключи и пошёл в кабинет, унося улики по делу князя Долгорукова.

В кабинете судебного следователя Рябинина Василий нашёл пустую коробку и, сложив в неё улики, поставил на полку шкафа. Потом аккуратно подписал: «Дело служанки, имение князя Долгорукова», рядом поставил дату. «Всё-таки надо было пообедать у князя», — подумал Белозёров, когда желудок дал о себе знать. Вздохнув, он открыл окно проветрить кабинет и сел за стол, который ему выделил Аристарх Платонович.

Стул скрипнул, когда Василий потянулся к саквояжу, стоявшему возле ножки стола. Достал оттуда две пачки бумаг, книги и карты уездов — всё, что забрал с квартиры убитого ботаника Никанора Ивановича.

Книги и карты сразу убрал в сторону. В первую очередь требовалось сравнить списки и выявить, список каких усадеб пропал. Что порадовало Белозёрова ещё на квартире ботаника, так это то, что Никанор Иванович составлял списки в алфавитном порядке.

Василий разложил на столе в алфавитном порядке бумаги, на которых был список почти из пяти сотен усадеб. Взял в руки лист с пометкой: «Подходят по возрасту и месту посадки» — и начал сравнивать списки. Работа оказалась не такой уж сложной. Быстро просмотрев первые несколько листов, Белозёров дошёл до фамилии князя Волконского. Именно эту фамилию он видел на листе, который ему показывал Никанор Иванович перед уходом. Почти восемьдесят фамилий после Волконского отсутствовали. Быстро проверив остальной список, Василий насчитал сто сорок восемь фамилий, которых не было на бумагах с пометкой «Подходят по возрасту и месту посадки».

«На листе, который я видел, было пятьдесят фамилий, включая Волконского. Значит, пропало максимум три листа, но скорее всего два, так как часть усадеб ботаник сразу отсеял — либо дуб не подходит по возрасту, либо растёт не на поляне», — начал рассуждать Белозёров. — «Это примерно сотня фамилий. Но в прошлый раз из пятидесяти фамилий Никанор Иванович оставил только десять — усадьбы, где растёт нужный мне дуб и при этом нет собственного герба».

Тихо скрипнула дверь, и в кабинет вошёл Рябинин. Белозёров поднял глаза и посмотрел на судебного следователя:

— Я нашёл сто сорок восемь фамилий, которые выпали из списков. Среди них есть те, которые были на пропавших листах. Нужен специалист, который уберёт фамилии, имеющие собственный герб.

Рябинин задумался, остановившись прямо в центре кабинета. Постояв так пару минут, он посмотрел на Белозёрова:

— Пойдём. Есть у нас в архиве один человек — Сидор Маркович. Я даже не знаю, сколько старику лет. Но он точно поможет. Знает гербы всех уездов и родов. Вообще он ходячая энциклопедия.

Белозёров сразу стал собирать списки усадеб:

— Возьму сразу списки, где есть пометка Никанора Ивановича. Пусть сразу видит, что мы ищем не просто усадьбы без герба, а места с дубами определённого возраста.

— Да, так будет правильнее, — Рябинин направился к двери кабинета, как только Василий всё собрал.

Они быстро прошли по длинному коридору и спустились на цокольный этаж. Судебный следователь толкнул тяжёлую дверь и вошёл внутрь.

Большая длинная стойка тянулась на половину комнаты. Белозёров встал возле Рябинина и огляделся. Узкие окна находились под самым потолком цокольного этажа, едва пропуская дневной свет. На стойке стояло несколько керосиновых ламп, которые более-менее освещали длинные стеллажи, заставленные папками, коробками и книгами.

— Сидор Маркович! — крикнул Рябинин.

Откуда-то из-за стеллажей послышались шаркающие шаги. Белозёров присмотрелся: между стеллажами появился свет от лампы и стал приближаться. Сухонький старичок, примерно метр пятьдесят ростом, абсолютно седой, приблизился к стойке и поставил на неё лампу:

— Добрый вечер, Аристарх. Зачем тебя принесло на ночь глядя? Опять дело какое в архиве взять хочешь?

— Нет, Сидор Маркович, но помощь ваша нужна. Без вас никак не справимся, — Рябинин улыбнулся.

— Молодёжь… — протянул старик и, усевшись на высокий стул, положил свои морщинистые руки на стойку. — Что у тебя там случилось?

— Нам нужно убрать из списка все усадьбы, у которых есть собственный герб, — сразу ответил Рябинин. — Сначала было пятьсот усадеб, сейчас список сократили. Теперь надо убрать те, которые принадлежат семьям с гербами.

Архивариус внимательно посмотрел на Рябинина:

— Ну и где этот список?

Белозёров сразу начал раскладывать бумаги перед стариком. Тот поднял глаза и посмотрел на Василия:

— Аристарх, а это кто такой?

— Василий Игнатьевич Белозёров, полицейский надзиратель в сыскном отделении. Со мной работает по делам, — тут же сообщил Рябинин.

— Так это тот молодой сыщик, который дела быстро раскрывает? — старик прищурился и начал рассматривать Василия.

— Да, Сидор Маркович, — ответил судебный следователь.

Белозёров встретился взглядом со стариком.

— Больно взгляд у него умный. Не по возрасту, — произнёс архивариус, продолжая смотреть в глаза Василию. — Как будто смотрю в глаза опытного сыщика, а не пацана двадцати пяти лет.

Наконец старик отвёл взгляд и посмотрел на разложенные перед ним бумаги:

— Значит, надо вычеркнуть все усадьбы, где сейчас герб имеется… — протянул он задумчиво. — Это, знаете ли, не просто так. Герб — это целая история.

Архивариус снова посмотрел на Белозёрова:

— Тебе нужны нынешние владельцы без герба?

— Да, Сидор Маркович, — ответил Василий. — Мне нужны усадьбы, владельцы которых не имеют собственного герба, — ещё раз уточнил Белозёров.

— Если срочно надо, приходи через пять часов. Я прямо здесь живу. В архиве. Или завтра утром наведайся. Сплю я мало. К утру всё сделаю, — сообщил архивариус, сгрёб листы, слез со стула и, взяв лампу, пошёл назад в глубь архива.

— Пошли, Василий, — Рябинин посмотрел на Белозёрова. — Завтра утром зайдём.

В кабинет Рябинина возвращались молча, но, как только Белозёров закрыл дверь, он сразу заговорил:

— Аристарх Платонович, я когда в глаза старику смотрел, мне казалось, что он знает, что душа моя не отсюда. Не из этого времени.

Василий непроизвольно вздрогнул.

— Старик наш странный очень, — задумчивым голосом произнёс Рябинин. — Я здесь работаю очень давно. А он уже здесь был. Такой же старый и седой. За все эти годы он не изменился. И никто не знает, сколько времени он здесь работает. Я как-то попытался выяснить, но никто не знает.

Василий постоял возле дверей, посмотрел на Рябинина, который уже сел за свой рабочий стол, и снова заговорил: