Максим Сапфиров – Сансара (страница 2)

Гуттиэре служила Морской Деве всего две луны, и ей не было дозволено обедать за общим столом со старшими жрицами и прикасаться к дарам местных жителей. Она могла лишь молиться об упокоении душ утопленников и собирать пожертвования.

В комнате для молитв с ней была еще одна служительница. Ава была выше её статусом, помимо обрядов у нее были и другие обязанности. Но верная сердцем Деве, она всегда присутствовала на отпевании и сама омывала тела погибших морской водой.

Ава стояла на коленях у алтаря, прижав руки к груди, и шептала молитву. Гуттиэре иногда, с легким любопытством, наблюдала за просветленным лицом сестры по вере. Ава была единственной из служительниц Обители, удостоившейся благословения Морской Девы. Море не могло поглотить ее, шторм не мог сбить с пути. Любимцы Волн – так называли верных слуг Морской Девы, избранных, благословенных. По крайней мере, так говорилось в легендах.

Гуттиэре сидела рядом с ней, каждой частичкой тела ощущая силу веры Авы. Она знала, что Ава пришла сюда, будучи ребенком, и в своей вере она была непоколебима.

— Ну вот, — Ава плавно поднялась с колен. — Морская Дева приняла их.

— Ты правда веришь, что она забирает каждого, кто утонул в море?

— Конечно.

Ава ласково положила ладонь на алтарь, заваленный жемчужными украшениями, перламутровыми ракушками и серебром. Мраморная статуя Богини, раскинув руки, благосклонно взирала на девушек с высокого пьедестала.

— Но ведь они утонули, не значит ли это, что они провинились перед Морской Девой и она отняла их жизни?

Ава молча расправила складки серебристого одеяния. Казалось, что Любимица Волн думает над ответом, но Гуттиэре чувствовала – это не так.

— Наша Богиня создает и разрушает, оберегает и губит. Какова бы ни была ее воля, мы обязаны позаботиться о душах и телах тех, кто нашел свой покой в море. Теперь они принадлежат ей, она вольна поступать с их душами как ей заблагорассудится.

Гуттиэре кивнула. Морская Дева может быть обманчиво спокойной, как полуденный штиль, непоколебимой и неприступной, словно буря, величественной и прекрасной, будто волны лагун в рдеющем закате.

Остров, на котором стояла Обитель, когда-то был частью крупного материка. Но после раскола, который не застал никто из ныне живущих, осколки земли долго дрейфовали в открытом море, гонимые ветрами. Лишь спустя века они осели на безопасном расстоянии от Большой Земли. С тех пор их стали звать островами Двух Сестер в честь Богинь моря и луны.

***

В тронном зале было оживленно. К вечеру собрались прихожане, они оставляли подношения и возносили молитвы под мраморными сводами.

Гуттиэре стояла у главного входа, сжимая в руках успевший потяжелеть от оставленных даров медный поднос. Авы нигде не было видно, должно быть, она уже спустилась в погребальную и омывает тела. Остальные служительницы не торопились присоединяться к ней. Девушки неспешно брели по залу, лавировали между прихожанами и о чем-то весело переговаривались. Старшая жрица горделиво стояла у алтаря. К наместнице Морской Девы выстроилась очередь: люди протягивали Нове записочки с именами тех, о ком просили вознести молитву этой ночью.

Рядом с Гуттиэре встала одна из служительниц и громко вздохнула, прислонившись спиной к холодной стене.

— Я уже проголодалась, а они все идут и идут.

Осознав, что обращаются к ней, Гуттиэре повернулась к сестре по вере. Молодую жрицу звали Рина, в Обитель она пришла всего пару недель назад, но быстро влилась в ряды приближенных Новы.

— Что, прости?

— Люди, — пояснила Рина, неопределенно махнув рукой. — Чего им дома не молиться?

Гуттиэре отвернулась к алтарю. Нова особо горячо приветствовала женщину в дорогом парчовом наряде. Эта дама всегда оставляла самые крупные пожертвования.

— Молитвы служительниц имеют большую силу. К нашим голосам Богиня прислушивается в первую очередь, — уверенно ответила Гуттиэре.

Собеседница вскинула бровь.

— Вот ещё, — фыркнула Рина. — Только не говори, что ты серьезно так считаешь!

Гуттиэре смерила ее хмурым взглядом, но промолчала. А Рина все не унималась:

— Ты еще не утомилась тут?

— Прошу, оставь. Я собираю дары, ты можешь помешать прихожанам.

— Плохо собираешь, — дерзко ответила ей Рина, бегло осмотрев подношения. — Одни украшения, монет совсем мало. Скудно, ну да ничего.

Девушка воровато огляделась и, подхватив с подноса несколько монет, зажала их в кулаке. Гуттиэре отшатнулась и возмущенно уставилась на Рину.

— Зачем ты взяла монеты?

— Завтра придет торговка, хочу накупить разных сладостей, табак и ром, — заговорщицки улыбнулась Рина.

— Это дары для Морской Девы! На свои нужды бери из жалования служительниц храма.

— Там одни медяки и еда.

— Разве тебе этого мало?

— Конечно! На то, что нам жертвует Нова, особо не разгуляешься. Разве ты не устала от рыбной похлебки и хлеба? Наш труд стоит много дороже, а мы заслуживаем большего!

— Верни, — сухо потребовала Гуттиэре.

— И не подумаю! Я ведь не только для себя стараюсь, поделюсь, так и быть, с тобой.

Подмигнув на прощание, Рина быстро покинула тронный зал, оставив в растерянности Гуттиэре.

Когда вновь пробил колокол, двери Обители закрылись. Прихожане разошлись, оставив жриц готовиться к ночной молитве.

— Ах, Гутта, это ты, — Нова небрежно махнула рукой, подзывая прислужницу к себе.

Гуттиэре ненавидела то, как старшая сокращала ее имя, а хуже всего было то, что остальные жрицы стали звать ее так же.

— У вас есть поручения для меня, о Великая?

Нова склонила голову, равнодушно рассматривая младшую жрицу. В ушах старшей блеснули, отразив солнечный свет, серебряные серьги, ранее покоящиеся на главном алтаре.

Гуттиэре, не скрывая удивления, смотрела на подношение, которое Нова присвоила себе. Некоторые служительницы не стесняясь забирали дары. Богиня давно не проявляла себя. Раньше жрицы несли ее волю миру, проповедовали законы, почитали память о ней. Но это длилось недолго. Леность, распри и алчность сделали свое черное дело, заставив жриц думать о своем достатке, забыв о горе и чаяниях жителей Обители.

— Да, — Нова придирчиво осмотрела поднос в руках Гуттиэре. — Ракушки и благовония отдай Аве, пусть разместит их на алтаре. Драгоценности и монеты отнеси в мою комнату.

Гуттиэре отрешенно кивнула, пересчитывая кольца на смуглых пальцах старшей жрицы. Перстень с крупным ярким лунным камнем она хорошо помнила. Его на прошлой неделе принесла одна из прихожанок. Худая и слишком низкая для своего возраста девочка в поношенном платье. Она самостоятельно возложила перстень на алтарь и долго стояла у него, роняя слезы на холодный пол, шепотом моля Морскую Деву защитить ее отца во время плавания.

— Вы предадите подношения морю? — без надежды поинтересовалась Гуттиэре.

Нова испытующе глянула на подопечную.

— Что за вопросы, Гутта?! Конечно!

Гуттиэре хмыкнула про себя. Разумеется, ничего она не отдаст Морской Деве. Соберет вокруг себя приближенных и начнет делить украшения, примерять их и красоваться. Правда, на общие службы для прихожан жрицы не надевали украшения, опасаясь, что кто-то из горожан может узнать принесенное ранее ожерелье или кольцо.

— Хотя знаешь, — продолжила Нова, забирая поднос из рук Гуттиэре, — лучше я займусь этим сама, а ты отдохни. Вы ведь будете вместе с Авой молиться всю ночь.

— Вы и эту молитву пропустите?

— Послушай, Гутта, боюсь, что ни тебе, ни Аве не место здесь.

— Служительницам Морской Девы не место в ее храме?

— Вы обе искренне верите в ее проведение. Если хочешь, как Ава, прозябать всю жизнь за гроши, то пожалуйста, — покачала головой Нова. — Но я слышала, что в Обители Луны требуется помощь. Попытай счастья там, Богиня Луны благосклонна к своим детям. — Старшая жрица умолкла, задумчиво перебирая пальцами по кольцам. — По крайней мере, Дочь Серебряной Луны являет себя миру, и шансов усомниться в ее существовании меньше. А среди нас только ты и Ава исправно выполняете все ритуалы, молитесь и соблюдаете законы моря.

Море бушевало, волны бились о высокие стены храма, но жрицы больше не считали, что характер вод связан с настроением Морской Девы.

Гуттиэре стояла рядом с Новой, вглядываясь в тонкую линию горизонта. Буря усиливалась. Быстрые и сильные волны кромсали скалистые берега острова.

— Так в этом все дело? Вам так мешает чья-то вера?

— Разумеется, нет, мы же не гоним прихожан, — усмехнулась старшая.

— Конечно, они же несут вам серебро, — тихо ответила Гутта.

Нова, сделав вид, что не заметила эту колкость, продолжила:

— На моем веку Морская Дева ни разу не явила себя, а слепо верить чужим словам и неизвестно кем сложенным легендам — дело пустое, ты так не считаешь?

Гуттиэре оторвала взгляд от моря, всматриваясь в прекрасное и холодное лицо старшей жрицы.

— Вы когда-нибудь верили этим легендам?