Максим Рыбалко – Боль видима (страница 5)

«Ты – молоток. Или ключ».

Она сжала кулаки, пытаясь подавить дрожь. В голове всплыло лицо Веры. Теплое, живое. А потом – то самое, с фотографии на холодильнике, искаженное тоской. Была ли эта тоска частью сценария? Была ли ее собственная боль запрограммированной реакцией?

Она резко встала и стала похаживать по маленькому закутку. Ее взгляд упал на ящик, где лежал ее рюкзак. Рука сама потянулась к нему, нащупала знакомый прямоугольник блистера с таблетками. Она вытащила его и зажала в ладони. Просто подержать. Просто знать, что выход есть. Химический, мгновенный.

– Не стоит.

Катя вздрогнула и обернулась. В проеме брезента стояла Яна. Девушка казалась еще более хрупкой в тусклом свете, тень под глазами была фиолетовой и глубокой.

– Они… заглушают сигнал, – тихо сказала Яна, глядя на таблетки в руке Кати. – Твое собственное восприятие. А нам… нам нужно, чтобы ты слышала.

– Слышала что? – голос Кати прозвучал резко, почти враждебно.

– Эхо. Шепот. Правду. – Яна сделала шаг вперед. Ее пальцы нервно теребили край грязной кофты. – Ты можешь… ты можешь видеть то, что скрыто. Не эмоции, как я. А факты. Отпечатки. Давай… давай попробуем.

Она протянула Кате маленький, потертый медный значок в виде пятиконечной звезды.

– Это… это я нашла недалеко от вокзала. На нем такое… громкое эхо. Но я не могу разобрать. Только чувствую страх. И гул. Очень сильный гул.

Катя с подозрением посмотрела на значок, потом на Яну.

– Почему я?

– Потому что ты новая. Потому что ты «Индиго». И потому что… – Яна опустила глаза, – потому что я больше не могу это носить. Он жжет мне карман.

Катя медленно, будто тянущаяся к раскаленному углю, взяла значок.

И мир провалился.

Темнота. Давящая, густая. Скрип железа. Грохот, от которого закладывает уши. Запах гари, пота и страха. Она сидит, прижавшись спиной к чему-то холодному и вибрирующему. Сквозь щель в стене видно клочок ночного неба, пересеченный лучами прожекторов. Где-то рядом плачет ребенок. Кто-то бормочет молитву. А потом нарастает гул. Не тот, что от двигателя. Другой. Высокий, пронзительный, свистящий. И все понимают. Все замирают. Значок в ее руке сжимается так, что острые края впиваются в ладонь…

Катя ахнула и отшвырнула значок. Он звякнул о бетонный пол и покатился в угол. Она стояла, тяжело дыша, сердце колотилось где-то в горле. Она снова там, в этом вагоне, в этой темноте…

– Что? Что ты увидела? – Яна смотрела на нее с жадным, почти болезненным интересом.

– Бомбежка, – выдохнула Катя, все еще приходя в себя. – Люди в товарном вагоне. Эвакуация. Во время войны. Они… они ждут удара.

Яна кивнула, ее глаза блестели.

– Да. Да! Я чувствовала их страх! А ты… ты увидела! Ты видишь картинку! – Она вдруг замолкла, насторожившись. Ее взгляд стал отрешенным, будто она прислушивалась к чему-то далекому. – Они… они идут. По верхним уровням. Ищут тебя.

– Санитары?

– Нет. Хуже. – Яна посмотрела на Катю с настоящим ужасом. – Твои «Осадки». Они начинают просачиваться сквозь грунт. Как чернильное пятно. Они идут на твой сигнал.

Дверь в закуток резко распахнулась. На пороге стоял Леонид. Его лицо было напряженным.

– Катя. С тобой все в порядке? У нас скачок фоновой аномальности. Максим бьет тревогу.

– Я… я просто дотронулась до вещи, – смущенно прошептала Катя.

Леонид перевел взгляд на значок в углу, потом на Яну.

– Яна, я же просил. Никаких самодеятельных тестов. – Его голос был усталым, но твердым. Он снова посмотрел на Катю. – Твой дар – это не игрушка. Это маяк в тумане. И он привлекает не только нас. Сейчас Максим пытается стабилизировать ситуацию, но тебе нужно учиться контролировать это. Сейчас.

– Как? – спросила Катя, чувствуя, как нарастает паника.

– Концентрация, – сказал Леонид. – Ты должна научиться не просто видеть эхо, а управлять своим вниманием. Открывать его и закрывать. Как кран. Иначе ты утонешь. И утянешь за собой всех нас.

Он протянул ей тот самый значок.

– Начнем с малого. Возьми его. Но не погружайся. Просто почувствуй его присутствие. Потом отодвинь. Сделай тише.

Катя с опаской посмотрела на медную звезду. Она снова чувствовала ее зов, тот самый провал в прошлое.

– Я не смогу.

– Сможешь, – упрямо сказал Леонид. – Потому что иначе следующее, к чему ты прикоснешься, будет не артефактом, а одним из нас. И то, что ты увидишь в наших головах, может сломать тебя навсегда.

Катя глубоко вдохнула и взяла значок. Холодный металл снова обжег ее пальцы. Гул в ушах нарастал. Темнота звала.

– Нет, – прошептала она себе. – Закрой. Закрой кран.

Она представила себе массивный стальной клапан. Повернула его. Из последних сил.

Гул отступил. Стал тише, фоновее. Значок все еще был холодным куском металла, но теперь он был просто… вещью.

Она выдохнула и подняла глаза на Леонида. На его лице мелькнуло что-то вроде уважения.

– Хорошо, – сказал он. – Это только начало. Завтра будет сложнее.

Он вышел, оставив ее с Яной и значком, который все еще тихо звал ее в прошлое. Но теперь она знала, что может не отвечать. Это было маленькой, но очень важной победой в войне, о которой она даже не подозревала еще сутки назад.

Глава 2

Сознание возвращалось обрывками. Первым пришло ощущение – шершавая ткань спальника под щекой и тяжелое, сырое одеяло. Потом запах – металл, плесень и едва уловимый дух человеческих тел. И только потом – звук. Не оглушительная тишина, а низкий гул генератора где-то в глубине Улья.

Катя медленно открыла глаза. Она лежала в своем закутке, отгороженном брезентом. Свет был тусклым, красноватым, исходящим от светодиодной ленты на балке. Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки тяжелого, беспокойного сна, в котором смешались лица солдат из товарного вагона и безликие тени Санитаров.

– Очнулась?

Из тени в углу вышел Артем. В руках он держал две металлические кружки.

– Пей. Пока горячий.

Она с трудом села, чувствуя, как ноет каждое мышца. Рука автоматически потянулась к карману, но он был пуст. Таблетки она вчера, по совету Яны, выбросила в ящик с техническим мусором.

– Что это? – она приняла кружку. От нее шел терпкий, травяной запах.

– Чай. Если это можно так назвать. Медведь собирает коренья и листья по верхним уровням. – Артем присел на ящик напротив. – Как самочувствие?

– Как… после того, как тебя переехал грузовик, а потом попытались собрать обратно, – честно призналась Катя, делая небольшой глоток. Жидкость была горьковатой, но согревающей.

– Нормально. У некоторых после первого контакта с эхом надолго отключается речь. – Он помолчал, наблюдая, как она пьет. – Леонид просил передать. Сегодня твое первое практическое занятие.

– Снова значок? – Катя поморщилась.

– Нет. Сегодня выходим на поверхность.

Она поперхнулась.

– На поверхность? Но вы же сказали…

– Что тебя там ищут. Так и есть. Но прятаться вечно – не вариант. Нужно учиться действовать в их поле. Маскироваться. Чувствовать их приближение. И по возможности – не светиться. В прямом и переносном смысле.

В этот момент брезент отодвинулся, и в закуток, не спрашивая разрешения, вошел Максим. Он выглядел еще более мрачным, чем вчера. Его глаза были красными от бессонницы.

– Леонид. Нужен совет. – Он бросил на Кату короткий, оценивающий взгляд, полный явного недоверия. – Вчерашний всплеск, вызванный… тестами новичка, создал нестабильность в секторе 7-Б. Там старый тепловой коллектор. Сейчас он показывает аномальные выбросы. Похоже на формирование новой слепой зоны. Или на ловушку.

Леонид, появившийся за спиной Максима, тяжело вздохнул.

– Данные?

– Противоречивые. С одной стороны, возросший фон может маскировать наше перемещение. С другой – мы не знаем природу аномалии. Это может быть все, что угодно. От сбоя в энергосети до предвестника полномасштабного «обнуления» района. Риск неприемлемый.

– А если это новая слепая зона? – в разговор вмешался Артем. – Мы ищем их годами. Это мог бы быть новый форпост.

– Или могила для всех, кто туда сунется, – парировал Максим. – Вероятность 67%. Я против.