Максим Ричардович – Меня зовут Йоахим (страница 2)
– Да ладно, Йо. Ты будешь далеко отсюда, в анабиозе своем лететь на Альфа Центавру. Какое тебе дело? – сказал Ренат.
– Ты не понял…
– Да все я понял. Ты еще мне про труд, май и трудящихся расскажи…
– Он тебе зерно говорит, а ты хамишь! – вступился за мысли Йоахима Ваня.
– Опять он про еду, – подколол в ответ Ренат.
– Я вот согласен, Йоахим, – не обратил внимание на подкол Ваня. – Талантливый человек талантлив и в его мыслях.
– Что? Талантливый в мыслях? – и Ренат засмеялся.
Йоахиму тоже стало смешно, но он промолчал.
– Нет, ну а что, вот Йоахим мне и роутер починил, и схему перепаял, вот где ты этому всему научился? И физически такой сильный, развитый, вон я видел ты штангу поднимал и такие философские мысли у тебя и с математикой на вы, во всем талантливый, а кто-то просто рисуется…
– С математикой на «ты», тормоз! Не знаешь пословиц, лучше вообще молчи! – пытался перебить Ваню Ренат.
– Кстати, – опять не обратил на злые подколы Рената Ваня, – я нашел!
Даже во время спора Ваня успел прочесать несколько сотен страниц информации.
– Что у тебя, Ваня?
– Ну как представляли в Двадцатом Двадцать первый.
– Дистанционные пульты… пульты управления всем? – заулыбался Йоахим.
– Ну вроде того… Всякие кнопочки, электроника везде… Погружение в виртуальную реальность… Смешно. А, и еще везде голограммы должны быть.
– Ну и есть, – устало и раздраженно сказал Ренат.
– Не везде. А знаете какой самый близкий к реальности мир считается? – вышел из сети Ваня. – Мир показанный в фильме Пятый элемент 1997 года. Мой отец родился в 97.
– Не знаем мы таких фильмов, Ванечка. Чтоб ты делал если вытащить твою линзу? – Ренат не скрывал раздражение Ваней.
– А ты попробуй…
Ренат снял носок и бросил в Ваню, но тот не перелетел через кровать Йоахима, а упал ему на лицо. Йоахим взорвался от бешенства.
– Достали! Идиоты! Завтра отселюсь! Один самоутверждается, а другой не может включить мозг и не реагировать!
На мгновение в комнате все затихло. Ваня приподнял голову и отключил линзу чтоб внимательно рассмотреть Йоахима.
– Ого, ты дал! Это потому, что мир не такой будет как ты его ожидаешь? – Ренат начал посмеиваться.
– Нет, это всё потому, что кто-то не знает законов аэродинамики… Я про носок! – заключил Ваня.
– Не бесите меня! – опять взревел Йоахим.
– Ладно тебе, мы же шутим. Не все ж такие умники и отличники как ты. Ты же сам сказал, что людям надо быть человечными, а не обесчеловечнными…
– Да просто заткнитесь! Давайте спать!
– А представь ты вместе с нами летишь на Альфу Центавру и у нас у всех анабиоз ломается, а у толстого интернет слетит…, – Ренат это еле договорил, а потом взорвался от смеха.
Ваня тоже подхватил и засмеялся.
– Фу блин, и смешно и страшно… Давно так не смеялся, – вытирал слезы Ваня. – Это мне сейчас напомнило как на юбилей деда мы всей родней пошли в японский рест. Поели, попили, в конце шеф-повар пришел поклониться деду и поздравить, ну настоящий ресторан, не печать. Так вот, а на табличке у него надпись «Суси Мастер». А дед говорит на весь стол: «ресторан японский, а работают евреи». А потом я вспомнил, что это же израильский президент был Сара Местэр…
– Нереально крутая история, – подколол его Ренат. – Ты там наверно весь ресторан объел, а шеф-повар пришел посмотреть кто столько жрет, что ему приходится работать до самой ночи.
– Да пошел ты!
– Эй, хватит! Хватит!
Успокоившись и немного помолчав, Йоахим вдруг спокойным тоном, будто бы продолжил монолог, который был сейчас у него в душе с самим собой:
– Я думаю, что когда улечу впервые на Марс это будет последним днем, когда я был на Земле. На этом моя земная жизнь закончится. Полгода на Марс, там пару лет и вперед на следующие планеты. Жизнь слишком коротка чтобы тратить ее здесь в этой, – он указал на Ваню, поминаю его историю про ресторан, – искусственности. Мне кажется, я еще даже жить толком не начал, жить по-настоящему, я просто чувствую это. То, что сейчас происходит со мной и последние 17 лет земной жизни – это только прелюдия к чему-то большому, яркому, я чувствую, что меня ждет нечто бОльшое. И знаете, самое удивительное, но мне кажется я уже всё это бОльшое ощущал. Мне снятся сны… Я чувствую, что уже был там. Я словно не с Земли. Я словно гость. И Земля не мой дом. Ребята, я не знаю, как вам это объяснить, но я чувствую пульс оттуда. Порой я засыпаю, смотрю на небо и слышу шёпот, оно говорит со мной…
– Романтик, – восхищенно и с небольшой завистью прошептал Ренат.
– Ничто, ничто на этой планете не сравнится с тайнами космоса и моей жаждой их открытий, – продолжил Йоахим. – Ничто на этой планете не держит меня, я чувствую себя в ней чужим. Вот, – привстал он в кровати, – как рыба в маленьком ограниченном аквариуме возле берега моря. Но разве не может она ощущать себя чужой на берегу. Вот так и чувствую я. Смешно, друзья, но не смейтесь. О сколько…
– Красиво сказано! – восторженно сказал Ваня.
– Было… пока ты не перебил, жирдяй. Вечно ты свои пять копеек вставляешь…
Ваня ничего не ответил. Было темно и его не было видно.
– Чего молчишь, кабан? Жуешь?
Ваня не отозвался. Тишина.
– Ваня, ты что обиделся? – Ренат поднялся с кровати. – Долматов?!
– Обиделся, – заключил Йоахим и глубоко вздохнул. – А знаете, когда вон там, далеко-далеко, я буду лететь и вот также смотреть на звезды я буду вспоминать вас. Это сейчас нахождение здесь с вами меня раздражает, а через много лет мне будут приятны воспоминания о вас ребята, и я буду очень смеяться, вспоминая вашу ругань. Кажется мне этого будет всего не хватать.
– Ты так говоришь, будто помимо Одиссея в твоей жизни ничего больше светлого не было, – подал голос Ваня.
– Не было… И это я сейчас понял… Нет ну конечно мать, отец, сестра… Но, а так, что? Детский сад, школа, комсомол… Как-то я об этом даже и не думаю, никогда об этом не вспоминаю. У меня даже девушки не было.
– И не будет, – категорично отрезал Ренат.
– Это еще почему? – удивился Йоахим.
– А кто будет твоя девушка? Откуда она возьмется? На Марсе откопают?
– Нет, ну… Там же будет куча народу, всякий персонал, медики, строителей много женщин, других пилотов.
– И где шанс, что среди них будет та, которая понравится и ты ей понравишься? Ты подумай. Не будет такой.
– Ну, у меня еще пару лет есть, – голос Йоахима прозвучал будто с какой-то надеждой на что-то.
– И что? Какая дура согласится иметь дело с человеком, который в перспективе просто исчезнет?
– Куда это я исчезну?
– Ну вот встретишь ты ее завтра. Полюбите друг друга. Поженитесь. А что потом? Ты улетишь, а ей что делать? Ждать тебя всю жизнь и заранее знать, что умрет, не дождавшись?
– Следом полетит! – перебил Рената Ваня, решивший поддержать Йоахима.
– На чем?! Свадебную Волгу специально подгонят? Влюбишься и ты в нее. Сопли, слезы и улетать не захочешь, а если еще и ребенок родится? Бросишь всех? Ты подумай, дальние миры – это одиночество. Ты будешь один, всегда один, только ты и звезды! И останутся от тебя одни воспоминания…
– Да что ты говоришь, придурок!? – перебил Рената Ваня.
Йоахим в ответ молчал. Он не сказал ни слова. Лишь перевернулся на другой бок и с головой укрылся одеялом.
В эту ночь Йоахим долго не смыкал глаз. Он разглядывал фото какой-то девушки и все размышлял над словами Рената. А ведь тот был прав. И как же быть с самым древним и естественным инстинктом, который не может быть отброшен в сторону жаждой открытий – продолжение рода. Кажется сейчас, после слов товарища Йоахим впервые серьезно задумался о семье, о том, что ему, все-таки конечно же хотелось бы любить, иметь детей. Он долго, так и оставаясь под одеялом, искал и искал в сети информацию о семьях, созданных в космосе. Рассматривал биографии девушек космонавтов и списки будущих космонавтов, пытаясь там найти женские имена. И как бы не старался Йоахим, он понимал, что Ренат прав. Йоахим не заметил, как задремал, и только сознание его стало переходить в сон, как прозвенел будильник.
Капитан Мясников открыл глаза.
Первое что встречает космонавтов после выхода из гибернации оглушающая тишина и чувство одиночества. Один. Ты и колючие холодные звезды.
Прошло несколько минут. Или секунд… или час… В космосе это не имеет никакого значения. Мясников вспомнил о порядке выхода из гибернации.
По инструкции он начал шевелить пальцами, потом кистями рук. Стал растирать себе голову, уши, ладони… Чувства начали возвращаться. Появился слух.