Максим Ричардович – Меня зовут Йоахим (страница 1)
Максим Ричардович
Меня зовут Йоахим
«Здравствуйте, меня зовут Йоахим. Мне 17 лет. Родился и вырос в городе Ейск Краснодарского края. В настоящий момент являюсь курсантом центра специальной подготовки советских пилотов Одиссей. Пишу вам так как имею горячее желание и твердую волю во благо нашей Родины и ее граждан стать космонавтом и участвовать в экспедициях на Планеты возможные к освоению и иные дальние миры. Осознавая всю тягость и трудность данной деятельности готов посвятить свою жизнь данному делу и применить все свои силы и умения во имя Советской космонавтики. Мои знания астрономии, физики и математики суммарно составляют 300 баллов, что позволило мне поступить в центр Одиссей. Мной освоен и продолжает изучаться Легкий многоцелевой авиационный комплекс Игла, имеется допуск на пилотирование инженерного геолого-разведывательного скафандра системы Заслон и Заслон-М с возможностью боевого применения. В настоящее время я прохожу краткосрочные сборы в форте Диксон по курсу «Прикладное решение задач в условиях сверхмалых температур. Выживание». Здесь нас обучают выживанию в условиях малых температур при максимально полезном использовании возможностей скафандра, обучают межличностному взаимодействию, межличностному общению в замкнутом пространстве, психологии отношений в отсутствие стабильного интернет сигнала. Я представляю, что однажды опыт и знания, полученные мной в центре Одиссей, пригодятся мне при длительных космических перелетах, при высадке и колонизации дальних рубежей нашей системы во благо нашей Родины и её граждан. Считаю себя возможным и достойным гражданином для зачисления в список кандидатов на поступление в Академию имени Жуковского и Гагарина. Направляю Вам своё портфолио и обязуюсь ежемесячно направлять отчеты в комиссию об успехах в прикладной, научной и боевой подготовке. С уважением Йоахим Мясников (с ударением на букву «я»).»
– Очень длинное сопроводительное, товарищ с ударением на букву «я».
Только сейчас Йоахим заметил своего однокурсника Рената, который всё это время молча следил за написанием письма.
– Думаешь? – Йоахим нахмурился.
– Тысячи таких поступит. Этим письмом ты должен их зацепить, сразу показать, чем ты лучше других.
– Все эти тысячи не за тем туда стремятся, не то, что я.
– Пусть так. А ты? Ради звезд?
– Звезд для своей страны!
– Да пожалуйста, но писать надо…
– А ты? – перебил его Йоахим и указал на чистый лист и ручку.
– А я писать не буду. Мне хватит этой шараги.
– Все же свалишь, предатель?
– Свалю, – и на лице Рената появилась издевательская улыбка.
– И что дальше?
Ренат почесал голову, поднял палец верх и с сарказмом проговорил.
– С гордостью буду рассказывать, что сидел с Мясниковым за одной партой.
– Да иди ты! – кинул Йоахим в товарища комком бумаги с неудачно написанным письмом.
– И давай так: звезды тебе, а зарплату можешь мне отдавать, – поймал комок Ренат.
– Смотри, как бы твою я не забрал, капиталист!
– У капиталистов не зарплата, а доход!
– Смотри как бы не норма выработка! – успел уклониться от броска Рената Йоахим.
Ребята начали бегать по модулю кидая друг в друга всем что попадало в руки.
– Эй, заткнитесь, а! Мне вообще-то надо спать не меньше семи часов в сутки, – закричал поднявшийся из своей койки Иван Долматов по прозвищу Ваня Калифорния.
– Спи, жирдяй! – Ренат вырвал комок бумаги из рук Йоахима и сильно бросил его в Ваню, попав в голову.
Ваня, несмотря на свой огромный рост и грузный небрежный вид, резко выпрыгнул из кровати и между ним и маленьким черненьким Ренатом началась довольно ожидаемая сварка. Ренат бегал по модулю, прыгая с кровати на кровать и дразнил Ваню похрюкиванием. Отстранившись от ребячеств, Йоахим запрокинулся на кресле и открыл в телефоне фотографию какой-то девушки.
Ренат Мирзоев и Йоахим познакомились несколько лет назад, когда родители привозили их в Подмосковье для подачи заявлений в центр Одиссей. Центр был основан как Одинцовское средне-специальное образовательное учреждение с первоначальной лётной подготовкой (от первых трех слов и пошло Одиссей), однако с развитием космонавтики перешел в ведомство Министерства обороны СССР и получил особый статус специального центра и соответствующее финансирование. В отличие от множества курсантов центра, Ренат обучался в Одиссее не от горячего желания, а в наказание от родителей и был совершенно далек от мысли продолжить, после окончания обучения, летную карьеру. Скорее всего родители Рената хотели создать ему историю и воспоминания до того, как передадут семейный бизнес.
Для Йоахима же космос стал религией. Это был его путь, и первая ступень в нём стал Одиссей. В 14 лет Йоахим как один из лучших учеников в школе, получил в подарок турпутевку на пролет по орбите Земли. Тот день стал для него днем отсчета, днем, когда космос стал смыслом жизни. По возвращению он полностью очистил себя от всего, что не было связано с космонавтикой и на стенке в соцсети сделал надпись с цитатой погибшего космонавта Круглова «А нам говорят, что космос не пахнет». После экскурсии на орбиту, были еще несколько подъемов. А еще через год были поданы документы на поступление в центр Одиссей. Быть просто пилотом или космонавтом ближних миров не было мечтой Йоахима, его мечты уходили далеко за пределы Луны и Марса. Йоахим мечтал стать исследователем, колонистом.
Трагедия с экспедицией Круглова-Каттерли положила начало строительства международного космодрома на Марсе «Первый». Большинство выпускников академии формировали международные отряды по транспортировке грузов, обслуживанию и строительству космодрома. Йоахим же видел себя одним из первых, кто осуществит старт с Первого к удаленным мирам.
С Ваней ребята познакомились несколько месяцев назад здесь в Диксоне. Он был старше их на несколько лет и в форте находился ни как курсант Одиссея, а «завербованный» Министерством специалист по техническому обеспечению. Правда для будущих летчиков технари как Ваня были земными насекомыми. Но в отличие от курсантов, технические спецы имели гораздо облегченный режим, им, как Ване, позволялось бесконтрольно пользоваться через индивидуальные устройства интернетом и несколько раз в неделю покидать центр. Прозвище Ваня Калифорния дал ему Ренат за нелепую ковбойскую шляпу, в которой он был при первой их встрече.
Форт Диксон представлял из себя десятки соединенных модулей и ангаров с техникой. Нарушая режим, ребята отходили ко сну гораздо позже после отбоя и по традиции вели долгие разговоры глядя сквозь стеклянный потолок модуля на звездное небо.
– У тебя все получится, Йо. Я верю. Ты получишь приглашение и обязательно станешь космонавтом и отправишься на самую далекую звезду, а когда вернешься мне уже будет далеко за сотню…
– А я себя заморожу, – прервал Рената Ваня до этих слов все время молчавший.
– Я думал ты спишь. Заешь, столько льда не найдут, чтоб такую тушу заморозить.
– О, не начинайте! – ссоры товарищей раздражали Йоахима. – И это называется не заморозить, Ваня, а медицинское временное прекращение процессов жизнедеятельности. Замораживают ящериц и жаб.
– Ну вот, хаха, – язвил Ренат, – жаб… Он то верно все сказал, он же про себя говорил…
– Ну хватит, – прервал новую шутку Йоахим.
– О, нашел про анабиоз…
Ваня имел привычку никогда не снимать медиалинзу. Половина его сознания всегда находилось в сети. И очень часто в ходе разговора он проверял и перепроверял услышанное, сказанное и узнанное от собеседников, но при этом никогда не поправлял, если информация не соответствовала действительности.
– В общем… Так… Ну да, анабиоз…а крионика дохлое учение… Да, это другое., – говорил сам с собой Ваня. – Это еще мой дед наверно об этом мечтал… Как можно было мечтать, чтоб себя заморозить? Как это, убейте меня, а потом воскресите?
– Нет, погоди. Заморозить это тоже дохлое. Сейчас развивается гибернация. Не знаю уж чем оно отличается от анабиоза, но это как длительная искусственная кома, обратимый процесс, а заморозить это как убить, а потом воскресить. Гибернация реальный работающий метод. Вроде уже, как и на год были испытания, но все так, разговоры. Секретность. Я вот, ребят, как-то видел открытки конца 19 века…
– В сети? – перебил Йоахима Ваня. – Открытки в сети есть?
– Не знаю ищи… В общем конец 19 века эпоха пара и начало самолетостроения… И на этих открытках были изображены люди, ну в смысле как тогда в 19 веке представляли будут жить люди в конце 20 века… В общем там все на крыльях летают, ездят на колесных паровых роликах и прочий угар…
– А как в конце Двадцатого представляли конец Двадцать первого? – включился в разговор придремавший Ренат.
– Да как, все так же, как и мы представляем Двадцать второй, – улыбнулся Йоахим.
– А как мы представляем? Вот я представляю глубочайшее развитие нейрологии… Никаких устройств, кнопок, соединений, все теперь в мозгу. Рождаешься и ты сразу в сети… И все… Управляй всем что хочешь, учи все что хочешь, тело твоё хоть весь день дома.
– Нет, Ренат, в такое будущее не хочется, – присел на кровати Йоахим. – Зачем такое будущее? Тогда мы что? Люди или оболочка для программного обеспечения? Такие мечты нас обесчеловечат, обездушат.