Максим Ричардович – Его зовут Йоахим (страница 2)

— Не для военных? — усмехнулся Чугунов.

— Да, я понимаю, но конкретно это...

— Что?

— Простите, но... Информация для служебного, я не знаю про ваш...

Генерал устало выдохнул и начал поправлять Рязанова:

— Ни буксир, а сверхтяжелый межпланетный корабль с ядерной энергодвигательной установкой мегаваттного класса. Изделие под кодом «Сверхобъект». Экипаж от одного до трёх. Объем рабочего пространства сто. Достойный ответ, если снабдить его оружием.

Рязанов глупо улыбнулся, так как только что старался произвести впечатление на собеседника, которому было и так все известно.

— Да всё я знаю... – снова устало вздохнул генерал.

Желая подыграть и вытянуть еще информацию, Рязанов изогнулся и вытащил из—под стола железное ведро с неаккуратно написанным на нём «каб. 86». Генерал бросил туда окурок и тут же закурил новую.

— А что вы будете ждать от него? – начал Рязанов. — Как часовой? Охраняет спутники, не спит? Постоянно на дежурстве?

— Вечно, — улыбнулся Чугунов, оголив стройный ряд огромных жёлтых зубов. – Дивизия дислоцируется в Московском округе. Мне нужно чтоб и вы там были, поближе к месту службы.

— Москва? — усмехнулся Рязанов. – Подождите, вы не совсем понимаете — это не солдат, — затараторил он, — это не про него. Это ведь совершенно...

— Я ведь не спрашиваю мнения, товарищ ученный, — перебил генерал и повернув свое огромное лицо в сторону Рязанова пустил в него струю дыма.

Весь живой и энергичный Рязанов, ощущая превосходство своего собеседника сник и отвёл глаза, пытаясь объяснить сказанное.

— Там, — безапелляционно перебил Чугунов, указывая на портфель, оставленный на полу, — доклад. Он кончает ваше предприятие. Доклад подписан. Вашим министром. В следующем месяце Бюро режет расходы. Останетесь в машстрое, всех под нож... И мальчишку. Ни старта, ни полетов, ни экспедиций. Перехо́дите к нам, и сами пишите себе бюджет, — и он затянулся так сильно, что папироса дотлела до самых пальцев.

— Товарищ генерал, — набрался духа Рязанов, — я восьмой год возглавляю это дело и о нём лично интересуется...

— Это же у вас десятый? – перебил Чугунов указывая на мальчика.

— Десятый.

— Одиннадцатого не будет, — и генерал пальцем затушил папиросу.

Рязанов почувствовал ком в горле.

Генерал неспешно привстал и пошёл к выходу. Рязанов смотрел на его тяжёлый шаг и вдруг понял, что эта огромность, эта зримая мощь, для него самого — ноша. Тяжелое бремя. И эта идеально наглаженная форма не надета на нём, а висит, парадностью своей скрывая физическую неслаженность.

— Товарищ генерал...

— Через три дня у меня в Штабе, — не дал сказать Чугунов и достав бумагу из портфеля, вышел.

Рязанов истерично вздрогнул и почесывая лоб начал читать донесение:

«В Политбюро ЦК КПСС.

Копии: Председателю Совета Министров СССР,

Министру обороны,

Председателю КГБ

О сокращении финансирования

Совершенно секретно

Копия—2

(Особая папка)

Во исполнение постановления Политбюро № 3108—СС от 1972 года, НИИ «Прогресс», КБ «Электронмаш» и др. ведут разработку автоматизированных антропоморфных комплексов (ААК) для применения в народном хозяйстве и особых условиях. За время реализации проекта создано девять опытных образцов ААК, два из которых испытывались в подводной и космической среде. Итоги испытаний не признаны успешными, вместе с тем, по итогам обобщения полученного опыта начаты работы над изделием № 10. За время реализации проекта достигнуты высокие показатели, открыты новые методы и технологии.

Вместе с тем, считаем, что на настоящем этапе реализацию программы необходимо приостановить ввиду недостаточного уровня развития вычислительной техники. Имеющиеся ЭВМ не обладают необходимой производительностью для обработки данных в реальном времени, что приводит к неприемлемым задержкам в реакции (до 7 секунд на простейшие команды), их габариты, энергопотребление делают компактное размещение в корпусе ААК неосуществимым. Планируемое практическое применение исключено, проектные тактико—технических характеристики недостижимы. Также отмечаем на невозможность устранения аварий на испытаниях (случаи самопроизвольного движения макетов, в т.ч. инцидент в цеху завода «Литейщик»). Ввиду того, что себестоимость одного ААК будет значительна, при сроках выпуска изделия до 3 лет, полагаем целесообразным отдать приоритет задачам оборонного комплекса – разработка ракетного комплекса Буран. Все полученные разработки полагаем целесообразным передать Министерство обороны.

На Ваше решение.

Министр машстроя Вахрушев»

Рязанов расстроенно выдохнул, кося взгляд на мальчика.

— Ну, что приуныл? Ты им не понравился. Нас хотят закрывать. Что об этом думаешь?

Мальчик недоуменно взглянул на ученного.

— Не понимаешь. Конечно. А что мамка и папка есть, знаешь. И это все что их интересовало. Ладно, едем в столицу...

И Рязанов что—то еще говорил, ни то ругаясь, ни то размышляя, но мальчик его не слушал. Он смотрел на железное ведро с надписью «каб.86» и вспоминал как однажды, когда его сюда привели, здесь была пожилая женщина. Она мыла полы с этим ведром. Увидев его, она отбросила швабру и чуть не упала. Но сперва округленные от испуга глаза, стали ласковыми и она, обтерев мягкие полноватые руки о фартук, перекрестилась, назвав его котёнком. «Что ж с тобой сделали?»: шептала она пока её не вывел караульный. И в той минутной встрече, мальчик получил столько тепла, что каждый раз теперь ему хотелось видеть её. Что—то незримо доброе, нежное было в этой простой русской женщине и когда он думал о ней, вспоминал её глаза, голос, белые полные руки, ему становилось спокойно.

2

Переезд из казахских степей в Подмосковье казался Рязанову неимоверно сложной задачей. Последние годы он жил этим проектом и считал, что и годы впереди будут посвящены только этому. А кто будет куратором, не имело никакого значения. И если он переживал от передачи проекта из гражданского Министерства машиностроения в Министерство обороны, то только потому, что вся эта созданная научная база с лабораториями, испытательными стендами, архивами и полигонами, в точности должна быть воссоздана за тысячи километров.

И были ещё проблемы о которых Рязанов и не думал, ведь он был глубоко холостым. Все что ему надо для жизни, могло уместится в один чемодан. Но был научный коллектив – десятки работников, ученных, у которых были семьи, дети, кошки, детские сады, квартиры – всех их тоже надо перевозить. И вот об этом, сейчас, возвращаясь в квартиру в военном городке, Рязанов не знал.

И всё же он возвращался мыслями к тому, что московские генералы просто так в степь не приезжают. Пятая отдельная дивизия резерва Ракетных войск стратегического назначения и его Объект. Для чего? Они создавали пилота для полётов в удаленный космос в отключенном контуре. А им нужен караульный на орбите... И как менять всю программу, все наработки по исследованию дальних космических пространств на военное? Задачи и функции под конкретные цели – всё нужно переписывать. И кратко пробежав в воспоминаниях все преодоленные за годы сложности, сделанные открытия, он внутренне злился, от того, что комиссии, по сути, зарубившей проект, ничего этого не было интересно. «Советского ребенка...» – повторил он с издевкой. «Перед ними было будущее, новый человек! А они мама, папа...» – возмущался Рязанов. «Как же глупо... И ещё этот генерал...».

Погруженный в мысли Рязанов уже почти подходил к своему подъезду и вдруг, как вспышка, мимо лица пролетел белый футбольный мяч и ударившись об стену, мягко лег ему в руки.

— Извините, дяденька, — крикнул мальчик.

Рязанов остановился с мячом. Он хотел его просто отбросить, но взглянув на мальчика, замер. «Что, тебя то они и увидели в моём Объекте?» – подумал он.

Мальчик был в школьной форме с красным галстуком и черно—белых кедах.

— Дядь, дайте мяч, — вежливо повторил пионер.

— Да, да, вот, — бросил Рязанов.

— Извините, не попал он в вас? – подошла светловолосая молодая женщина. – Я же тебе говорила, Мишка, не играй рядом с взрослыми.

— Ну, мам, — пытался оправдываться Мишка.

— Ах, что у тебя на лице, — сказала женщина и намочив пальцы слюной пыталась вытереть сыну кляксу под носом.

— Мам! – отмахнулся Мишка, видимо считающий себя уже достаточно взрослым, чтоб позволять матери нянчиться.

«А мой был бы рад»: опять подумал Рязанов об Объекте. Пионер убежал, а женщина виновато еще раз извинилась. Рязанов никак не отреагировал на её слова и зашел в подъезд.

Он жил на пятом этаже и несмотря на свой возраст, лестница давалась не просто. Ему как руководителю проекта, как директору института, выдали двухкомнатную квартиру с полной меблировкой. Тут было все, от вилок и ложек, до югославской стиральной машинки и телевизора. И если бы не этот факт, вполне может быть, что полностью увлеченный работой Рязанов, ничего бы сам в квартиру не принес кроме кровати, чтобы все—таки спать и стола со стулом, чтобы продолжать работать. Квартира для Рязанова была как гостиница.

Так и сегодня, закиданный мыслями, перескакивая с одной проблемы на другую, Рязанов, придя домой, даже не переодевшись, начал работать. Он, составлял план переезда, еле успевая записывать свои мысли и так просидел до ночи. Усталость брала своё. Рязанов знал, что ни что не поможет сейчас так хорошо, как сигарета. Но он уже третий год не курил — врачи поставили диагноз и строго запретили. Место, где лежала последняя купленная пачка, хорошо было известно и оно приковывало его внимание. Списав на ту крайнюю необходимость, которой был переезд, Рязанов поддался и взял её.