Максим Ричардович – Его зовут Йоахим (страница 1)

Максим Ричардович

Его зовут Йоахим

ГЛАВА 2

1

— Ты знаешь, как тебя зовут?

— Меня зовут...

— Отвечай «да» или «нет», — перебил мужчина в белом. — Ты знаешь своё имя? – повторил он.

— Да.

— Знаешь сколько тебе?

— Мне..., — начал мальчик, но вдруг остановился.

— Знаешь? – повторил мужчина подняв брови.

Мальчик растерянно заморгал. Он будто знал, но забыл, забыл именно сейчас. Он был без одежды и ему хотелось прикрыться, но тот кто с ним разговаривал, этого не разрешал, велев сидеть с выпрямленной спиной, держа ладони на коленях. На вид мальчик был еще подросток, переходящий в совсем раннюю юность. У него были темно—маслянистые глаза и на его бритой голове они казались неестественно большими.

— Не помнишь.

— Нет, — ответил он, сильно поддавшись вперед, пытаясь закрыть наготу.

— Знаешь, где ты?

— Да.

— Кто мы?

Мальчик оглянулся по сторонам и опять отрицательно помахал. Вокруг него, также склонившись в любопытстве стояли взрослые, которых он не знал. Все были в белых халатах, накинутых поверх зеленой военной формы.

— Ты дрожишь. Страшно или холодно?

Мальчик неуверенно кивнул и опустил глаза. Взрослые переглянулись.

Комната в которой они находились была смотровой палатой. Здесь ничего не было кроме кушетки, на которой он сидел и письменного стола, которого сейчас не было видно за стоящими, синие стены и очень высокий потолок. Мальчик часто тут бывал, но обычно с ним говорил один или два человека. Сегодня их было не счесть.

— Ты помнишь, как сюда попал, откуда ты? – продолжил мужчина.

Мальчик отрицательно махнул.

— У тебя есть родители?

— Да, — ответил мальчик и его лицо скривилось.

— Да? – удивленно повторил взрослый и посмотрел на других. Они начали перешептываться.

Мальчик заплакал. Он плакал молча, не издавая и звука, вздрагивая всем телом, но не смея оторвать рук. Эти эмоции никак не повлияли на взрослых, и они с любопытством разглядывали его.

— Как маму зовут? Помнишь? – с опаской спросил мужчина.

Мальчик перестал плакать и замер. Он хотел ответить, но видно было, что не мог вспомнить.

— Хорошо, — удовлетворенно ответил голос. — А папу?

И он отрицательно замахал головой, что вызвало облегченный восторг у взрослых. Они продолжали говорить и их шепот становился все громче.

— ...нет, ...уже слишком... не согласую..., – было слышна кем—то брошенная фраза из этой группы.

— ...но тогда ещё год!.. – кто—то яростно возражал в ответ на «слишком».

— ...совсем с ума... ну узнают в бюро... советского ребенка...

— Нет, нет и нет! ...не возьмём на себя!

И постепенно, вся эта группа, увлекаясь взаимной дискуссией, начала выходить из палаты, оставляя её в тишине. Как только они вышли, мальчик расслабил спину и ссутулил плечи, все так же не отрывая рук от колен.

— Мы возьмем, — сказал кто—то тяжелым басом.

Мальчик поднял голову. Это был широкоплечий, не меньше двух метров ростом мужчина в наглаженной военной форме, с красными лампасами на брюках, с колен, заправленных в хромовые сапоги. У него были очень широкие плечи, на которых нескладно лежали погоны с позолоченными звездами. На вид ему было не больше пятидесяти, но голова была покрыта стариковской пепельно—белой сединой.

— А вы...? – протянул задумчиво другой звонкий голос.

Это был живой энергичный человек, на вид не больше сорока, среднего роста, в хорошо пошитом по фигуре костюме. В его немного полноватом лице были энергия и ум. И его увлеченность работой, очевидно выдавали слегка растрепанные на голове витые темные волосы и воткнутый в нагрудный карман пиджака карандаш. Мальчик знал его и ему стало радостно от того, что этот мужчина тоже здесь. Все время комиссионного осмотра мужчина молча стоял за письменным столом.

— Пятая отдельная управления резерва..., — пошел к нему на встречу военный, от тяжести шага которого заскрипели сапоги.

— Управление резерва...? – сморщился гражданский.

— РВСН, — пробасил тот.

— О! — удивился гражданский. — Но он... это... как сказать... черт. – И почесав голову добавил. — Не по вашему направлению. Ракеты, но это другие ракеты...

Военный подошел ближе и протянул руку:

— Чугунов... Генерал—майор Альберт Чугунов.

Гражданский посмотрел на руку и с паузой, протянув свою, кратко ответил:

— Рязанов, — и несмотря на исполинский размер ладони генерала, не почувствовал в них ожидаемую силу.

Генерал устало уселся на край стола и достал серебряный портсигар.

«Gott mit uns» — прочитал на нем надпись Рязанов.

— Трофейный, — сказал генерал, заметив удивленный взгляд, и начал хлопать себя по карманам, отыскивая спички.

— Ну так, — начал он, — через сколько пуск?

— Старт? Через два.

— Если всё как в техзадании, я смогу найти применение. Но придется отложить.

— Применение? – скрестил руки Рязанов. — Это же не... Как сказать... К этому старту готовились несколько лет. Нельзя откладывать. Они, – указал он в сторону вышедшей комиссии, — не понимают... Ребёнок..., — указал он на застывшего в той же сгобленной позе мальчика, — ещё на орбите будет много чего отрабатываться... Вот так пришли – советского мальчика... Что за... У нас решение ЦК...

Почувствовав возможную протекцию в лице генерала, но не понимая кто он, Рязанов, запутывая сам себя, хотел высказать сразу все аргументы, но его переполняли эмоции, и он прыгал с мысли на мысль, при этом ёрзая и пытаясь занять удобную позу, чтоб показать уверенность в том, что говорит. Чугунов отстраненно смотрел и будто не слышал. Его лицо, с резкими высеченными как в граните чертами, было строгим и спокойным, затуманенный взгляд выдавал усталость и перенапряжение. И вдруг, предложив папиросу, он закурил сам, резко прервав Рязанова.

— Есть сведения, — генерал глубоко затянулся и выпустил густую струю, — американцы через год запускают новый корабль. Как самолет. Многоразовый. Грузоподъемность до сорока тон. На борту отсек с манипулятором. Будут спутники как рыбу ловить. А смогут и боеголовку оттуда сбросить. Обойдёт любое ПВО. Старики волнуются.

Он сильно затянулся и было слышно, как хрустит тлеющий табак. Говорил он по—военному ёмко, короткими предложениями.

— Ещё через год, у них будет флот таких кораблей. Они расчистят орбиту и полностью займут её. Потом будет Луна. Там будут их базы. И если не будет чем ответить, мы и на орбиту летать не сможем и на Луну нас не пустят. Никогда. Промедление опасно. Промедление покажет, что мы не готовы, что МЫ слабы. Надо отвечать. Быстро.

Генерал закончил. Но и Рязанов молчал, заворожившись видом тлеющего табака, оставлявшего после себя белый пепел. И только когда генерал отнял руку с папиросой, понял, что ему надо что—то сказать.

— А что же вы хотите..., — он остановился, подчеркивая, что мальчик и корабли—убийцы спутников в разных категориях, — от него?

— Наши готовят ответ, но он будет только...

— Буран, — довольный своим знанием шепнул Рязанов и присел на стол сбоку от генерала.

Информация была сверхсекретной. Удивленный Чугунов, сделал вид, что не услышал и продолжил:

— Пока готовят ответ, надо что—то предпринимать. Ваш корабль, в том виде как есть, уже почти готов и он, с этим вашим... — махнул он на мальчика, — думаю сгодится.

— Нет, нет, то, что под него выводится это межпланетный буксир, он как бы вообще не для военных. Гражданские цели космоса...