Максим Привезенцев – Удерживая молчание: очерки о присутствии. Метафизика удержания (страница 9)
Почему психология, этика и политика недостаточны
Давайте попробуем разрешить четвёртый кризис, используя традиционные инструменты. Начнём с психологии.
Психолог скажет: truth fatigue – это результат перегрузки информацией. Решение: ограничить потребление информации. Отключить уведомления. Снизить время в социальных сетях. Практиковать осознанность. Это здравый совет, и отчасти это правда.
Но это решение работает только на индивидуальном уровне. Если я лично отключу уведомления, я почувствую себя лучше. Но это не решает проблему. Потому что структура мира остаётся той же. Войны продолжаются. Кризисы продолжаются. Информация продолжает течь. Моя личная отрешённость не меняет структуру реальности.
Теперь обратимся к этике. Этик скажет: truth fatigue – это результат потери нравственной ответственности. Решение: восстановить нравственное сознание. Помните о важности истины. Помните о ценности каждой жизни. Будьте более добрыми, более внимательными, более этичными.
Это также здравый совет, и отчасти это правда. Но это требование – быть более нравственным – это требование, которое усиливает саму проблему. Потому что если я уже устал от истины, требование быть более чувствительным к истине – это требование увеличить мою нагрузку. Это требование, которое может привести к полному краху.
Наконец, обратимся к политике. Политик скажет: truth fatigue – это результат манипуляции информацией. Решение: контролировать информацию, наказывать дезинформацию, создавать истинные каналы коммуникации.
Но это решение имеет собственную проблему. Кто решает, что является истинной информацией, а что – дезинформацией? Кто решает, какие каналы коммуникации являются «истинными»? И не становимся ли мы ещё ближе к тоталитаризму, если даём государству власть решать, какая информация может быть передана?
Все три подхода – психологический, этический и политический – они все предполагают, что проблема в содержании информации или в нашем отношении к информации. Но они не видят, что проблема может быть более глубокой. Проблема может быть в самой
Может быть, дело не в том, что мы получаем слишком много плохой информации. Может быть, дело в том, что мы
Нужда в новой онтологии: переход к удержанию
Здесь мы приходим к пороговому моменту. Мы прошли через четыре кризиса Части I:
Первый кризис был о чувстве. Врач должен отключить эмпатию, чтобы работать. Это показало нам, что полное, непрерывное присутствие перед чужим страданием неустойчиво.
Второй кризис был о существовании. Беженец существует в промежутке между включением и исключением. Это показало нам, что политический порядок структурирован через исключение, и это исключение создаёт
Третий кризис был об ответственности. Функционер молчит, видя несправедливость. Зритель молчит, видя войну. Это показало нам, что серая зона – это не исключение, это норма. Что соучастие – это неизбежная структура современного мира.
Четвёртый кризис был о присутствии. Мы видим слишком много, слышим слишком много, присутствуем слишком много. И в этом избытке присутствия наша способность видеть, слышать и присутствовать отключается. Это показало нам парадокс: полное присутствие порождает полное отсутствие.
Все четыре кризиса имеют одну общую черту. Все они показывают, что метафизика присутствия больше не работает. Все они показывают, что требование быть полностью присутствующим, видимым, открытым – это требование, которое разрушает психику, политический порядок, мораль и само восприятие реальности.
И вот это осознание приводит нас к радикальному выводу. Нам нужна новая онтология. Нам нужен новый способ думать о том, что значит быть. Нам нужна метафизика, которая не центрирована вокруг присутствия.
Эта метафизика – метафизика удержания – это то, к чему мы перейдём во второй части.
Удержание – это не отсутствие присутствия. Удержание – это активный, напряженный баланс между присутствием и отсутствием. Это способность быть здесь, но не полностью. Быть видимым, но не обнажённым. Быть открытым, но не уязвимым перед всем.
Врач может удерживать свою эмпатию – не отключая её полностью, но активно воздерживаясь от полного эмоционального ответа. Это позволяет ему оставаться человеком, при этом оставаясь способным действовать.
Беженец удерживается государством в промежутке. Но он может также активно удерживать себя в промежутке – удерживать своё достоинство, свою идентичность, свой голос, несмотря на попытку государства это стереть.
Функционер может сознательно удерживать своё молчание. Не как пассивное соучастие, а как активное признание своей беспомощности перед системой, но отказ забыть о том, что система несправедлива.
Зритель может удерживать своё внимание. Он может выборочно видеть, вместо того чтобы пытаться видеть всё. Он может активно отключать некоторые каналы информации, чтобы остаться способным видеть и слышать то, что действительно важно.
Это не решение в старом смысле. Это не разрешение кризисов. Это признание того, что кризисы не могут быть разрешены. Они могут быть только
И в этом переходе от попытки разрешить кризис к попытке его удержать – в этом переходе скрывается вся трансформация, которая происходит во второй части нашей книги.
Но прежде чем мы сможем говорить об удержании, нам нужно понять, что такое удержание. Нам нужны три его измерения. Нам нужно понять, как удержание работает в промежутке. Нам нужно увидеть, как удержание отличается от обоснования.
Все это – задача Части II, которая начинается с главы о трёх измерениях удержания.
ЧАСТЬ II. КОНЦЕПТ: МЕТАФИЗИКА УДЕРЖАНИЯ
Глава 5. Три измерения удержания
Почему «удержание», а не только «молчание»: концептуальное обоснование
В первой части мы видели молчания. Молчание врача. Молчание беженца. Молчание зрителя. Молчание функционера. Молчания разных типов, в разных контекстах, с разными причинами.
Но если мы будем говорить только о молчании, мы упустим самое важное. Молчание – это слишком узкое слово. Оно предполагает только отсутствие голоса, только отсутствие речи. Но происходящее в первой части книги – это не просто отсутствие речи. Это активный процесс. Это удержание.
Разница между молчанием и удержанием может быть объяснена через простой пример. Предположим, я знаю, что произойдёт несправедливость. Я знаю, что нужно говорить. Но я молчу.
Молчание может быть:
– Пассивным (я не знаю, что сказать)
– Активным отказом (я знаю, что сказать, но я не говорю, потому что боюсь)
– Активным удержанием (я знаю, что сказать, но я сознательно воздерживаюсь, потому что я понимаю, что говорить было бы ошибкой в этот момент)
Только последнее – это удержание.
Удержание – это намеренное действие отказа действовать. Это не отсутствие, это присутствие, которое воздерживается. Это не нигилизм, это активная практика. Это не поражение, это особая форма сопротивления.
Когда мы говорим об удержании, мы говорим о чём-то, что требует огромного напряжения. Это не расслабленное состояние, это напряженное состояние. Как когда ты держишь предмет в руке – ты должен постоянно прикладывать усилие, иначе предмет упадёт.
Удержание означает, что я активно, сознательно не-действую, при этом оставаясь напряженным. Я не отвлекаюсь, не забываю, не расслабляюсь. Я остаюсь сосредоточенным на том, чего я не делаю, и на том, почему я это не делаю.
И вот это напряженное состояние активного не-действия – это новая онтологическая категория, которая не была названа в западной философии. Этому состоянию нет названия, потому что метафизика присутствия всегда предполагала, что действие – это хорошо, а не-действие – это плохо. Отсутствие действия рассматривалось как пассивность, как слабость.
Но в XXI веке, в мире избыточного присутствия и информации, в мире, где действие часто приводит к ещё большему разрушению, не-действие может быть самым радикальным действием. Удержание может быть самым мощным сопротивлением.
И вот почему мы используем слово «удержание» вместо «молчание». Потому что молчание говорит только о том, что мы не говорим. Удержание говорит о том, как мы живём с тем, что мы не говорим.
Self-restraint (самоограничение): активное воздержание от импульса
Начнём с первого измерения удержания. Мы назовём его
Self-restraint – это способность чувствовать импульс и не действовать на основе этого импульса. Это способность находиться в момент между импульсом и действием и оставаться в этом промежутке.
Примеры:
– Я рассержен. Я хочу ударить. Но я не бью. Я удерживаю импульс к насилию.
– Я страдаю. Я хочу кричать. Но я не кричу. Я удерживаю крик в своём теле.
– Я вижу несправедливость. Я хочу немедленно возразить. Но я молчу. Я удерживаю возражение.
Но это не просто подавление импульса. Подавление – это неосознанное отключение. Подавленный гнев может вернуться позже в виде панической атаки или невроза. Self-restraint – это осознанное удержание. Я вижу импульс, я признаю его как реальный, но я сознательно не действую на основе него.