Максим Привезенцев – Предельные вопросы в режиме удержания. Монография (страница 11)

В этой связке Бог становится:

– первым двигателем, который сам не приводится в движение (аристотелевское наследие);

– первой причиной, которая сама не имеет причины (схоластическое развитие);

– субстанцией, в которой сущность и существование совпадают (томистская линия).

Мир в такой картине – цепь существ, каждое из которых несёт в себе смесь акта и возможности, причинённости и относительной самостоятельности; Бог – точка, где все эти цепи сходятся, не затрагивая его внутренней само тождественности.

Почему эта конструкция важна для режима удержания

Для нашего проекта важно одновременно признать мощь этой конструкции и увидеть её пределы.

– С одной стороны, actus purus и causa sui дают максимально строгий образ Бога как основания бытия: благодаря ему мир не висит в пустоте – есть нечто, что не нуждается в оправдании и обеспечивает возможность всякого «есть».

– С другой стороны, в условиях лагерей, геноцида, некровласти и превращения людей в голую жизнь эта схема несёт риск: если всё радикально зависит от Бога как чистого акта и причины самого себя, то любое происходящее может быть вписано в неизменный, совершенный замысел.

Режим удержания не разрушает сразу эту метафизическую конструкцию, но ставит к ней предельный вопрос: можно ли мыслить Бога как actus purus и causa sui так, чтобы не превращать его в имя для теодицеи – системы оправдания любого факта бытия, включая радикальное зло. Именно поэтому в последующих разделах Бог в режиме удержания будет мыслиться не как механизм снятия боли в горизонте чистого акта, а как фигура, которая не даёт забыть о неснимаемых ранах истории и не снимает ответственности с человеческих актов, даже если в глубине сохраняется мысль о каком-то ином, не подлежащем нам до конца основании.

4.2. Бог как гарант смысла и порядка

В классической метафизике Бог мыслится не только как исходное основание бытия, но и как гарантия смысла и порядка: того, что мир в целом не является ни хаотическим набором случайностей, ни трагической ошибкой без оправдания. Эта роль Бога особенно важна для последующего перехода к режиму удержания, где как раз ставится под вопрос возможность безусловной гарантийности после лагерей и геноцидов.

Бог как гарант космического порядка

Во-первых, Бог классической метафизики гарантирует порядок мира.

– Как первый принцип (archē, первопричина, первый двигатель) Бог мыслится источником не только существования вещей, но и структуры связей между ними: причинности, закономерностей, направленности движения.

– У Аристотеля неподвижный двигатель – это предельный принцип космического движения и упорядоченности: всё стремится к нему как к цели и образцу, и через это стремление космос удерживается от распада.

Христианская мысль наследует и радикализирует эту линию:

– мир понимается как космос – упорядоченное целое, созданное и поддерживаемое Богом;

– природные законы, внутренняя стройность мира, его рациональная познаваемость выступают как следствия божественного замысла.

Тем самым снимается страх перед хаосом: если мир укоренён в Боге, то за изменением и случайностями скрывается более глубокий порядок, в котором всё имеет своё место.

Бог как гарант смысла и блага

Во-вторых, Бог классической метафизики гарантирует смысл – связь между бытием и благом.

– Если Бог мыслится как высшее благо и сама полнота совершенства, то всё, что существует, в той или иной мере причастно этому благу и направлено к нему.

– Отсюда возникает идея провидения: Бог не только создал мир, но и ведёт его к определённой цели; история, при всей своей драматичности, включена в общий, в конечном счёте благой замысел.

Именно здесь становится возможной классическая теодицея:

– Зло понимается либо как «недостаток» добра (привация, от лат. privatio – лишение), либо как временное средство для большего блага, либо как следствие свободы тварей, которое Бог допускает ради более высокой цели.

– страдание и катастрофы, не переставая быть злом на уровне человеческого опыта, на уровне «всей картины» рассматриваются как части смысла, который превышает человеческое понимание, но не отменяется.

Тем самым Бог выступает гарантом того, что «всё в целом» не лишено смысла, даже если отдельные события кажутся бессмысленными и ужасными.

Бог как гарант истины и надёжности

В-третьих, в классической традиции Бог понимается как гарант истины и надёжности познания.

– Если Бог – источник бытия и разума, то структура мира и структура нашего мышления в принципе согласованы: мир познаваем, потому что создан разумным началом.

– В новоевропейской философии это получает особую формулировку у Декарта: не обманывающий Бог – гарант достоверности «ясных и отчётливых идей», то есть гарант того, что наше мышление не является тотальной иллюзией.

Бог здесь – метафизический ответ на скепсис:

– если есть благой и правдивый Бог, то мир не является радикальным обманом, а человеческому разуму в принципе доверено право искать истину.

Таким образом, классический образ Бога связывает воедино три уровня:

– онтологический (мир не распадается, потому что укоренён в едином принципе);

– аксиологический (бытие в основе своей благо и осмысленно);

– эпистемологический (истина возможна, и разум не обречён на тотальный обман).

Пределы этой гарантии в свете режима удержания

Для проекта «Бог в режиме удержания» важно не просто перечислить эти функции, но и обозначить их двойственность после XX века.

– С одной стороны, фигура Бога как гаранта порядка и смысла отвечает глубинной потребности человека не жить в мире окончательного хаоса и абсурда.

– С другой стороны, после лагерей и геноцида всякая попытка представить катастрофу как «часть более высокого порядка» оказывается нравственно взрывоопасной: она слишком легко превращается в оправдание зла, в теодицею, которая снимает ответственность с людей и структур.

В режиме удержания этот классический образ не отбрасывается сразу, но подвергается радикальному вопросу:

– возможно ли говорить о Боге как о гаранте смысла и порядка, не превращая его в фигуру, под которой любое зло вписывается в «план»;

– и не честнее ли в некоторых ситуациях отказаться от претензии на «видение целого», сохранив вопрос о Боге, но отказавшись от теодицеи.

Глава 4.2, таким образом, завершает экспозицию классического образа: Бог как гарант космического, морального и познавательного порядка, – чтобы затем, в режимах удержания, показать, как эта гарантия трещит под тяжестью исторического опыта и почему удержание предпочитает не закрывать вопрос о смысле, а оставаться в его напряжении без быстрого перевода боли в «часть замысла».

4.2.1. Теодицея: попытка совместить зло и всемогущество

В классической метафизике теодицея – это центральный механизм, с помощью которого Бог как гарант смысла и порядка «удерживается» даже перед лицом радикального зла: пытаясь совместить всемогущество и все благость с наличием зла, она фактически обещает, что у зла есть место и роль в божественном замысле. В контексте режима удержания именно эта претензия и становится проблемной: теодицея стремится закрыть вопрос там, где он должен оставаться открытым.

Что такое теодицея в логике классической метафизики

Сам термин «теодицея» (от греческого «справедливость Бога») обозначает попытку оправдать Бога перед лицом зла.

В классической связке атрибутов Бога предполагается, что Бог:

– всемогущ (может предотвратить любое зло);

– всеведущ (знает о всяком зле);

– всеблаг (желает устранить зло).

На этом фоне логическая формулировка проблемы зла утверждает: если такой Бог существует, то радикальное зло не должно существовать; но оно существует – значит, либо Бога нет, либо атрибуты нужно ослабить.

Теодицея отвечает: нет, Бог остаётся всемогущим и благим, а зло в мире либо:

– необходимо для большего блага (теодицея «больших благ»);

– вытекает из свободы твари, которую Бог не отменяет, чтобы не разрушить возможность любви и ответственности (теодицея свободы воли);

– связано с ограниченностью любого творения (метафизическое зло у Лейбница – несовершенство всего созданного по сравнению с Богом).

Лейбниц, давший классический вариант теодицеи, формулирует это в тезисе о «лучшем из возможных миров»: Бог, будучи абсолютно мудрым и благим, не мог не избрать тот мировой порядок, в котором совокупность добра и зла оптимальна, даже если отдельные эпизоды страдания нам кажутся бессмысленными. В этом смысле теодицея – рациональное продолжение образа Бога как actus purus и causa sui: раз Бог есть совершенное основание, то и мир, который он создаёт и допускает, в целом не может быть лишён смысла.

Цена теодицеи: что происходит со злом и с человеком

С точки зрения метафизики удержания, в классической теодицее есть не только сила, но и высокая цена.

– Зло переводится в категорию функции.

– Оно перестаёт быть радикальным «не должно быть» и превращается в элемент общего проекта: средство воспитания, условие свободы, фон для проявления добродетели, этап истории спасения.

– Даже если теодицея признаёт, что конкретное страдание ужасно, на уровне «большой картины» оно получает место в рациональной схеме, что создаёт риск вторичного насилия над памятью жертв.