Максим Привезенцев – Предельные вопросы в режиме удержания. Монография (страница 13)

– Лагерь, гетто, зона некровласти – не «несчастный случай», а концентрированное выражение логики, в которой жизнь делится на достойную защиты и подлежащую уничтожению или забвению.

На этом фоне классическая теодицея – объяснение, зачем Бог допустил такой мир, – начинает разрушаться изнутри.

– Если сказать, что лагеря были «необходимы для большего блага», мы фактически делаем страдание миллионов инструментом чужого смысла.

– Если сослаться лишь на свободу человека, не учитывая структурную работу машин уничтожения, бюрократии, безличной власти, мы обедняем реальность зла до частной ошибки воли.

В результате логика теодицеи – поиск языка, в котором всё «встанет на свои места» перед лицом всемогущего и благого Бога, – всё больше вступает в конфликт с опытом лагеря, где «места» у жертв не было вовсе, где они были вычеркнуты из мира смысла ещё до физического уничтожения.

Пост катастрофическая критика теодицеи

В послевоенной мысли появляется мощная линия анти-теодицеи – сознательного отказа от любых оправданий.

– Для Эммануэля Левинаса и Теодора Адорно именно Шоа показывает «конец теодицеи»: попытки оправдать Бога, историю или разум перед лицом Освенцима означали бы солидарность с тем порядком, который сделал Освенцим возможным.

– В еврейской мысли о Шоа часть авторов говорит о «разрыве завета», о «кризисе Бога истории», другие – о необходимости сохранять веру и одновременно категорически отказываться от всяких рациональных объяснений Катастрофы.

Эли Визель, описывая Шоа, не строит теодицею: его линии – протест, молчание, спор с Богом, но не объяснение. Холокост-теология, в своих наиболее радикальных вариантах, говорит не «почему Бог допустил это», а «как верить или не верить после этого, не предавая память убитых».

Это и есть крушение теодицеи:

– вопрос о Боге остаётся, но путь «оправдания» Бога закрывается;

– вера, неверие, протест и молчание больше не хотят опираться на схемы, в которых чужая смерть оказывается логически «нужной».

Режим удержания: отказ от оправдания без отказа от вопроса

Режим удержания занимает позицию, отличную как от классической теодицеи, так и от простого атеизма.

– От теодицеи он отказывается именно там, где начинается оправдание: лагеря, некровласть, массовое уничтожение, медленное умерщвление «лишних людей» не могут быть честно объяснены как шаги к большему благу или как «необходимые последствия» свободы.

– От простого отказа от Бога он отличается тем, что не считает проблему решённой объявлением Бога мёртвым: вопрос о Боге после лагерей остаётся не менее острым, но теперь звучит как вопрос о том, возможно ли говорить о Боге, не превращая его в фигуру, которая оправдывает историю.

Удержание означает:

– признать, что никакая схема не «снимет» лагеря и некровласть;

– отказаться от претензии видеть мир «с точки зрения Бога», где всё уже оправдано;

– оставить пространство, в котором Бог и радикальное зло сосуществуют как два несводимых полюса опыта, не соединённые логической мостовой.

Крушение теодицеи в этом смысле – не конец разговора о Боге, а конец определённого типа ответа: того, который стремится любой ценой сохранить образ Бога-гаранта порядка, даже если ценой этому становится оправдание страдания. После лагерей, биополитики и безразличия говорить о Боге в режиме удержания – значит терпеть разрыв между верой и опытом, не использовать жертв как аргумент ни за, ни против Бога и не искать утешения там, где честная позиция – неснятый вопрос и неснимаемая человеческая ответственность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.