Максим Привезенцев – Предельные вопросы в режиме удержания. Монография (страница 10)

Бог и связь бытия, истины и добра

Для классической метафизики Бог – не только «что-то, что есть», но и точка, в которой сходятся бытие, истина и добро.

– Бытие: всё, что существует, существует благодаря участию в божественном акте творения или в божественном основании.

– Истина: то, что истинно, истинно в той мере, в какой соотносится с божественным разумом или с устроенностью мира, восходящей к Богу.

– Добро: конечные блага осмысленны постольку, поскольку они как-то связаны с высшим благом, которое совпадает с Богом.

Именно здесь коренится возможность классических теодиций: если Бог есть абсолютное благо и основание всего, то зло либо мыслится как отсутствие добра, либо как момент большего замысла, либо как следствие свободы твари, не нарушающее фундаментальной доброты бытия. В классической перспективе катастрофы и страдание могут быть вписаны в общий порядок, даже если это требует сложных рационализаций.

Почему эта фигура проблематизируется в режиме удержания

Для нашего проекта важно подчеркнуть: Бог классической метафизики – это не «ошибка», а мощный и внутренне связанный способ связать воедино бытие, истину и добро, снять фундаментальное беспокойство о смысле мира. Однако после опыта лагерей, геноцида, некровласти и превращения людей в голую жизнь эта фигура оказывается двусмысленной.

– С одной стороны, она продолжает обещать утешение: если есть абсолютное основание, то, возможно, и в катастрофе «есть смысл».

– С другой стороны, любое попытка вписать лагеря в божественный план рискует превратиться в оправдание зла, то есть в то, против чего в целом направлен режим удержания.

Поэтому в дальнейших разделах (Бог в режиме удержания) потребуется разорвать автоматическую связку: Бог как основание = гарант смысла любого происходящего. Режим удержания не отрицает вопрос о Боге, но отказывается от теодицеи: от идеи, что каждый факт бытия – включая радикальное зло – может быть оправдан из точки зрения абсолютного основания.

В этом смысле глава 4.1 выполняет двоякую функцию: она собирает в предельно концентрированном виде образ Бога как основания бытия и сущего, характерный для классической метафизики, и одновременно подготавливает почву для того, чтобы в режиме удержания этот образ был подвергнут вопросу: можно ли мыслить Бога и основание так, чтобы не оправдывать неизбывную боль и не снимать ответственности с людей и институтов.

4.1.1. Понятия ousia и substantia в античной и средневековой мысли

В классической метафизике Бог как основание бытия и сущего мыслится через язык категорий ousia и substantia, которые последовательно перерабатываются от античности к средневековью. Эти понятия сначала описывают «то, что есть» в самом устойчивом и основном смысле, а затем становятся ключами к мысли о Боге как высшей, абсолютно самодостаточной сущности.

Античное понятие ousia

В греческой традиции ousia (οὐσία) – это прежде всего «то-естьность», устойчивое «что» вещи.

– У Аристотеля ousia – то, что существует само по себе, а не как свойство или отношение: не белизна, а белая вещь; не количественность, а конкретное сущее.

– Первая сущность (ousia prōtē) – конкретный индивидуальный предмет (этот человек, эта лошадь); вторая сущность – род и вид (человек как таковой). Через эту лестницу ousia связывает единичное и общее.

С онтологической стороны ousia задаёт представление о том, что каждое сущее имеет нечто устойчивое, что делает его именно тем, чем оно является. С теологической стороны это открывает возможность думать о Боге как о высшей ousia – сущности, которая не только не зависит ни от чего, но и является источником всякой другой сущности.

Латинская substantia и её развитие

В латинской традиции ousia переводится и переосмысляется как substantia – то, что «стоит под» (sub-stare), «подстилается» всем свойствам и изменениям.

– Substantia – носитель свойств (bearer of properties): то, что остаётся тем же, когда меняются качества, количества, отношения.

– В христианской теологии substantia используется для описания как тварных сущих (субстанция человека, мира), так и божественной реальности (единая божественная сущность при трёх лицах).

Постепенно substantia начинает работать как термин, связывающий онтологию и теологию: она описывает и структуру мира, и статус Бога.

– Для тварного сущего субстанция означает опору: то, что делает возможным устойчивое существование во времени.

– Для Бога субстанция мыслится как абсолютно простая, неделимая, неизменная реальность, в которой нет различия между сущностью и существованием.

От ousia/substantia к Богу как основанию

Через связку ousia—substantia классическая метафизика подготавливает образ Бога как абсолютной сущности и основания.

– Всё конечное существует как субстанция, опирающаяся на нечто иное: оно имеет сущность, но не само является источником своего бытия.

– Бог мыслится как ousia и substantia в предельном смысле: как сущность, которая не только самодостаточна, но и даёт бытие всему остальному.

В средневековой схеме это приводит к ряду ключевых ходов:

– различение между сущностью (essentia) и существованием (esse) в тварных сущих и их совпадение в Боге;

– переход от Бога как «одной из сущностей» к Богу как ipsum esse subsistens – самому существованию, существующему самостоятельно.

Именно эта линия – от ousia как устойчивой сущности к substantia как носителю свойств и далее к Богу как абсолютной сущности и самому акту бытия – задаёт классический образ Бога как основания. В дальнейшем, в режиме удержания, придётся спросить, не скрыта ли в этом языке опасность: не превращает ли он Бога в столь «гладкую» и самодостаточную сущность, что любые катастрофы мира оказываются вписанными в безусловно благой порядок, и возможно ли говорить о Боге, не растворяя в этой substantia реальные раны и незавершённые вопросы истории.

4.1.2. Бог как actus purus и causa sui

Внутри классической метафизики переход от языка ousia/substantia к формуле Бога как actus purus и causa sui – это шаг к максимально радикальному образу Бога как абсолютно самодостаточного основания бытия. Здесь окончательно замыкается линия: Бог не только «есть» и не только «первая сущность», но такое существование, в котором нет никакого остатка возможности, становления и внешней причины.

Бог как actus purus (чистый акт)

Пара «акт – возможность» (actus—potentia) унаследована христианской метафизикой от Аристотеля.

– Всякое конечное сущее описывается как смесь актуального и возможного: оно уже есть, но может стать иным; в нём остаётся запас неосуществлённого.

– Возможность (потенция, potentia) – это способность стать другим; акт (actus) – осуществлённость, свершившееся бытие.

Бог в классическом теизме мыслится как actus purus – чистый акт.

– В нём нет никакой пассивной возможности: ему нечего «до осуществлять» в себе самом; он не может стать лучше или хуже, потому что уже есть полнота совершенства.

– Отсюда следуют классические атрибуты: неизменность (immutabilitas), непостижимая простота (simplicitas), невосприимчивость к страданию (impassibilitas) – Бог не подвержен становлению и воздействию извне.

Формула actus purus строит строгую онтологическую асимметрию:

– всё тварное находится в смешении акта и возможности, а значит – в истории, времени, изменении;

– Бог – по ту сторону истории: его бытие не разыгрывается во времени, он присутствует как всегда уже совершившийся исток всякого акта.

Так закрепляется мысль: если искать окончательное основание, то оно не может содержать в себе ни намёка на неустойчивость и становление, иначе оно само нуждалось бы в основании.

Бог как causa sui (причина самого себя)

Понятие causa sui («причина самого себя») в классической традиции не означает, что Бог «однажды произвёл себя во времени».

– Речь идёт о том, что в Боге неразрывны сущность и существование: его бытие не нуждается в объяснении через что-то внешнее, не опирается ни на более общие условия, ни на более раннюю причину.

– В терминах схоластики: только о Боге можно сказать, что его сущность (essentia) есть его существование (esse); именно это делает его «причиной самого себя» в смысле внутреннего основания, а не временного происхождения.

Для всего конечного справедлива формула:

– чтобы существовать, вещь нуждается в причине (внешней или внутренней структуре, но не тождественной ей самой);

– причина образует цепь, которая не может регрессировать бесконечно, если мы ищем объяснение, а не просто описание.

Ca- sa sui завершает эту цепь:

– она обозначает точку, где вопрос «а почему это существует?» останавливается, потому что сущность данного бытия уже содержит в себе необходимость его существования.

– в отношении Бога это означает: нельзя осмысленно спрашивать о причине его существования так же, как о причинах всего остального; он не одна из причин в ряду, а условие самого ряда.

Совпадение actus purus и causa sui в образе Бога

Когда эти две линии соединяются, получается классический образ Бога как абсолютно самодостаточного основания:

– как actus purus Бог не содержит в себе никакой неосуществлённой возможности и не подвержен изменению;

– как causa sui он не требует внешнего основания и сам является внутренней причиной своего бытия.