Максим Привезенцев – Генеалогия удержания – от апофатики к метафизике промежутка. Монография (страница 33)
Немотивированное содержание – это содержание, которое не может быть сведено на логику мотивации, которое не может быть объяснено, которое остаётся несводимым к понятию.
Когда я слышу атональную музыку Веберна, я не могу спросить: почему этот звук? Почему в этот момент? Ответ будет: потому что двенадцати тоновой метод требует этого звука в этот момент. Но это объяснение ничего не объясняет, это просто подтверждает, что содержание немотивированно.
Звук остаётся звуком, остаётся физическим явлением, остаётся материалом, который не может быть полностью редуцирован на смысл.
Это – опыт не-тождественного в музыке. Звук не тождественен смыслу, звук содержит остаток, остаток, который ускользает от интеллектуального овладения.
Онтологический смысл: немотивированное содержание – это освобождение звука из-под требования служить смыслу.
В традиционной музыке звук служит мотиву, служит теме, служит смыслу. Звук редуцирован на функцию в системе, на средство выражения идеи.
В атональной музыке звук освобождается от этого служения. Звук становится сам собой, становится материалом, который сопротивляется редукции на смысл.
IV. Разорванное время: музыка против развития
Но немотивированное содержание имеет ещё одно измерение: временное измерение.
В традиционной музыке время развивается. Симфония имеет начало, середину и конец. Время развивается телеологически, движется от начала к концу, и этот путь кажется необходимым.
Это похоже на историческое время, на время, в котором происходит развитие, прогресс, достижение цели.
Но в атональной музыке XX века, особенно в музыке Веберна, время становится разорванным, становится дискретным, становится серией моментов, которые не связаны необходимой связью.
Веберн пишет пьесы, которые длятся несколько минут, пьесы, в которых каждый звук отделён от другого звука большими паузами. Музыка Веберна – это не развитие, это – серия отдельных событий, которые не образуют необходимой последовательности.
Это – музыка разорванного времени. Время здесь не развивается линейно, время здесь фрагментировано, время здесь содержит пустоты.
Критическое наблюдение: разорванное время в музыке – это отказ от телеологии, отказ от требования, чтобы история имела смысл, имела направление, имела цель.
XX век показал ужас телеологии. История развивалась якобы «к лучшему», развивалась якобы по логике разума, и эта логика привела к Холокосту, к мировым войнам, к катастрофам.
Музыка Веберна – это отказ от этой логики. Музыка Веберна говорит: время не развивается, время не имеет смысла, время просто является серией моментов, которые не соединены необходимой логикой.
V. Паузы и молчание: музыка как противодействие полноте
В музыке Веберна паузы столь же важны, сколь и звуки. Молчание – это не отсутствие музыки, молчание – это часть музыки.
Это напоминает апофатическое молчание, молчание как часть высказывания, молчание как способ сказать то, что не может быть выражено в звуке.
В музыке Веберна каждый звук окружен молчанием. Звук не сливается с другими звуками, звук выделяется, звук ясно слышен именно потому, что он окружен молчанием.
Это – опыт промежутка в музыке. Промежуток между звуками – это не просто тишина, это активное молчание, это активное сопротивление требованию непрерывности, сопротивление требованию, чтобы музыка была полна.
VI. Немотивированное содержание и травма: музыка как свидетельство XX века
Адорно связывает немотивированное содержание с опытом XX века, с опытом травмы, с опытом разрушения всякого смысла.
XX век – это век, в котором история потеряла свой смысл. История развивалась якобы к лучшему, якобы к прогрессу, и эта логика развития привела к катастрофе.
Музыка XX века, в особенности атональная музыка, отражает этот опыт разрушения смысла. Музыка говорит: больше нет развития, больше нет логики, больше нет мотивации, есть только серия звуков, которые не связаны необходимой логикой.
Немотивированное содержание – это способ выражения травмы, способ выражения опыта, который не может быть редуцирован на смысл.
Когда Берг пишет оперу «Вацлав», опера о безумной женщине, служанке, которую насилуют и убивают, Берг использует язык атональной музыки. Смысл оперы – это смысл без смысла, это трагедия, которая не может быть примирена, не может быть синтезирована.
VII. Материализм звука: звук как остаток, который не может быть идеализирован
Адорно говорит о материализме звука: звук – это материал, который содержит в себе остаток, остаток, который не может быть полностью идеализирован, не может быть полностью редуцирован на смысл.
Звук имеет физическое измерение. Звук – это колебание воздуха, звук – это физическое явление, звук содержит в себе материальность.
Когда я слушаю музыку, я не слушаю только смысл, я слушаю звук, я слушаю материал, я слушаю физическое явление.
В традиционной музыке этот материальный аспект звука редуцируется на служение смыслу. Звук служит теме, звук служит развитию, звук служит форме.
Но в атональной музыке материальность звука выступает на передний план. Звук становится сам собой, звук сопротивляется редукции.
VIII. Немотивированное содержание как эстетический опыт не-тождественного
Когда я слушаю музыку Веберна, я переживаю опыт не-тождественного. Я слушаю звук, который не может быть полностью объяснён, который содержит в себе остаток, остаток, который ускользает от полного понимания.
Этот опыт может быть неприятным, может быть отталкивающим для слуха, приученного к традиционной музыке. Но именно в этом неприятии, в этом отталкивании выражается то, что музыка сопротивляется полному овладению.
Эстетический опыт здесь – это не удовольствие, не гармония, не примирение. Эстетический опыт здесь – это шок, это опыт разрыва, это опыт того, что я не могу быть полностью примирён с музыкой, что остаток остаётся немотивированным.
IX. Немотивированное содержание против идеологии: музыка как сопротивление
Адорно видит в атональной музыке, в немотивированном содержании, форму сопротивления идеологии.
Идеология требует смысла, требует, чтобы всё было мотивировано, требует, чтобы история имела смысл, имела цель, имела развитие.
Идеология требует примирения. Идеология говорит: все противоречия могут быть разрешены, вся травма может быть исцелена, вся история может быть примирена.
Но музыка Веберна говорит: нет. Противоречия остаются противоречиями, травма остаётся травмой, история не может быть примирена.
Немотивированное содержание – это свидетельство против идеологии, свидетельство того, что реальность содержит остаток, остаток, который не может быть редуцирован на смысл.
X. Вывод: музыка как место опыта промежутка
Музыка и немотивированное содержание – это показ того, как опыт не-тождественного может быть реализован, осуществлён, пережит.
Музыка становится местом, в котором промежуток становится слышимым, становится ощутимым, становится реальным опытом.
Это опыт разорванного времени, опыт немотивированного содержания, опыт звука, который не может быть полностью редуцирован на смысл.
В XX веке, когда традиционные формы удержания (религия, идеология прогресса) разрушаются, музыка становится местом, в котором удержание промежутка может ещё происходить.
Музыка – это то, что остаётся, когда смысл разрушен, когда развитие остановлено, когда история потеряла свой смысл. Музыка – это не-тождественное, звучащее, немотивированное, ускользающее от овладения.
3.2. Культурная индустрия и заполнение промежутка
3.2.1. Индустрия развлечений как производство стандартизированных реакций
Теперь мы должны перейти от анализа того, как работает не-тождественное, как работает сопротивление понятию, к анализу того, как система действует против этого сопротивления, как система пытается заполнить промежуток, как система требует полной редукции реальности на свои категории.
Адорно и Хоркхаймер создают концепцию культурной индустрии (
Культурная индустрия – это не просто капиталистическое предприятие, которое производит фильмы, музыку, литературу для прибыли.
Культурная индустрия – это машина производства стандартизированных реакций, машина, которая требует, чтобы люди реагировали одинаково, думали одинаково, чувствовали одинаково.
Это противоположно нашему пониманию промежутка, противоположно нашему пониманию не-тождественного. Если не-тождественное – это остаток, который сопротивляется редукции, то культурная индустрия требует полной редукции, требует, чтобы не было остатка, требует, чтобы всё было исчислено, всё было управляемо, всё было предсказуемо.
I. Голливудская система: производство примирения
Адорно и Хоркхаймер анализируют голливудскую систему, систему производства фильмов, которая доминирует в XX веке.
Голливудский фильм имеет определённую структуру, определённый набор типов персонажей, определённый сюжет, определённый конец.
Фильм начинается с конфликта, с противоречия. Есть герой и антагонист, есть желание и препятствие, есть напряжение.
Но конфликт разрешается предсказуемо. Герой побеждает, справедливость торжествует, конец вызывает умиление.
Зритель входит в кино с напряжением, с неуверенностью, с ожиданием неизвестного. Но голливудский фильм требует от зрителя, чтобы зритель расслабился, чтобы зритель позволил системе примирить его противоречия.