Максим Привезенцев – Генеалогия удержания – от апофатики к метафизике промежутка. Монография (страница 17)
VI. Апофатика как борьба за невидимость
На этом фоне мы можем переопределить апофатику как борьбу за право остаться невидимым.
Апофатика говорит: не всё должно быть названо. Не всё должно быть светло. Не всё может быть управляемо.
Это не означает мистицизма в смысле иррациональности. Это означает признания того, что некоторые вещи имеют право на секретность, на неприкосновенность, на молчание.
Святилище (в смысле священного пространства, которое нельзя профанировать) – это апофатическое учреждение. Приватность – это апофатическая практика. Тайна как право личности – это апофатическое требование.
VII. Граница между двумя логиками
Здесь мы вступаем в конфликт между двумя логиками:
Логика прозрачности (современная, капиталистическая): всё должно быть видимо, всё может быть названо, всё может быть данными, всё может быть управляемо.
Логика удержания (апофатическая): есть граница, за которой молчание. Граница работает не как забор (заблокировать), а как мембрана (позволять общению, но защищая святилище).
Апофатическая граница – это не отказ в общении. Это – способ сохранить саму возможность общения, защитив то, что в общении наиболее ценно: его неполноту, его тайну, его уважение к Другому.
VIII. Современное прочтение: апофатика и данные
Что это означает в эпоху Big Data?
Каждый цифровой объект требует имени, кодификации, регистрации. Вся жизнь должна быть оцифрована, названа, введена в базы данных. Это – логика полной прозрачности.
Апофатика сопротивляется этому требованию. Она говорит: моя внутренняя жизнь имеет право на молчание. Мои мысли, мои сомнения, мои страхи, моё творчество – это не данные.
Граница здесь вполне практична. Это может быть:
– Шифрование (молчание в техническом смысле – только я и получатель можем прочитать)
– Уничтожение данных о себе (отказ быть названным)
– Создание приватных пространств (граница в социальной топологии)
– Молчание в социальных сетях (отказ от постоянного само опубликования)
Все эти практики – современные формы апофатического удержания.
IX. Структура удержания: итоговая диаграмма
Мы можем представить структуру апофатического удержания так:
ИМЕНА (тварные, конечные, управляемые)
↓ (отрицание, деструкция)
МОЛЧАНИЕ (граница между сказываемым и не высказываемым)
↓ (охрана, сохранение)
ГРАНИЦА (топологический раздел между мирами)
↓ (защита святилища)
НЕВЫСКАЗЫВАЕМОЕ (Божественное, неуловимое, священное)
Каждый уровень поддерживает другой. Молчание держится на разрушении имён. Граница держится на молчании. Святое удерживается в границе.
Если разрушить один уровень, рушится вся структура. Если потребовать полного именования (как в цифровом обществе), молчание исчезает, граница стирается, святое профанируется.
Вывод: архитектура удержания
Апофатическая триада (имя – молчание – граница) – это первая в истории архитектура удержания промежутка.
Она показывает, что удержание не пассивно. Это – активная, многоуровневая практика, которая требует постоянной работы: работа по разрушению ложных имён, работа по сохранению молчания в мире, требующем речи, работа по охране границ в мире, требующем прозрачности.
Дионисий создал машину для защиты Божественного. Мы должны научиться использовать эту машину для защиты того, что в нас является человеческим: нашей тайны, нашей глубины, нашего права не быть полностью известными даже самим себе.
2.1.3. Апофатический зазор между сказуемым и сущностью
Теперь мы должны перейти к наиболее тонкой и наиболее опасной части апофатической логики – к разрыву между тем, что может быть сказано о чём-либо, и тем, что составляет его сущность. Это разрыв не простой, не логический, а онтологический. Он открывает промежуток там, где классическая метафизика видела соответствие.
I. Классическое предположение: совпадение предиката и сущности
В западной логике от Аристотеля до Фреге предполагалось, что между предикатом (тем, что говорится) и сущностью (тем, что есть) есть гармония.
Когда я говорю: «Сократ – человек», я выражаю истину потому, что мой предикат «человек» соответствует сущности Сократа. Его сущность – это человечность (
Логика работает гладко: сущность → предикат → истинность высказывания.
Более того, в средневековой теологии эта гармония переносится на Бога. Фома Аквинский говорит, что в Боге (в отличие от творений) сущность совпадает с существованием. Бог – это чистое бытие (
Когда я говорю: «Бог – справедлив», я выражаю простую истину: справедливость в Боге и есть Его сущность (в отличие от справедливости в человеке, которая – одно из его свойств).
Критическое наблюдение: классическая онтология предполагает, что язык прозрачен к сущности. Слово открывает сущность, не искажая её.
Но апофатическая теология знает нечто другое.
II. Апофатическое разрывание: предикат как опасность
Дионисий совершает тонкий, но катастрофический манёвр. Он сохраняет классическую логику (может быть, даже усиливает её – в Боге сущность и бытие совпадают), но он разрывает связь между предикатом и сущностью.
Это происходит в трёхступенчатом движении.
Шаг первый: утверждение. Мы говорим: «Бог – благо», «Бог – сущий», «Бог – единство». Эти предикаты выглядят истинными. Они артикулируют самые высокие концепции, которыми обладает наш ум.
Но Дионисий предупреждает: когда мы говорим это, мы предполагаем, что знаем, что такое благо, что такое бытие, что такое единство.
Мы берём эти понятия из нашего конечного опыта и применяем их к Бесконечному. Но благо, которое мы знаем, – это конечное благо (благо любви, справедливости, радости в нашем понимании). Единство, которое мы знаем, – это единство множества (один противостоит многому). Эти предикаты неверны для Бога.
Шаг второй: отрицание. Значит, следует отрицать эти предикаты. Бог не благо, не сущий, не един (в смысле, противостоящем многому).
Но отрицание не решает проблему. Оно только сдвигает её. Когда я отрицаю предикат, я остаюсь в той же логике. Я всё ещё говорю о Боге, всё ещё использую мой язык, мои понятия.
Шаг третий: стирание самой возможности высказывания. Дионисий вводит здесь апофатический жест, который Максим Исповедник назовёт
Не только предикаты неверны, но и сама форма предиката неверна. Предикат – это способ нашего мышления, работающий с конечным, определённым, различимым. Но Бог – это Сверх-Сущностный, превосходящий любое различие.
Когда я говорю: «Бог есть…» (даже если добавляю «сверх»), я совершаю насилие. Я вкладываю неуловимое в форму высказывания, которая по своей природе схватывает только конечное.
Онтологический смысл: между сказуемым (предикатом) и сущностью открывается непреодолимый зазор.
Это не зазор в нашем знании (мы что-то не знаем, но в принципе могли бы узнать). Это – зазор в самой структуре высказывания. Любое высказывание о Боге – это ложь, потому что высказывание по своей природе конечно, а Бог – бесконечен.
III. Средневековая критика: Фома Аквинский и аналогия
Фома Аквинский понимал опасность апофатизма и попытался спасти возможность высказывания о Боге через концепцию аналогии (
Фома говорит: хотя мы не можем говорить о Боге однозначно (как если бы мы знали Его сущность), мы можем говорить о Нём аналогично.
Когда я говорю: «Бог справедлив» и «человек справедлив», я не использую слово «справедливость» в одном смысле. Справедливость Бога не похожа на справедливость человека. Но есть отношение, аналогия, пропорция между ними.
Это было гениальное решение, которое позволило средневековой теологии говорить о Боге, не впадая в либо полный агностицизм (мы ничего не можем знать), либо в антропоморфизм (Бог подобен нам).
Но Дионисий и его апофатические наследники (Майстер Экхарт, Иоанн Скот Эриугена) знают нечто, что Фома упустил: аналогия – это красивое слово для скрытого насилия.
Аналогия предполагает, что я знаю оба термина (Бога и человека), знаю их сущности, и потом нахожу пропорцию между ними. Но именно то, что я не знаю сущность Бога, делает аналогию невозможной.