Максим Привезенцев – Бюрократ. Монография (страница 5)
– Связана с контролем над самим процессом прохождения процедур:
– скоростью рассмотрения;
– выбором очередности;
– созданием или сокращением числа шагов.
Процедурная рента – это доход от управления временем и нервами людей:
– ускорение «за отдельную плату»;
– искусственное создание дефицита (очереди, «окна», квоты);
– блокировка конкурентов через постоянные придирки и «недостаточность» документов.
– Информационная рента
– Возникает из контроля над информацией и возможностью выборочно её раскрывать или скрывать:
– знание того, что именно требуется для успешного прохождения процедур;
– доступ к внутренней информации о конкурентах, проверках, предстоящих изменениях;
– право вести или не вести публичные реестры.
Информационная рента позволяет:
– заранее готовиться к изменениям правил;
– продавать инсайдерскую информацию;
– манипулировать репутацией подданных и капиталистов.
Эти три вида ренты редко существуют в чистом виде. Обычно должность даёт доступ к их сочетанию: чиновник или управляющий платформа может одновременно влиять на правила, процедуры и информацию. Чем шире этот пакет, тем выше «стоимость» должности на неформальном рынке, тем больше сил будет вложено в её получение, удержание и наследование.
4.6. Перераспределение власти между классами
Если суммировать сказанное, получается простая, но далеко идущая картина:
– традиционная политэкономия видит конфликт труда и капитала и влияние государства как внешнего арбитра или инструмента;
– введение бюрократического капитала добавляет ещё один центр власти – управленческий класс, контролирующий должности как особый тип актива;
– в условиях высокой бюрократической захваченности именно этот класс получает возможность перераспределять преимущества между капиталистами и подданными, извлекая ренту из любой зависимости от шлюзов.
Это не отменяет классовой борьбы, описанной Марксом, и не опровергает веберовские типы господства. Но дополняет их принципиально новой осью: «собственность—должность». Собственник и бюрократ перестают быть однозначно «хозяином» и «слугой» – они оказываются носителями разных видов капитала, отношения между которыми зависят от структуры рент. Именно на этой оси и будет строиться дальнейший анализ бюрократической захваченности жизни и конфликта подданных с управленческим классом.
Часть I. Теоретический фундамент: от капитала к должности
Глава 5. Бюрократический класс как новый класс власти
В предыдущих главах речь шла о частях мозаики: капитале и труде у Маркса, «железной клетке» рациональной бюрократии у Вебера, интересах бюрократов и низового насилия у Нисканена, Бьюкенена и Липски. Теперь нужно собрать из этих фрагментов целую фигуру – бюрократический класс как особый класс власти, а не просто слой служащих. Для этого придётся сопоставить несколько традиций и показать, где именно «должность как капитал» выходит за их пределы.
5.1. От Маркса к Джиласу: намёки на новый класс
У Маркса главный конфликт проходит между теми, кто владеет средствами производства, и теми, кто вынужден продавать рабочую силу. Государство и его аппарат описываются как продолжение интересов господствующего класса, как инструмент сохранения существующего порядка. Даже там, где Маркс и Энгельс говорят о «относительной самостоятельности» государства, они не разворачивают отдельную теорию бюрократического класса: чиновничество – скорее маска и оружие капитала, чем самостоятельный игрок.
Джилас, напротив, в послевоенной Югославии увидел то, что Маркс не успел описать: партийно-административную номенклатуру, которая, не владея формально заводами и землёй, фактически распоряжается ими. Этот «новый класс» держит в руках ключи от назначения, распределения, наказания и награждения. Он живёт не за счёт рыночной прибыли, а за счёт своего положения в управленческой иерархии. Доступ к благам обеспечивается не куплей-продажей, а включением в закрытые списки. Здесь впервые ясно звучит мысль: можно не быть собственником, но быть хозяином – через контроль над механизмами управления.
Однако и у Джиласа этот новый класс жёстко привязан к конкретной исторической форме – коммунистической системе с монополией партии. Его опыт важен как лабораторный пример, но он не превращён в общую теорию бюрократического капитала, применимую к капиталистическим демократиям, гибридным режимам и цифровым платформам.
5.2. Вебер, Гребер и менеджериальные теории: бюрократия как судьба и как повседневный террор
Вебер показал бюрократию как необходимую форму рационального господства: без неё невозможны сложные организации, налоговые системы, армии, суды. Он увидел, как «железная клетка» процедур и разделения труда подчиняет себе и тех, кто управляет, и тех, кем управляют. Но для Вебера бюрократы – прежде всего носители определённого типа рациональности и профессионализма. Он замечает, что они образуют отдельный слой, заинтересованный в сохранении своей власти, но до конца не формулирует их как класс, владеющий специфическим капиталом – должностями.
Гребер дополняет эту картину, показывая бюрократию «снизу»: как мир форм, анкет, протоколов и регламентов, которые подавляют воображение и превращают насилие в нечто скучное и повседневное. Его «утопия правил» – это не мечта о порядке, а кошмар о том, как правила захватывают самые живые области жизни. Здесь видно, что бюрократическая логика проникает в корпорации, университеты, международные организации, платформы. Но и у Гребера речь идёт скорее о бюрократизации мира, чем о формальном выделении бюрократического капитала как отдельной формы власти.
Менеджериальные теории XX века добавляют ещё один слой: идея «управленческого класса», состоящего из менеджеров, администраторов, технократов, которые контролируют крупные организации независимо от формальной собственности. Здесь уже звучит мысль о том, что контроль над управлением важнее бумаги о владении. Но чаще всего этот управленческий слой рассматривается в рамках корпораций и государств без чёткого разведения между экономическим и бюрократическим капиталом: менеджер мыслится как продолжение капитала, а не как носитель отдельной ренты из контроля над шлюзами.
5.3. Должность как капитал и структура бюрократического класса
Если собрать все эти линии, появляется возможность чётко назвать то, что у предшественников оставалось намёком. Бюрократический класс в этой книге – это совокупность тех, кто систематически владеет должностями как капиталом, а не просто выполняет функции.
Структура этого класса неоднородна:
– верхний слой – руководители ведомств, регуляторов, судов, силовых структур, крупных корпораций и платформ, у которых в руках концентрируется регуляторная, процедурная и информационная рента;
– средний слой – начальники управлений, департаментов, служб, руководители проектов и подразделений, которые управляют конкретными шлюзами и потоками дел;
– низовой слой – те самые «люди в окошках», инспекторы, модераторы, операторы систем, у которых меньше стратегической власти, но есть локальная возможность решать судьбу отдельных людей и дел.
Объединяет их не зарплата и не формальная принадлежность к государству или бизнесу, а доступ к должностям, дающим власть над допуском и статусами. Этот доступ можно:
– получать по каналам карьеры, назначений, выборов;
– удерживать за счёт лояльности, компетенций, сетей взаимных услуг;
– конвертировать в деньги, связи, статус, иммунитет.
Так формируется бюрократический капитал – способность извлекать устойчивую ренту из своей позиции в системе управления. В отличие от экономического капитала, он не закреплён раз и навсегда юридической бумагой, но его можно накапливать, защищать и передавать по неформальным каналам – через семейные и клановые связи, корпоративные сети, закрытые круги профессионалов.
5.4. Отличие от «нового класса» Джиласа и технократии
Чтобы не раствориться в существующих понятиях, важно ясно отметить различия.
Отличие от «нового класса» Джиласа.
У Джиласа новый класс – это прежде всего партийно-административная номенклатура в системе, где формальная собственность коллективна, а фактическое распоряжение сосредоточено у партии. В предлагаемой рамке бюрократический класс:
– не привязан к одному типу режима: он проявляется и в коммунистических системах, и в авторитарных, и в либерально-демократических, и в гибридных;
– не ограничен государством: в него входят и управленцы частных платформ, и менеджеры крупных корпораций, и руководители наднациональных организаций;
– определяется не партийной принадлежностью, а контролем над должностями, дающими ренту из управления шлюзами.
Иначе говоря, джиласовский новый класс – исторически частный случай более общей фигуры: бюрократического класса в условиях, где экономический капитал формально национализирован.
Отличие от технократии.
Технократия – власть специалистов и экспертов, оправдываемая знанием и компетенцией. В этом образе акцент падает на содержательную экспертизу: инженеры, экономисты, специалисты по управлению якобы руководят обществом ради эффективности. В рамках «БЮРОКРАТА» важнее другое:
– не то, насколько компетентен человек, а то, к каким шлюзам он допущен;
– не только экспертные знания, но и институциональное право сказать «да» или «нет», включить или исключить.