Максим Полярник – Высота невозврата (страница 2)
Трудно представить более печальную участь человеческого тела, чем разлагаться у всех на виду. Тропа, по которой мы проходим, используется уже давно, а значит, сотни и тысячи бойцов проходили возле него, наблюдали, как тело некогда живого человека, какой-то личности со своими мыслями, стремлениями и надеждами сначала начало раздуваться, потом желтеть, поедалось червями, пока не осталась одна отполированная временем белая кость. То, что осталось от человека, лежит бездушно в канаве. Его душа, которая и составляла его уникальную личность, давно обитает в иных, далеких местах. Но при этом сам обитатель склона и сейчас как бы находится здесь. Его родные и близкие не проводили в последний путь, не смогли одеть в лучшую одежду и обувь. Он здесь как будто забытый всеми, без обуви, жертва неведомого рока, чей-то сын, возможно, муж и отец. Таких здесь лежит очень много.
Перед тем как оказаться на войне, я на протяжении многих дней просил у Бога оставить меня живым и невредимым. Как известно, «человек предполагает, а Бог располагает». Морально я был готов ко всему и принял бы любой исход событий, в том числе увечья и даже смерть. Но двух обстоятельств мне не хотелось точно: первое – это попасть в плен, а второе – это чтобы мой труп, оставленный всеми, остался гнить в канаве.
Тяжело дыша, мы взобрались почти на самую верхушку склона. Здесь, в зарослях орешника, начинались наши первые окопы и блиндажи, местами стояли замаскированные натянутые палатки. Нужно сказать, что на войне каждый блиндаж, как и каждый боец, имеет свой позывной. Так легче ориентироваться и передавать информацию. Названия, судя по всему, блиндажам даются в честь бойца, старшего группы, кто его построил. Эти прозвища появляются естественно и могут изменяться, если какой-то новый боец на этой позиции чем-то запомнился и проявил себя героически. Первый блиндаж именовался «Буденный».
– Дошли до «Буденного», располагайтесь, парни, под деревьями, отдыхайте, здесь относительно безопасно. Если что-то прилетит, то могут спасти деревья, – прокричал проводник. Он весь путь шел первым, за ним на расстоянии 10–20 метров двигался старший штурмовой группы с позывным «Броня», далее на такой же дистанции я, и замыкал нашу группу «Алладин». При любом передвижении крайне важна дистанция между бойцами. Скопление даже 2–3 солдат – лакомая цель для противника.
Мы уже изрядно устали, поэтому с радостью покидали рюкзаки на землю. Температура была немногим выше нуля, но мне было очень жарко, и легкий ветер, дующий на вершине склона, слегка помогал мне остыть. Чтобы не садиться на холодную землю, я пристроился на каску. Ребята расположились на поваленных деревьях. Как и вся военная амуниция, каска – универсальная вещь. Она не только защищает голову, но и относительно удобная сидушка, черпак для воды – в общем, функциональная вещь. Трофейные каски и бронежилеты отлично подходят, чтобы затыкать дыры в блиндаже для дополнительной защиты. Есть споры, как лучше ее носить – застегивая ремешок или нет. При прилете большого осколка лучше, чтобы она приняла удар и слетела, но при интенсивных передвижениях нужно, чтобы она прочно сидела на голове. Лично я всегда застегивал.
Немного отдышавшись, я понял, что с большим грузом дальше будет идти тяжело, пора вытащить лишний груз из рюкзака, надо было сделать выбор. Мы все здоровые, крепкие парни, но такой путь требует большей мобильности – впереди еще километры нагрузки, а также редкие открытые местности нужно преодолевать перебежкой. В этот момент мне вспомнился один бывалый боец, который говорил, что нацепил на броник слишком тяжелый карабин. Карабины вешаются на броник, чтобы можно было вытащить раненого из укрытия, подняв на веревке. Тогда я посмеялся над его замечанием, но сейчас действительно каждые лишние 100 граммов казались критическими.
Мы не знали, какую боевую задачу нам поставят на передке. На общем построении нам ее не озвучивали. Ротный предположил, что мы пойдем на штурм места, в котором располагалась большая бетонная труба, где закрепился противник. Я думаю, что задач было несколько и командование само заранее не знало, какую из отправляемых групп будет перекидывать на какую задачу. Ситуация на поле боя очень динамична: одни идут на штурм, вторые на закрепление завоеванных позиций, третьи заполняют ряды после потерь и опять же идут на штурм. В зависимости от задачи можно с собой брать большее или меньшее количество боеприпасов. При штурмовых действиях необходимо больше гранат, в обороне нужны продукты питания и вода.
От количества боеприпасов может зависеть твоя жизнь. Поэтому по размышлении, какой груз можно скинуть, выбор пал на воду. Одну бутылку я нес в руке – ее мы с ребятами опустошили наполовину, и я ее положил в ближайшей палатке, для других бойцов, которые будут здесь проходить.
Еще не раз будет затронут вопрос гигиены на войне. Стоит ли говорить, что ее уровень у бойцов всегда низкий. Мы пьем из одной бутылки, едим одной ложкой, не спрашивая заранее, у кого какие болезни. Здесь ты не думаешь о бактериях и вирусах, все мысли лишь о том, чтобы выполнить боевую задачу и выжить. Все остальное уходит на последний план. Воином не может быть тот, кто жалеет себя. Здесь ты выкладываешься по максимуму, твой ум, твое тело работают на полную мощность без оглядки на усталость, недоедание, плохое самочувствие и прочую ерунду.
Итак, наш привал растянулся почти на час. Проводник с позывным «Макар» – молодой, но опытный парень – привык ориентироваться «по ситуации». Его брат ушел на войну добровольцем, и он решил последовать его примеру.
– На меня иногда орет командование, что я слишком долго завожу группу. Но для меня главное – довести всех живыми: в одном месте пересидим до темноты, в другом переждем артобстрел, все будет нормально, – задумчиво сказал «Макар» и затянул сигарету.
На фронте передвигаться лучше «по серости» – в небольшой промежуток времени на рассвете и закате, когда дневные коптеры плохо «видят» обстановку, а ночные, с тепловизорами, еще не прилетели.
– Подождем до 17 часов, как раз начнет темнеть, и выдвинемся, – продолжил «Макар».
Мне запомнилось его спокойствие. Он здесь почти год, много повидал. К смерти относится философски. На правом плече висел красный шеврон с изображением Спасителя и надписью «Спаси и сохрани».
– Я вас заведу до «Михалыча», сам дальше пойду. У меня там недалеко друг лежит, надо его вытащить. На днях мне его мама писала, спрашивала, как у него дела, давно не выходит на связь. А я даже не знаю, как сказать, что его больше нет. Уже неделю его тело там, в канаве, надо домой отправить, чтобы похоронили нормально.
За прошедший час мы неплохо восстановились и с новыми силами двинулись дальше. Вскинули рюкзаки на плечи, автомат висит за спиной стволом вниз. Черные стволы деревьев начали утопать в закатной серости. Последние лучи солнца освещали кроны деревьев и скрывались за низкими облаками. Эта ночь будет для нас долгой.
Послышался звук первого коптера. Старший группы, «Броня», человек уже с боевым опытом, услышал его первым и прокричал остальным басом: «Птичка!» Все команды в боевом порядке, кроме команд во время специальных заданий, дублируются всеми бойцами четко и громко, чтобы информация доходила до самого последнего солдата в звене.
Жужжание коптера, такое знакомое и беспредельно опасное в понимании воевавшего человека, еще совсем ничего не значит для того бойца, кто пока с ними не встречался. О разрушительной роли «птичек» на этот момент я знал пока только в теории. Об этом еще много будет сказано в продолжении. Здесь лишь укажем, что реакция на этот звук должна быть одной из нескольких в зависимости от ситуации: 1) бежать; 2) прятаться в укрытие; 3) присесть за препятствием и замереть на месте; 4) продолжать движение в том же темпе.
В нашем случае нельзя было доподлинно определить, это был коптер союзников или вражеский. На таком отдалении от первой линии дрон маленького размера может выполнять лишь наблюдательную функцию – наводить артиллерию. Дистанция слишком большая, чтобы нести с собой груз в виде гранат. Прятаться здесь нам негде, если остановимся – идеальный момент для артудара. На передачу данных о нашем местоположении и наведение орудий потребуется время. Пока мы в движении, нас сложнее поймать. Значит, единственный правильный вариант – продолжить перемещаться в том же темпе.
С этого момента на передке мы уже никогда не расстанемся с этим звуком. Он будет сопровождать нас везде – в лесополосе, в поле, в блиндаже. Жужжание коптера – это самый частый и самый страшный звук этой войны.
В начале пути наша тропа была совсем безлюдной, но «по серости» она наполнилась путниками. Вечернее время самое активное по передвижению солдат. Первый встречный проводник выводил троих раненых. Один боец поддерживал второго, третий хромал самостоятельно, на его правой ноге был небрежно замотан жгут. Его уставшее лицо показалось мне знакомым.
– Здорово, «Тигр»! – крикнул я ему и подошел пожать руку. – Ты же только вчера уходил на задание?
– Да, и вот обратно возвращаюсь. Давай, удачи!
Мы пожали руки и пошли дальше. Останавливаться и собираться толпой было нельзя.