Максим Пахотин – во сне и наяву (страница 1)
Максим Пахотин
во сне и наяву
Глава 1. Мокрая трасса
Дождь лупил по лобовому стеклу так, что «дворники» не справлялись. Мир за окном превратился в сплошной серый поток, фары встречных машин расплывались мутными пятнами. Евгения вцепилась в руль, вглядываясь в убегающую ленту асфальта.
– Жень, может, сменимся? – голос Александра Ежова звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение. – Дай я поведу.
– Всё нормально, – ответила она, хотя пальцы затекли от напряжения. – Я в норме.
Он хмыкнул, но спорить не стал. Сидел на пассажирском сиденье, положив локоть на дверь, и смотрел на дорогу. Рядом с ним, в бардачке, лежала распечатка ориентировки на Лёшу – восьмилетнего мальчика, который не говорил ни слова и пропал трое суток назад. Волонтёры только что позвонили: видели похожего ребёнка на платформе в посёлке Заречье. Группа выехала, но они двое – самые близкие к месту. Решили рвануть сами, не дожидаясь остальных.
– Если это он… – начала Евгения.
– Если это он, – перебил Ежов, – мы его заберём и сдадим в руки матери. А с теми, кто его там держал, будем разбираться потом.
Она покосилась на него. В полумраке салона его лицо казалось высеченным из камня – резкие скулы, упрямый подбородок. Саша Ежов. Тридцать пять. Женат. Отец девятилетней Юльки. Её коллега. Её… всё.
Они работали вместе уже три года. Он всегда подстраховывал её, помогал с самыми сложными делами, подсказывал. Никогда не позволял себе лишнего. Знал о её чувствах – она однажды не выдержала, поцеловала его в пустом коридоре отдела. Он тогда мягко, но твёрдо отстранился. Сказал: «Жень, не надо». И несколько дней ходил сам не свой. А потом всё вернулось на круги своя: работа, помощь, спокойная доброжелательность.
Но сейчас, в замкнутом пространстве машины, под шум дождя, границы будто стёрлись.
– Саш, – голос у неё дрогнул. – А если бы не было… ну, всего? Если бы ты был свободен?
Повисла тишина. Только дворники скребли по стеклу. Евгения закусила губу: зачем она это сказала? Сейчас, в такой момент? Но слова уже вылетели.
Ежов повернул голову, посмотрел на неё долгим, тёмным взглядом. В свете приборной панели его глаза блеснули.
– Жень, не надо об этом, – сказал он тихо, но в голосе проскользнуло что-то, чего она раньше не слышала. Сожаление? Горечь? – Мы сейчас не об этом должны думать.
– Я знаю, – она вцепилась в руль ещё сильнее. – Просто… иногда кажется, что мы живём не свою жизнь.
Он ничего не ответил. Отвернулся к окну, за которым хлестал ливень. Дорога пошла серпантином, впереди был крутой поворот.
И тут колёса машины наехали на что-то скользкое – то ли масляное пятно, то ли мокрую глину, которую намыло с обочины. Евгения рванула руль, но машину понесло. Мир закружился: серое небо, мокрый асфальт, деревья – всё смешалось в один бешеный калейдоскоп.
– Женя! – крик Ежова прозвучал оглушительно.
Удар. Хруст металла. Темнота.
Сознание возвращалось медленно, толчками. Сначала – звуки. Глухие голоса где-то далеко. Потом – запах. Странный, незнакомый, пахло травами и ещё чем-то сладковатым. И только потом – тело. Тяжёлое, ватное, не слушалось.
– …сотрясение средней тяжести, но магический фон стабилен, – услышала она мужской голос. – Физическое тело восстановится быстро, а вот с духовной составляющей придётся поработать.
Евгения с трудом разлепила веки. Белый потолок. Белые стены. Палата, похожая на обычную больничную, только на тумбочке у кровати стоял не графин с водой, а хрустальный шар, внутри которого клубился серебристый туман.
Над ней склонился мужчина в белом халате – совершенно обычном, врачебном. В руках он держал точно такой же шар, только больше, и вглядывался в его глубину.
– А… – Евгения попыталась заговорить, но горло перехватило.
Мужчина тут же перевёл взгляд на неё, сунул шар под мышку и привычным движением взял её за запястье, проверяя пульс.
– Очнулись? Отлично. Как себя чувствуете?
– Где я? – голос прозвучал хрипло, чужо.
– В больнице. Центральная районная. Вы в аварию попали, на трассе. Перевернулись.
Евгения зажмурилась, пытаясь собрать воспоминания. Дождь. Поворот. Саша…
– Где Саша? – она дёрнулась, попыталась приподняться. – Где Александр Ежов? Он со мной был!
Мужчина в халате переглянулся с медсестрой, которая как раз заходила в палату.
– Тихо-тихо, – он мягко, но настойчиво уложил её обратно. – Вы одна были в машине. Вас мужики из попутки вытащили, местные, с трассы. Сказали, никого больше не было. Совсем никого.
– Не может быть, – Евгения замотала головой, хотя от этого движения в висках вспыхнула боль. – Мы вместе ехали. Он сидел рядом. Мы мальчика искали, в Заречье…
Врач снова глянул на медсестру. В его взгляде читалось: «посттравматический синдром, классика».
– Всё хорошо, – голос стал ровным, успокаивающим, каким говорят с напуганными детьми. – Вас сильно ударило. Такое бывает, память путается, образы рисует. Полежите спокойно, всё пройдёт.
Он кивнул медсестре и вышел.
Евгения смотрела в потолок широко раскрытыми глазами.
Одна? Она была одна в машине?
Но как… Она же помнила. Помнила его голос, когда он предложил смениться за рулём. Помнила, как он смотрел на неё в ответ на её глупый вопрос. Помнила, как он крикнул «Женя!» перед самым ударом.
– Выпейте, – медсестра присела на край кровати, протянула кружку. – Травяной сбор, успокоительный. Вам сейчас нельзя волноваться.
Евгения послушно сделала глоток. Горьковатый, мятный. Мысли действительно начали расползаться, терять остроту, тонуть в ватной усталости.
– А… мужчина, который заходил? – спросила она вяло. – С шаром?
– Это Владислав Андреевич, наш диагност, – медсестра поправила одеяло, подоткнула со всех сторон. – Он с магической диагностикой работает. Вы его шаров не бойтесь, это просто оборудование. У нас вся больница на таких.
Магическая диагностика. Шары вместо аппаратов.
– Ага, – выдохнула Евгения.
Веки тяжелели с каждой секундой. Отвар явно был с чем-то снотворным. Или просто организм брал своё после травмы.
Последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в темноту – голос медсестры:
– Спите, Евгения Макаровна. Завтра всё будет хорошо.
Глава 2. Дорога домой
Четыре дня в больнице растянулись в вечность. Евгения почти привыкла к ежедневным обходам Владислава Андреевича с его шарами, к травяным настоям, к странным разговорам медсестёр о «потоках» и «каналах». Она перестала спрашивать про Сашу – на неё просто смотрели с жалостью, как на больную, и переводили тему. К концу третьего дня она и сама начала сомневаться: а был ли он вообще? Может, действительно сотрясение нарисовало ей попутчика?
Утром четвёртого дня за ней пришли.
– Евгения Макаровна, собирайтесь, – медсестра поставила на тумбочку пакет с вещами. – Ваши, из аварии. Постирали, починили. Магией кое-где заштопали, не обессудьте.
Евгения молча оделась. Джинсы, свитер, куртка – всё своё, только на джинсах левая штанина аккуратно зашита ниткой, которая слабо светилась в полумраке палаты. Она провела пальцем по шву – нитка тут же потускнела, стала обычной.
– Работает, – довольно кивнула медсестра. – Ну, с выпиской вас. Документы отдадут в регистратуре. И зайдите к Владиславу Андреевичу на прощание, он просил.
Диагност ждал в своём кабинете, заваленном теми самыми шарами. Некоторые стояли на полках, некоторые плавали в воздухе, медленно вращаясь. Владислав Андреевич сидел за столом и что-то писал в толстой тетради пером – самым настоящим гусиным пером.
– А, Евгения Макаровна, присаживайтесь, – он махнул на стул. – Я тут заключение для вашего участкового целителя подготовил. Вы, главное, не перенапрягайтесь в ближайшую неделю. Магический фон восстановится, но пока он нестабилен. Если почувствуете головокружение или слабость – сразу к нам. И никаких самостоятельных ритуалов, слышите?
– Каких ритуалов? – тупо переспросила Евгения.
Владислав Андреевич посмотрел на нес с сочувствием:
– Ну да, память ещё барахлит. Ритуалов, говорю, никаких. Бытовую магию можно, конечно, но без фанатизма. А боевую – ни-ни. Всё, идите. Выздоравливайте.
Она вышла из больницы на улицу и замерла.
Город был её городом. Те же пятиэтажки, те же тополя вдоль дорог, те же лужи после дождя. Но что-то было не так. Слишком яркое солнце? Слишком зелёная листва? Или надписи?
На остановке висел рекламный щит. Яркая картинка: улыбающаяся женщина держит пакет молока, из которого льётся золотистый свет. Текст гласил: «Молоко от Коровьей Заимки! Заряжает магический резерв с первого глотка!»
Рядом другой билборд: «Заговоренные продукты оптом и в розницу. Доставка порталами круглосуточно».
Евгения потёрла глаза. Надо же, какую ерунду рекламируют. Может, это местный прикол? Или новая рекламная кампания?