Максим Оськин – Брусиловский прорыв. 1916 год (страница 74)

Самостоятельности и неподчинения генералу Безобразову не простили, но и сам он своими крайне неумелыми действиями дискредитировал себя как военачальника. В личном письме императору от 13 августа великий князь Николай Михайлович упомянул: «От души скорблю о потерях гвардии и об отрицательных результатах ее геройских подвигов, вследствие нераспорядительности и отсутствия руководства начальствующих лиц. Почти все офицеры в один голос обвиняют генерала Безобразова, который, вследствие невероятного упрямства и воображения, что он даровитый полководец, вот уже третий раз напрасно губит без результата тысячи дорогих тебе жизней»[430].

15 августа гвардейский отряд с приданными корпусами стал переформатироваться в новую, Особую армию, а через два дня В. М. Безобразов прибыл в Ставку, чтобы изложить свои соображения Николаю II, где последовал конфликт с М. В. Алексеевым и смещение командующего гвардией[431]. 18 августа в командование Особой армией вступил В. И. Гурко. Приказ Гурко по войскам № 2 в связи с царским «приветом и благодарностью» армии говорил: «Я не сомневаюсь, что все мы, начиная со старших начальников и кончая рядовыми нижними чинами, почерпнем в столь лестной и милостивой оценке нашего труда новые силы для дальнейшей боевой работы, памятуя, что в беззаветной добросовестности и в тщательной продуманности ее – как со стороны старших, так и младших начальников – лежит залог наших боевых успехов»[432]. Особая армия вошла в состав Западного фронта. Главкозап А. Е. Эверт тоже одобрил эту перемену в письме от 22 августа: «Безобразов ушел, на его место назначен Гурко, в него у меня больше веры»[433].

Гвардия же в полном составе оставалась на зиму в окопах, дабы попытать счастья в наступлении следующего года. В то же время оборонительные рубежи по Стоходу заняла спешенная кавалерия, так сильно была потрепана гвардия. Служивший в гвардейской кавалерии офицер вспоминал, что в июле под Ковелем «обескровленную пехоту перевели в другое место, севернее, а кавалерию спешили и посадили в окопы вдоль Стохода, ставшего теперь второстепенным фронтом»[434]. Боевой состав гвардейского кавалерийского корпуса к 2 сентября: 521 офицер, 56 пулеметов, 12 191 солдат[435].

В течение осени 1916 г. гвардия продолжала вести позиционные бои в составе Особой армии. Потери теперь были относительно невелики: за 20 ноября – 1 офицер и 15 солдат ранены, 89 контужено, 11 пропало без вести и 4 убито; за 25 ноября – 1 офицер убит и 3 ранено, 91 солдат убит, 293 ранено, 30 контужено, убыль в 4 пулемета и 2 бомбомета[436]. Но гибель гвардейцев подтачивала основы монархии – элитные войска не были выведены в тыл для отдыха и пополнения, что, несомненно, способствовало крушению империи в ходе Февральской революции.

Глава 5. Осень: затухание боев южнее Полесья

Наступление в Карпаты

Ударом 15 июня по правому флангу австро-германского фронта, в общем направлении на Коломыю, русская 9-я армия, которой с августа 1914 г. бессменно командовал генерал от инфантерии Платон Алексеевич Лечицкий, все еще не имевшая значительных резервов, перешла в наступление. Этим были сорваны германские планы крупномасштабного контрнаступления на обоих крайних флангах русского Юго-Западного фронта. Удар русских вынудил противника разбросать свои ресурсы, так как австрийцы уже явно не могли противостоять русскому напору.

24-го числа русские ворвались в Делятынь, отбросив австрийцев в горы. Повторялась ситуация сентября 1914 г., когда откатывавшиеся перед русским напором австро-венгры спешили закрепиться на карпатских перевалах, чтобы не допустить русского вторжения на Венгерскую равнину. Но в 1916 г. австрийские войска были уже не те, что в 1914-м. И, хотя качество русских войск также понизилось, однако у австрийцев положение вещей обстояло хуже.

В 1916 г. австрийцы уже не могли самостоятельно драться с русскими в открытых полевых боях: им требовалась помощь германцев. Если в обороне австрийцы еще кое-как удерживали свои укрепленные за девять месяцев позиции, то после русского прорыва шансов на самостоятельное удержание русских у них уже не оставалось. Громадные потери австрийцев были тому свидетельством: только в Коломыйском сражении австрийская 7-я армия потеряла около 60 тыс. чел. (в том числе ¹/₂ пленными), в то время как русская 9-я армия – не более 25 тыс.

Поэтому с двадцатых чисел июня германские части в большом количестве стали появляться и на пути наступления русской 9-й армии. Немцы сразу же перешли к практике нанесения постоянных контрударов, а командарм-9 не получал ни резервов, ни пополнения в убыли офицерского состава. Когда же 9-ю армию усилили, было уже поздно: немцы успели подкрепить австрийцев, внушить им веру в успех, и началась позиционная, изматывающая силы солдат, борьба в горах.

В конце июня 9-я армия получила на усиление только 79-ю пехотную дивизию (Н. И. Гаврилов) и Уссурийскую конную дивизию (А. М. Крымов). Воевавший в составе уссурийцев будущий белогвардейский атаман Г. М. Семенов вспоминал, что действовавшую в Южных Карпатах конницу вскоре пришлось спешить. Причины этого: «Операции в Карпатах были вдвойне трудны для конницы, как по отсутствию каких-либо путей сообщения, так и по полной бескормице для лошадей. Девственные леса; заоблачная высь гор; неимоверная узость долин, обращающихся в ущелья, настолько затрудняли наше продвижение, что, прорубая лес для прохода пулеметных вьюков и горной артиллерии, мы иногда за сутки проходили не больше 7–8 верст»[437].

Тем не менее результаты первого месяца боев в ходе Брусиловского прорыва для войск 9-й армии были громадны. До конца июня 9-я русская армия фактически уничтожила противостоявшую ей 7-ю австрийскую армию, взяв только в плен 1850 офицеров и 82 тыс. солдат. Однако из техники в руки русских попали лишь 84 орудия и 272 пулемета: К. фон Пфлянцер-Балтин все-таки сумел спасти большую часть технических средств ведения боя для восстановления фронта и продолжения борьбы.

Свое участие в общем июльском наступлении войска 9-й армии обозначили общим порывом 15 июля. Русские корпуса опрокинули врага по всему фронту, прорвав его сразу в нескольких местах: действовавшие группами австрийцы (группы Р. фон Крэвеля и Э. фон Хадфри) были разбросаны 41-м армейским корпусом Л. Н. Бельковича. Трофеями русских стали более 8 тыс. пленных и 21 орудие.

И ведь нельзя сказать, что сводные группы, к образованию которых прибегло австрийское командование, дабы выправить положение на трещавшем фронте, были малыми по своей численности. В группу Э. фон Хадфри входили 21-я и 42-я пехотные дивизии, 42-я гонведная дивизия и 5-я гонведная кавалерийская дивизия. Это – усиленный почти вдвое армейский корпус нормального состава. Вынужденные к импровизации, австрийцы теперь уже собирали все мало-мальски боеспособные части в сводные группы, или усиленные корпуса, оставляя совершенно растрепанные подразделения на второстепенных участках единого оборонительного рубежа. И опять-таки не помогало даже это: фронт удерживала лишь «амальгама» из германских войск, переданных на поддержку союзника.

Новая победа – и снова австрийцы откатываются в Карпаты. И опять командарм-9 не использовал своей кавалерии – 3-го кавалерийского корпуса графа Ф. А. Келлера, не развив успех. Но теперь дело было в объективном факторе – необходимости заслона в Буковине, который и составил корпус генерала Келлера, ибо главные силы армии наступали в совершенно противоположном направлении, оголяя свой левый фланг. В тех условиях, когда все резервы фронта и Ставки шли на ковельское направление, 9-я армия не получала подкреплений в той степени и мере, что были необходимы для решительного разгрома врага.

На следующий день наступление было остановлено, так как противник стал готовить контрудар на русском левом фланге, стягивая туда резервы. В это время 9-я армия разрывалась на две части: ее войска должны были содействовать соседней 7-й армии Д. Г. Щербачева, застрявшей напротив сильно укрепленных позиций Южной германской армии. Подоспевшие германские дивизии подкрепили медленно отступавшие перед русскими войска графа Ф. фон Ботмера, в начале июля сменившего на посту командующего Южной армией А. фон Линзингена, отправленного в Ковельский укрепленный район.

Вследствие разгрома 7-й австрийской армии отдельные подразделения Южной германской армии стали перебрасываться на северный фас наступления русской 9-й армии, вследствие чего линия продвижения корпусов генерала Лечицкого приняла форму дуги, вытянутой в Буковине по центру вплоть до Делатыня. Ядро германской Южной армии составила оперативная группа П. фон Хоффмана, включавшая в себя германские и австрийские части. Также в состав Южной армии входили австрийские 6-й (А. Арц фон Штрауссенбург), 9-й (Р. Краличек) и 13-й (А. Ремен цу Бэренсфельд) армейские корпуса, а также 39-я германская пехотная дивизия Оппельн-Брониковски.

Движение вперед русской 7-й армии представлялось необходимым залогом успеха всех армий фронта, дравшихся не на ковельском направлении, куда шли резервы Ставки. Главнокомандование Юго-Западного фронта предполагало, что удары 11-й и 9-й армий должны будут обнажить фланги германцев, после чего 7-я армия также перейдет в наступление. Поэтому Лечицкий был вынужден наступать главной частью своих сил на линию Станиславов – Галич, то есть – на северном фасе своей армии на северо-запад. Таким образом, наступление в центре строго на запад и в Карпаты (юго-запад) на время должно было неизбежно приостановиться.