Максим Орлов – Жатва Левиафана (Leviathan's Harvest) (страница 4)
Ветров сидел неподвижно, позволяя системам жизнеобеспечения скафандра впрыснуть в кровь очередную дозу стабилизаторов. Его собственное дыхание казалось оглушительным хрипом в абсолютной тишине вакуума. Руки, лежащие на подлокотниках пилотского кресла, дрожали мелкой дрожью — последствие колоссального нервного напряжения и микрострессов, которым подверглось тело во время прокола метрики. Он ненавидел это чувство беспомощности после прыжка. Ненавидел эту слабость.
Он заставил себя поднять руку и активировать бортовой журнал. Голографический интерфейс развернулся перед ним, мерцая холодным синим светом. Пальцы пробежались по меню архивов. Дата: 14 октября 2247 года. Двадцать лет назад. День, который официально считался днём его смерти.
— Запись номер... кхм... последняя, — раздался из динамиков молодой, полный энтузиазма голос. Изображение мигнуло, и на экране появился он сам. Вернее, тот, кем он был когда-то. Лицо без шрамов, взгляд горит научным любопытством, а не усталостью загнанного зверя. Рядом с ним сидела Елена. Её улыбка была теплой, живой. Сейчас эта запись казалась ему кадрами из чужой жизни.
Молодой Ветров на экране повернулся к камере: — Экспериментальный протокол «Прорыв» вступает в финальную фазу. Мы готовы совершить первый межслойный переход. Расчеты показывают, что использование резонансной частоты тау-кварков позволит нам обойти стандартные ограничения гиперпривода и фактически «срезать» путь через смежные слои реальности. Капитан Волков дал добро на запуск. Все системы в норме. Мы... Голос оборвался. Экран заполнился помехами. Но память услужливо дорисовала остальное. Оглушительный гул, идущий, казалось, отовсюду и ниоткуда одновременно. Паника в глазах Елены. Красные вспышки аварийных табло. Искажение пространства прямо внутри кабины, словно само бытие решило пожрать их корабль. Крик второго пилота, которого он силой затолкал в спасательную капсулу. Последнее, что он увидел перед тем, как нажать кнопку катапультирования для неё — это её глаза, полные ужаса и непонимания. А потом — ослепительная белая вспышка, которая сожгла весь остальной мир.
Запись закончилась. Экран погас, вернув Кирилла в уродливую красоту гиперпространства. Он моргнул, прогоняя наваждение. Прошлое мертво. Елена мертва. Тот восторженный идиот тоже мертв. Остался лишь Фантом. Призрак, обреченный вечно бежать по тропе ненужных побед.
Его взгляд упал на инфочип, лежащий на приборной панели рядом с рычагом управления тягой. Маленький кусочек пластика и кремния, полученный им за час до того, как он намеренно раскрыл свое присутствие капитану Волкову. Чип, присланный неизвестным отправителем. Тот самый, что привел его сюда, в систему красного карлика, где сканеры показывали абсолютную пустоту.
Кирилл взял чип. Холодный. Безжизненный. Он вставил его в порт считывания. Процессор «Сапсана» натужно загудел, пытаясь взломать старое флотское шифрование. Прошла минута. Две. На экране побежали строки декодированного текста. Это были не просто координаты. Это был набор параметров: гравитационные константы местной группы звезд, вектор напряженности тахионного поля, частота фонового излучения... Это была карта. Карта невидимого.
Ветров нахмурился. Стандартные сенсоры крейсера показали бы здесь лишь пустоту. Система была ничем не примечательна: тусклый красный карлик, пара газовых гигантов на задворках и облако ледяной пыли. Идеальное место, чтобы спрятаться. Или умереть.
Но данные на чипе говорили о другом. Они описывали точку фокуса, место, где все эти параметры сходились в одной узловой точке. Место аномалии.
Решение пришло мгновенно. Если это ловушка, то он уже в ней. Если нет... то там может быть ответ. Ответ на вопрос, зачем он выжил тогда, двадцать лет назад.
Пальцы легли на штурвал. «Сапсан» был кораблем-разведчиком, созданным для маневров, а не для прямых столкновений. Его сила была в скрытности и скорости. — Активировать экспериментальный сканер, — приказал Ветров. — Принято, капитан, — отозвался мягкий женский голос ИИ. — Запускаю квантовый эхолокатор. Цель: поиск структурных аномалий в метрике пространства-времени.
Из носа перехватчика вырвался тонкий, едва заметный луч бледно-фиолетового света. В отличие от стандартных радаров, посылающих радиоволны, этот импульс уходил «за грань», взаимодействуя с самой тканью реальности. Луч прошел сквозь пылевое облако, не встретив сопротивления, и растворился в пустоте. Несколько секунд ничего не происходило. Затем детекторы взвыли.
На главном экране вспыхнула трехмерная модель. То, что секунду назад казалось однородным полем космической пыли, теперь представляло собой сложную структуру. Внутри облака скрывался объект циклопических размеров. Это была не планета. Не астероид. Это была сфера, идеально гладкая, диаметром в несколько десятков километров. Древняя космическая станция или верфь, погребенная под слоем льда и камня, накопленного за миллионы лет дрейфа.
Сердце Ветрова пропустило удар. Вот оно. То, ради чего он жил все эти годы. То, что он искал, блуждая от системы к системе, оставляя за собой лишь слухи и легенды о призраке.
— Подготовить стыковочные захваты. Режим полной маскировки. Курс на объект. «Сапсан» плавно скользнул вперед, исчезая в тени гигантской древней конструкции. Он вернулся домой.
«Сапсан» плавно скользнул вперёд, исчезая в тени гигантской древней конструкции. Он вернулся домой.
Это чувство не было похоже на триумф или радость спасения. Это была холодная, звенящая пустота внутри, которая наконец-то заполнилась смыслом. Двадцать лет он был щепкой в океане космоса, гонимой ветрами случайных прыжков и необходимостью выживать. Теперь же течение принесло его к источнику. К началу всех его бед... и, возможно, к концу.
Корабль медленно погружался в густую тьму, которую не могли пробить даже мощные прожекторы «Сапсана». Лучи света вязли в облаке космической пыли, словно в толще мутной воды, освещая лишь мириады мелких ледяных кристаллов. Ветров отключил внешнее освещение полностью, полагаясь только на данные с термальных и гравитационных сканеров. Древняя станция на экране выглядела как идеальный чёрный шар, поглощающий любое излучение. Она казалась мёртвой, но приборы улавливали едва заметное эхо — слабое, ритмичное пульсирование энергии глубоко в её ядре. Сердце гиганта билось, пусть и очень медленно.
— Стыковочные захваты активированы, — бесстрастно доложил бортовой ИИ. — Обнаружены стандартные узлы крепления на поверхности объекта. Вероятность успешной магнитной стыковки — девяносто восемь процентов. — Не нужно стандартной стыковки, — хрипло отозвался Ветров. Его голос звучал чужим даже для него самого. — Активируй гравитационный якорь. Мы не будем садиться на эту гробницу. Мы просто привяжем себя к ней.
Перехватчик выпустил тонкий, почти невидимый трос из карбида кремния, усиленного мононитью. Трос вонзился в тёмную поверхность станции, впиваясь в неизвестный материал с лёгкостью шприца, входящего в кожу. Затем последовал короткий импульс от гравитационного захвата, создавая точку притяжения между двумя кораблями. «Сапсан» дёрнулся и замер, прочно закрепившись на обшивке левиафана.
Ветров отстегнул ремни безопасности. Тело протестовало против каждого движения, мышцы затекли от долгого пребывания в одной позе. Но адреналин, смешанный с предвкушением открытия, гнал усталость прочь. Он подошёл к нише со скафандром. Это был не стандартный флотский костюм жизнеобеспечения. Это был его собственный проект, собранный из трофеев и деталей, купленных на чёрных рынках окраинных миров. Гибкий экзоскелет, способный выдержать колоссальное давление, встроенный плазменный резак и система замкнутого дыхания с ресурсом на сорок восемь часов.
Процесс облачения был отработан до автоматизма. Шлем глухо щёлкнул, герметизируя соединение. На забрале шлема тут же вспыхнули показатели систем: давление, уровень кислорода, статус связи. Связь. Он колебался секунду. Включать ли маячок? Если Волков всё-таки вычислит его траекторию и появится здесь, сигнал станет путеводной нитью прямо к нему. Но рискнуть стоило.
— Канал открыт, капитан Волков, — произнёс он в пустоту, зная, что крейсер сейчас может находиться за десятки световых минут отсюда. — Я нашёл то, что искал. Ты слышишь меня? Я на месте. Я спускаюсь внутрь.
Ответом ему была лишь тишина космоса. Удовлетворённо кивнув самому себе, Фантом активировал внешний шлюз. Воздух с шипением покинул переходную камеру, а затем створка люка медленно ушла вверх, открывая вид на бездну.
Перед ним простиралась поверхность станции. Она не была похожа на металл человеческих кораблей. Скорее, она напоминала застывшую вулканическую породу — гладкую, без единого шва или заклёпки. Ни царапин от микрометеоритов, ни следов эрозии. Время казалось бессильным перед этим материалом. Ветров включил магнитные подошвы ботинок и сделал первый шаг наружу.
Звук его дыхания в шлеме казался оглушительным. Он оттолкнулся от борта своего корабля и плавно опустился на обшивку древнего сооружения. Под ногами ощущалась твёрдая, нерушимая твердь. Он посветил фонарём, прикреплённым к запястью. Луч выхватил из темноты идеально круглое отверстие шлюза. Оно было открыто. Кто-то или что-то ждало его внутри. Или, наоборот, приглашало войти, чтобы никогда не выйти обратно.