Максим Орлов – Жатва Левиафана (Leviathan's Harvest) (страница 3)
Связь начала прерываться помехами. Фантом проверил показания сканеров. Крейсер начал медленное маневрирование, занимая позицию для атаки. Игра затянулась. — У меня мало времени, — отрезал он. — Запомни наш разговор. И передай своему адмиралу: пусть молятся своим спящим Богам. Скоро они проснутся. Потому что вольному — воля.
Канал связи схлопнулся. Наступила тишина.
Волков сорвал гарнитуру и швырнул её на пульт. Лицо его побелело от ярости и страха. — Локализовать точку выхода! Немедленно! — рявкнул он. — Артиллерия! Боевая готовность! Цель не уничтожать! Повторяю, цель не уничтожать! Попытка принудительной стыковки!
— Капитан, он набирает скорость! — доложил Чанг. — Курс... курс хаотичный, но вектор направлен на периферию системы! Он уходит в глубокий космос!
— За ним! Полный вперед! Инженерный, мне нужна вся мощность, что есть в реакторе! Старпом, готовьте абордажную команду!
Рубка наполнилась гулом сирены и отрывистыми командами. «Гордость Авроры» вздрогнула всем корпусом, когда маршевые двигатели вышли на форсажный режим. Огромный крейсер ринулся в погоню за призраком своего прошлого.
А «Сапсан» уже растворялся во тьме. Фантом активировал навигационный компьютер, вводя координаты прыжка, полученные вместе с тем загадочным сообщением. Пальцы его дрожали не от страха, а от предвкушения финала.
Он посмотрел на свое отражение в черном стекле обзорного экрана. Изможденное лицо, покрытое сеткой старых шрамов и новых морщин. Глаза, в которых плескалась пустота тысячи миров. — Куда ты идешь столько лет? — прошептал он сам себе, повторяя слова песни, ставшей его проклятием и гимном.
Ответа не было. Лишь равнодушные звезды смотрели на него в ответ. Он коснулся панели гиперпрыжка. Корабль окутался сияющим коконом защитного поля. Пространство перед носом «Сапсана» начало изгибаться, закручиваясь в спираль.
— По тропе неизбежных падений и взлетов... — закончил он фразу и нажал на спуск.
Пространство лопнуло. Маленький перехватчик исчез, оставив после себя лишь гравитационную волну, ударившую по сенсорам преследующего его крейсера. Волков, глядя на исчезающую точку на радаре, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он потерял его. Снова. Но теперь он знал правду. Этот безумец действительно способен сломать мир. И остановить его может только тот, кто знает его лучше всех.
Капитан третьего ранга Илья Волков развернулся к главному экрану, где среди звезд зияла дыра, оставленная ушедшим кораблем. — Курс на штаб флота, — приказал он рулевому мертвым голосом. — Максимальная скорость. У меня есть информация для адмирала Ковалевского. Информация, которая ему очень не понравится.
Глава 2. Мёртвый
остов
Пространство за главным обзорным экраном перестало быть чернильной бездной и превратилось в кипящий котел чистой энергии. Звезды не исчезли — они вытянулись в длинные, ослепительно-белые штрихи, которые тут же начали сворачиваться в тугую спираль вокруг центральной точки, где материализовался крейсер. Это было не просто перемещение; это было насильственное протыкание ткани реальности кораблем размером с небольшой город.
Корабль содрогнулся всем своим многотонным корпусом. Низкий, утробный гул маршевых двигателей сменился пронзительным визгом компенсаторов инерции, пытающихся спасти экипаж от сокрушительной перегрузки. На мостике этот звук был почти неслышен, отсекаемый системами звукоизоляции, но он ощущался физически — как вибрация, проходящая сквозь кости и заставляющая зубы сжиматься до хруста.
Капитан третьего ранга Илья Волков даже не моргнул. Он сидел в своем командирском кресле, намертво вцепившись в подлокотники. Его взгляд был прикован к тактической сфере, висящей над центром управления. Внутри сферы вращалась трехмерная модель системы Проксима Центавра B, которую они только что покинули. Сейчас она была окрашена в успокаивающий синий цвет — зона безопасности. Но по мере того, как бортовой компьютер обрабатывал данные прыжка, система меняла цвет на нейтральный серый, а затем... на тревожный оранжевый. Они были здесь. В неизвестности.
— Переход завершен, — голос старшего помощника Соколова прозвучал непривычно глухо, словно его пропустили через слой ваты. — Все системы стабильны. Реактор в зеленой зоне. Инерционные демпферы на девяноста процентах эффективности.
Волков медленно выдохнул, разжимая побелевшие костяшки пальцев. Боль в суставах была привычным напоминанием о том, что он все еще жив, все еще человек, а не просто придаток к этой титанической машине.
— Доклад о повреждениях, — бросил он, активируя общую связь. — Незначительные деформации обшивки в секторах Бета-7 и Гамма-4, — немедленно отозвался монотонный голос главного инженера из машинного отделения. — Герметичность не нарушена. Повреждения в пределах допусков. — Отлично, — кивнул Волков, хотя инженер его не видел. — Раджпут, держите реактор на ста десяти процентах. Мне нужна вся скорость, какую вы можете выжать, не превратив корабль в сверхновую. В ответ раздалось лишь приглушенное ворчание, которое можно было расценить как согласие.
Тактическая сфера вспыхнула ярче, когда сканеры дальнего действия начали прощупывать окружающий космос. Минута тянулась мучительно долго. Десять секунд. Двадцать. Сорок.
— Капитан, — лейтенант Чанг, сидевший за пультом сенсорного контроля, поднял голову от своих мониторов. Его лицо, освещенное холодным светом дисплеев, выглядело напряженным. — Предварительный анализ метрики... Мы поймали эхо. Очень слабое, едва заметное возмущение гравитационного поля. След остывает.
Волков резко развернулся к нему. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Есть! Он был здесь. Всего несколько минут назад.
— Координаты! Курс на точку выхода! — Уже рассчитываю, капитан, — пальцы Чанга порхали над голографической клавиатурой. — Вектор три-семь-два, отметка восемнадцать...
На главном экране вектор курса наложился на звездную карту. Тонкая красная линия прорезала пустоту, указывая направление погони. «Гордость Авроры», огромный хищник, почуявший след добычи, начал плавный разворот. Маршевые двигатели выплюнули столбы раскаленной плазмы, и крейсер рванулся вперед, пожирая световые секунды.
Волков позволил себе короткую, жесткую усмешку. Кирилл думал, что сможет скрыться. Что годы сделают его неуловимым призраком. Но технологии флота не стояли на месте. А охотничий инстинкт самого Волкова обострился до предела. Ты заманил меня сюда, старый друг. Или враг? Теперь ты заплатишь за эту дерзость.
Он нажал кнопку внутренней связи, переключаясь на защищенный канал штаба флота. — Говорит Волков. Объект обнаружен. Начинаю преследование. Прошу подтверждение приказа на захват или уничтожение.
Ответ пришел спустя полторы минуты — время, необходимое сигналу, чтобы преодолеть расстояние до ближайшей ретрансляционной станции. Голос адмирала Ковалевского был сух и лишен эмоций: — Подтверждаю. Приказ остается в силе. Найдите его, Волков. Используйте любые средства. Это ваш шанс искупить вину за Тау Кита. Не подведите флот.
Связь оборвалась. Экран погас. Искупление. Вот как это называлось. Волков смотрел на удаляющуюся красную точку на радаре — «Сапсан». Для адмирала это была операция. Для экипажа — боевая задача. А для него... это было личное.
— Капитан, — снова подал голос Чанг. — Я прогнал сигнатуры через аналитический кластер. Характеристики разрыва метрики совпадают с данными инцидента у Проциона двадцатилетней давности. Это он. Без сомнений.
Волков ничего не ответил. Он лишь крепче сжал челюсти. Инцидент у Проциона. Официально — катастрофа при испытании экспериментального двигателя. Неофициально... неофициально это был провал проекта «Прорыв» и конец карьеры одного талантливого пилота. Конец жизни Кирилла Ветрова. Так им тогда сказали.
— Приготовиться к ускорению, — наконец произнес Волков, и его голос зазвучал как скрежет металла. — Всем постам — полная боевая готовность. Мы идем за ним в самую тьму.
Крейсер «Гордость Авроры» нырнул в пустоту, следуя за тенью корабля-призрака. Погоня началась по-настоящему.
Выход из прыжка был подобен удару молота по наковальне сознания. Реальность, которую Кирилл Ветров привык называть «нормальной», смялась в комок и вывернулась наизнанку, чтобы затем со скрежещущим хрустом вернуться в исходное состояние. На долю секунды он перестал существовать как физическое тело, превратившись в чистую информацию, поток данных, размазанный по бесконечности. А потом боль вернулась. Тупая, ноющая боль в каждой клетке организма, протестующей против подобного надругательства над законами физики.
Мир за обзорным экраном перестал быть чернильной бездной. Он превратился в сюрреалистическую картину безумного художника. Пространство здесь не было пустотой; оно было плотной, вязкой субстанцией, пронизанной извивающимися жгутами энергии цвета индиго и ядовито-зеленого. Эти потоки медленно текли справа налево, словно река из жидкого света, закручиваясь в спирали и образуя геометрические фигуры, которые невозможно описать языком евклидовой геометрии. Они пульсировали в такт какому-то неслышимому ритму, вызывая резь в глазах даже через поляризационные фильтры экрана.