Максим Орлов – Жатва Левиафана (Leviathan's Harvest) (страница 6)
—
«Сапсан» был свободен. Но он был не один.
На мостике «Гордости Авроры» тактические экраны вспыхнули красным.
— Капитан! Фиксирую колоссальный выброс энергии! — доложил лейтенант Чанг. — Это не термоядерный взрыв! Гравитационный профиль объекта меняется! Он... он увеличивает свою массу и плотность!
Волков оттолкнул его от консоли. На тактическом дисплее сфера, которую они только что обнаружили, больше не была пассивной мишенью. Её идеально черная поверхность начала пульсировать изнутри темно-багровым светом, словно раскаляясь до звездных температур.
— Он активировал щиты! — доложил оператор защитных систем. — Плотность поля растет по экспоненте! Наши сканеры не могут пробиться!
— Где Ветров?! Где этот чертов «Сапсан»?!
— Вижу его! — крикнул Чанг. — Он отстыковался от объекта и пытается уйти на маневровых! Капитан, он... он убегает!
На радаре маленькая зеленая точка «Сапсана» отделилась от гигантской красной сферы и рванулась в сторону, пытаясь скрыться в хаосе пылевого облака.
— Инженерный! Полную мощность на двигатели! Артиллерия! Главный калибр — цель «Сапсан»! Огонь на поражение!
«Гордость Авроры» содрогнулась всем корпусом от резкого ускорения и залпа носовых орудий.
Внутри пылевого облака
«Сапсан» метался между ледяными глыбами и потоками пыли на невероятной для такой среды скорости.
— Огонь! — скомандовал Волков.
Носовые плазменные орудия крейсера выплюнули сгустки раскаленной материи. Выстрелы были идеально точны... но они не достигли цели. В метре от корпуса перехватчика пространство вдруг исказилось, пошло концентрическими волнами искажения, и сгустки плазмы просто... исчезли, аннигилировав при контакте с полем неизвестной природы.
— Что за черт?! — выдохнул Соколов. — Активирована неизвестная система защиты! Наши выстрелы нейтрализуются полем!
«Сапсан» тем временем совершил немыслимый маневр: он развернулся на месте на 180 градусов, используя лишь маневровые дюзы, и дал полный ход прямо навстречу крейсеру.
— Он идет на таран? Он спятил?!
Волков понял всё мгновенно. Это был не таран. Это был вызов. — Рулевой! Не менять курс! Держать его на прицеле!
«Сапсан» проскочил мимо борта крейсера в каких-то двухстах метрах, осыпав обшивку «Гордости Авроры» градом микрометеоритов.
И в этот момент станция ответила.
Из её северного полюса вырвался не луч света, а столб абсолютной черноты. Это был не лазер или плазма. Это был разрыв в самой ткани пространства-времени, который прорезал пылевое облако и ударил точно в то место, где секунду назад находился «Сапсан». Пространство схлопнулось со звуком рвущейся ткани реальности (хотя в вакууме не было звука). Там, где прошел луч, образовалась дыра в никуда, а затем пространство схлопнулось обратно с ослепительной вспышкой аннигиляции материи.
Луч прошел мимо перехватчика всего на несколько метров. Но он не прошел мимо крейсера.
Луч ударил «Гордость Аврору» в кормовую часть. Защитные экраны крейсера вспыхнули всеми цветами спектра, пытаясь отразить удар, но их тут же перегрузило и снесло. Луч пронзил броню как масло, прошел сквозь машинное отделение и вышел через нос корабля.
Мостик погрузился во тьму на долю секунды. Аварийное освещение вспыхнуло тусклым оранжевым светом. — ПОПАДАНИЕ! — крикнул кто-то.
Волкова швырнуло на палубу с такой силой, что он услышал хруст собственных ребер. По всему кораблю разнесся скрежет рвущегося металла и вой сирен декомпрессии. — Отчет о повреждениях! Живо! Старпом Соколов уже пытался подняться с пола, держась за окровавленный висок. — Капитан... Кормовые отсеки... их просто нет. Реактор нестабилен!
На тактическом экране было видно, как «Сапсан» сбрасывает остатки маскировочного поля и уходит в глубокий космос по единственно чистому вектору.
А затем станция заговорила снова. Но теперь её сигнал услышали все на борту крейсера. Он звучал не в наушниках, а прямо в голове у каждого человека. Это была не мысль, а подавляющая волю директива. «УХОДИТЕ». «ЭТО МЕСТО НЕ ДЛЯ ВАС».
Крейсер «Гордость Авроры», искалеченный гигант, беспомощно вращался в пустоте. Охота была окончена. Добыча оказалась не по зубам охотнику. Илья Волков, лежа на полу разрушенного мостика и сплевывая кровь, смотрел на тактический экран, где маленькая точка «Сапсана» исчезала навсегда. Он проиграл. Но главное — он выжил, чтобы доложить о том ужасе и величии, свидетелем которого он стал.
Понял. Убираем все упоминания «пустоты», «эха», «интерфейса» и «разлома реальности». Сфокусируемся на прямом нейронном контакте и физических аспектах.
Сознание Кирилла Ветрова перестало быть человеческим. Оно стало чем-то иным, распределённым. Он больше не чувствовал своего тела, своих старых шрамов, боли в мышцах. Границы его личности истончились и расширились, сливаясь с колоссальной, невообразимой логической структурой станции. Он ощущал каждый кубический километр окружающего космоса, каждый атом в толще обшивки, каждый квант энергии в пульсирующем ядре.
Кристалл перед ним был не просто источником питания. Это был якорь, удерживающий в этой реальности нечто гораздо более древнее и сложное. И теперь это «нечто» было связано с ним напрямую.
Ветров «кивнул», хотя его физическое тело осталось неподвижным. Он чувствовал приближение крейсера как лёгкое, ритмичное давление на гравитационную ткань пространства — медлительный, но мощный пульс. Огромный корабль казался ему неповоротливым и неуклюжим, похожим на кита, пытающегося поймать дельфина в узком проливе.
И станция подчинилась. Его восприятие расширилось, охватывая пространство в миллионы кубических километров. Он увидел «Гордость Аврору» целиком: её километровый бронированный корпус, раскалённые дюзы маршевых двигателей, слепящие вспышки плазменных орудий. Он видел не просто корабль — он видел его структуру. Видел уязвимые точки, где броня была тоньше, где энергетические шины шли слишком близко к внешней обшивке.
Он увидел и экипаж. Сотни живых существ, запертых в металлической коробке. Их сердца бились в разном ритме, их мозги излучали слабые электромагнитные импульсы страха и ярости. Они были... интересны.
На мостике крейсера Илья Волков с трудом поднялся на ноги, опираясь на руку старпома Соколова. Палуба была перекошена, гравитация работала с перебоями. — Рулевой! — хрипло крикнул он. — Выровнять корабль! Дайте мне вектор на цель! — Невозможно, капитан! — отозвался дрожащий голос из рубки навигации. — Реактор нестабилен! Если мы дадим тягу больше десяти процентов, он пойдёт вразнос! — Тогда стреляйте! Артиллерия! Огонь из всего, что у нас есть!
Крейсер снова содрогнулся от залпа. Десятки торпед и плазменных зарядов устремились к «Сапсану» и к пульсирующей сфере станции.
Ветров наблюдал за этим с абсолютным спокойствием. Снаряды приближались к его кораблю... а затем траектории их полёта начали искажаться. Пространство вокруг «Сапсана» пошло лёгкой рябью. Снаряды не взрывались — они просто сходили с курса, врезаясь в случайные ледяные глыбы или исчезая в бездне космоса.
Затем его внимание переключилось на главный калибр крейсера. Огромный конденсатор накапливал заряд для выстрела чудовищной разрушительной силы. Ветров «протянул» своё новое восприятие к этому механизму. Он не видел проводов и реле, он видел потоки энергии.
И он их... перенаправил.
На долю секунды энергетическая система «Гордости Авроры» вышла из-под контроля. Мощность, предназначавшаяся для главного орудия, хлынула обратно в энергосеть корабля по кратчайшему пути. Мостик озарился ослепительной вспышкой короткого замыкания. Консоли взорвались снопами искр, людей отбросило ударной волной электромагнитного импульса.
— Капитан! — закричал Соколов, закрывая лицо рукой. — Мы потеряли управление огнём!
Волков смотрел на тактический экран и понимал: всё кончено. Они не могут ни догнать его, ни причинить вред. Они были динозаврами, пытающимися укусить пулю.
Ветров перевёл взгляд на кристалл перед собой. Связь была установлена полностью. Он чувствовал первозданную мощь, запертую здесь тысячелетия назад.
Ветров закрыл свои человеческие глаза. Когда он их откроет, это будет уже не Кирилл Ветров. Это будет нечто иное.
Мостик «Гордости Авроры» был похож на поле боя после артобстрела. Воздух был сизым от дыма, пахло озоном и горелой изоляцией. Половина консолей была мертва, их экраны черны и безжизненны. Другая половина мигала тревожными красными огнями, создавая на стенах рубки зловещий, пульсирующий узор. Палуба была перекошена на несколько градусов, и от этого казалось, что весь огромный корабль накренился и вот-вот соскользнёт в бездну.