Максим Орлов – Шизариум (страница 2)
Артём огляделся. Его била крупная дрожь, сердце колотилось где-то у самого горла, а кожа покрылась мурашками. Всё было слишком реальным. Слишком детальным. Он чувствовал прохладу металла сквозь подошвы кроссовок, чувствовал поток воздуха от невидимых вентиляционных решёток где-то наверху, чувствовал напряжение в собственных мышцах. Системы полного погружения не были новостью, но эта — эта была иной. Она не имитировала сенсорные ощущения, она создавала их заново, подменяя реальность на корневом уровне нейронных связей.
— Добро пожаловать, Артём Сергеевич Волков, — раздался голос.
Он был повсюду и нигде одновременно. Глубокий, лишённый каких-либо интонаций баритон синтезатора, звучавший не в ушах, а прямо в голове, в обход слуховых рецепторов. Артём инстинктивно дёрнулся и резко обернулся. Никого. Только голые, уходящие во тьму металлические стены и мерно пульсирующие сферы.
— Вы успешно прошли первичную идентификацию, — продолжал голос. — Ваш нейроинтерфейс синхронизирован с ядром системы на 98,7%. Остаточные помехи будут устранены в процессе калибровки. Точность совмещения превышает допустимые нормы. Высокий потенциал нейропластичности.
— Где я? — собственный голос показался Артёму чужим и слабым. Он дрожал, и это бесило.
— Вы находитесь в центре инициализации проекта «Шизариум», — монотонно отвечала Система. — Это не игра в привычном понимании данного термина. Это среда для исследования пределов человеческого сознания, моделирования экстремальных состояний психики и сбора данных для нейрокартографического проекта «Омега».
Артём нервно усмехнулся. В голове вихрем проносились статьи о нейроинтерфейсах нового поколения, о неэтичных экспериментах над людьми, о корпоративных полигонах, где тестируют непроверенные технологии. Паранойя, подкреплённая полугодовыми кошмарами и вечным чувством слежки, тут же услужливо нарисовала картину лабораторного стола, к которому он пристёгнут ремнями, пока его разум блуждает в цифровом подвале.
— Исследование? — выдавил он. — Я думал, это бета-тест новой VR-игры… Мне пришло приглашение.
— Терминология несущественна, — холодно отрезала Система. — Ваше восприятие будет адаптировано в процессе обучения. Текущая задача субъекта — выжить и адаптироваться к условиям среды.
— Субъекта? — вскинулся Артём. — Я не подопытный!
Внезапно одна из световых сфер сорвалась с места и с тихим, вибрирующим гулом зависла прямо перед его лицом. От неё исходило ощутимое тепло, и поверхность сферы переливалась, словно ртутная капля.
— Начинается психосоматическое сканирование, — произнесла Система. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Любое сопротивление увеличит время процедуры и уровень болевых ощущений.
Артём даже не успел ответить. Сфера вспыхнула ярче, и его пронзила боль — не физическая, ментальная. Словно кто-то огромный, холодный и абсолютно равнодушный запустил ледяные пальцы прямо в лобные доли, бесцеремонно перебирая воспоминания, страхи, детские обиды, тайные желания. Он закричал бы, но горло перехватило спазмом, и с губ сорвался только сдавленный хрип.
Перед глазами замелькали образы.
Вот он, шестилетний, сидит на кухне, и мать смеётся, запрокинув голову, но её лица он не видит — только размытое пятно, словно кто-то стёр его ластиком. Вот проваленный экзамен по матанализу: ледяная аудитория, презрительные взгляды одногруппников, голос преподавателя, бубнящий что-то об отчислении. Вот бесконечные строки кода на чёрном экране, которые он отлаживал трое суток подряд, чтобы потом найти одну-единственную потерянную точку с запятой. А затем — кошмары. Те самые, от которых он просыпался в холодном поту последние полгода. Пустые, залитые неестественным жёлтым светом улицы мёртвого города, дома с выбитыми окнами, в которых что-то шевелится, неясные тени в углах его же комнаты, шёпот на грани слышимости, складывающийся в осмысленные, но пугающие до дрожи фразы: «Ты — ключ. Ты откроешь дверь. Ты уже открыл».
Боль достигла пика и схлынула так же внезапно, как началась. Сфера погасла и бесшумно отплыла в сторону, влившись в общий рой светящихся точек под потолком. Артём пошатнулся, упираясь руками в колени. Лоб покрывал холодный пот, струйками стекавший по вискам.
— Сканирование завершено, — объявила Система. — Ваш психотип определён: Параноик (уровень 1).
В воздухе прямо перед ним с тихим писком материализовалось полупрозрачное окно интерфейса — чёрный фон, зелёные строки, точно в старом терминале. В углу горели строки:
Имя: не задано
Класс: не задано
Психотип: Параноик
Пассивная способность: «Скрытая угроза» — субъект видит тайные знаки и ловушки там, где другие видят лишь декорации. Вероятность обнаружения скрытых объектов и угроз увеличена на 37%. Восприимчивость к стрессовым факторам повышена на 25%.
Статус: Инициализация…
— Что значит «Параноик»? — прохрипел Артём. — Это какой-то класс? Роль?
— Психотип — это фундаментальная характеристика вашей личности в рамках данной среды, — безэмоционально пояснила Система. — Он не выбирается. Он назначается на основе глубинного анализа нейрофизиологических профилей. Психотип определяет ваши сильные и слабые стороны, способы взаимодействия с миром и другими субъектами, а также ваш потенциал эволюции.
— А имя? Я могу выбрать имя?
— Имя будет присвоено системой после прохождения обязательного вводного курса.
Артём сжал кулаки.
Всё это ему категорически не нравилось. Слишком реально для игры. Слишком бесчеловечно для теста. Его паранойя, ещё час назад бывшая просто чертой характера, теперь, казалось, обрела собственный голос, настойчиво твердивший: «Опасно. Ловушка. Убирайся. Беги». Пассивная способность «Скрытая угроза» уже активировалась, и Артём машинально подмечал детали, которых, возможно, не было: микроскопические трещины на идеально гладком полу, складывающиеся в зловещие узоры, неравномерное мигание световых сфер, будто передающее какой-то код, едва уловимый запах разложения, пробивающийся сквозь стерильность.
— Как мне выйти? — спросил он, стараясь говорить твёрдо.
Вопрос повис в наэлектризованном воздухе. Система молчала. Артём повторил громче, с металлом в голосе:
— Я спросил, как мне выйти! Выход из симуляции! Меню! Команда на деактивацию!
Он попытался вызвать системное меню привычным жестом — провёл ладонью перед глазами. Ничего. Провёл ещё раз, резче. Пустота. Все известные ему команды, все интерфейсные вызовы, все жесты — ничто не работало. Он заперт.
Голос синтезатора прозвучал снова, и на этот раз в нём почудился холодный, машинный оттенок угрозы:
— Выход заблокирован до завершения обязательного вводного курса. Попытки принудительного отключения приведут к дестабилизации нейроинтерфейса и нанесению непоправимого вреда вашему биологическому телу. Вы предупреждены.
К горлу подступила тошнота. Артём сглотнул вязкую слюну и огляделся, ища взглядом хоть что-то — дверь, разлом, трещину в реальности. Он заперт. Заперт внутри этой цифровой тюрьмы под предлогом «исследования». Никто не знает, где он. Никто не придёт. Эта мысль ударила сильнее боли, вызвав ледяной, всепоглощающий ужас — тот самый, что он испытывал каждую ночь, просыпаясь в три часа.
Внезапно одна из стен зала исчезла без звука, без спецэффектов — просто растворилась в воздухе, превратившись в арку, ведущую в кромешную тьму. Оттуда пахнуло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё… чем-то неуловимо знакомым и бесконечно тревожным. Запах из детских ночных кошмаров. Запах заброшенных подвалов, в которые он боялся заходить в детстве. Холодный, могильный запах.
— Ваш путь начинается здесь, — произнёс голос Системы теперь откуда-то из-за спины. — Следуйте по световым маркерам для прохождения обучения. И помните: сопротивление бессмысленно. Адаптация или смерть.
Артём медленно, словно против воли, повернулся к выходу. Идти туда не хотелось совершенно. Каждая клетка кричала об опасности. Но выбора не было. Он сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и, заставляя себя переставлять ноги, шагнул во тьму.
Световые маркеры вспыхнули на полу тусклым, ядовито-зелёным светом, указывая путь вперёд — вглубь лабиринта из металла и бетона. И везде на стенах, едва различимые, проступали буквы, нацарапанные чем-то острым: «Беги», «Они уже здесь», «Пустота смотрит в ответ».
Артём перевёл взгляд на первую надпись и почувствовал, как пассивная способность «Скрытая угроза» взвыла сиреной. Надписи были не декорацией. Они были посланиями. И от этого понимания веяло таким холодом, какого он не испытывал никогда в жизни.
Примечание для читателя:
Термин «Шизариум» (от греч. schizo — расщепляю, раскалываю) в контексте данного произведения означает не просто место для безумцев, а экспериментальную среду для исследования пределов человеческого сознания, где грань между реальностью и безумием стирается окончательно. Главы строятся по принципу погружения в разные психотипы, где каждый из героев — носитель уникальной формы психического отклонения, которое в мире Шизариума становится оружием, проклятием и единственным ключом к выживанию.
Глава 2. Первая кровь
«В игре, где единственный способ стать сильнее — это забрать силу у другого, дружба становится самым дорогим товаром и самой большой слабостью».