Максим Орлов – Мёртвый штиль (страница 2)

Бот вздрогнул, отсоединяясь от шлюза «Сармата». Короткий импульс маневровых двигателей бросил их к борту мёртвого транспортника.

Артём смотрел на приближающуюся громаду корабля через визор шлема. Металл обшивки был изъеден космической пылью и микрометеоритами до состояния лунного ландшафта. Название «Аргонавт» едва читалось на потемневшей пластине над шлюзом.

Бот мягко коснулся обшивки магнитными захватами.

Штурмовики первыми выбрались наружу, быстро закрепляя страховочные тросы и разворачивая мобильные щиты у входа в шлюзовую камеру. Шептун уже подключал свой терминал к внешнему порту управления кораблём через длинный оптоволоконный кабель — беспроводная связь могла быть небезопасной или отсутствовать вовсе.

Артём шагнул последним, чувствуя привычную тяжесть скафандра и холод пустоты за тонкой преградой бронированного стекла шлема.

Шептун работал молча и быстро: — Шлюз разблокирован... Внутренняя атмосфера... есть! Давление низкое, но дышать можно без масок внутри брони... Системы безопасности отключены... Я внутри их сети...

Створки шлюза дрогнули и медленно разошлись в стороны, открывая тёмный зев переходного тамбура. Изнутри пахнуло холодом и затхлостью — запахом давно покинутого места.

Штурмовики вошли первыми, их штурмовые винтовки с интегрированными подствольными гранатомётами были готовы к бою. Артём последовал за ними, активировав встроенный в перчатку сканер жизненных форм.

Корабль встретил их тишиной и тьмой. Аварийное освещение работало вполсилы, бросая длинные тени от фигур в тяжёлой броне на металлические стены коридоров.

Сканер показывал две сигнатуры жизненных форм впереди по правому борту, в медицинском отсеке или рядом с ним. Слабые сигналы пульсировали неровно — признак болезни или сильного истощения.

Они двигались быстро и бесшумно для своей массы, прикрывая друг друга на перекрёстках коридоров. Наконец они остановились у полуоткрытой двери с надписью «МЕДБЛОК».

Артём жестом приказал штурмовикам держать позицию и осторожно заглянул внутрь через щель двери при помощи миниатюрной камеры-зонда на гибком тросике.

Внутри было двое: мужчина и женщина в потрёпанных рабочих комбинезонах без опознавательных знаков корпорации или флота Федерации. Они выглядели измождёнными до предела — кожа бледная до серости, под глазами тёмные круги от хронического недосыпа и боли.

Мужчина сидел на полу и дрожал всем телом так сильно, что это было видно даже через камеру зонда; у него дрожала левая рука так сильно, что это было видно даже через камеру зонда. Женщина же сидела спиной к двери, склонившись над каким-то прибором, который слабо светился синим светом.

Они были безоружны и выглядели скорее жертвами, чем угрозой, но Артём слишком долго воевал, чтобы доверять первому впечатлению.

Он вошёл первым, держа оружие стволом вниз, но готовым к бою: — Не двигаться! Служба Министерства ненужных дел! Назовите себя!

Женщина вздрогнула, но не обернулась, продолжая быстро печатать что-то на голографической клавиатуре. Мужчина же поднял голову; его глаза были мутными от боли, но в них промелькнуло что-то похожее на облегчение: — Наконец-то... Мы думали вы пиратский рейдер...

Голос женщины прозвучал глухо, но твёрдо: — Мы беженцы из колонии «Надежда». Мы инженеры. Нас преследуют за то, что мы знаем правду о нейроимплантов.

Артём переглянулся со штурмовиком. Он слышал о колонии «Надежда»: карантин, слухи о массовых психозах. Но правда о причинах катастрофы была похоронена под грифами секретности.

Он сделал шаг вперёд; его визор сканировал их импланты. Данные мелькали перед глазами слишком быстро, чтобы осознать всё сразу, но главное он увидел: класс имплантов устаревший; версия прошивки дефектная; статус критический.

Они были живыми мертвецами. Их тела уже начали отказывать, подчиняясь программе самоуничтожения, заложенной кем-то очень далеко отсюда.

Он посмотрел на женщину, которая наконец повернулась к нему. В её глазах не было страха — только бесконечная усталость: — Вы должны нам помочь. У нас есть данные. Доказательства того, что это было сделано намеренно. Мы можем остановить это.

Артём молчал. Он смотрел на них двоих — призраков из прошлого мира, стоящих на пороге смерти — и понимал: его личный ад только начинается. Потому что иногда быть ненужным значит стать единственным, кто может изменить всё.

Глава 2. Слепой прыжок

Вакуум внутри «Аргонавта» пах перегретым металлом и страхом. Тишина, наступившая после закрытия шлюза, была обманчивой. В нейроинтерфейсе Артёма пульсировали алые предупреждения, а в ушах стучала кровь, заглушая хриплое дыхание беглецов.

— Волков, приём! — голос Орлова в наушнике звучал как из глубокой бочки, прерываемый треском помех. — У нас гости. И это не патруль.

Артём бросил взгляд на тактическую проекцию. Две новые сигнатуры стремительно сокращали дистанцию. Одна двигалась хищно, расчётливо — корпоративный крейсер. Вторая шла ломаным курсом, заходя с фланга — пираты «Мёртвого штиля». Они почуяли кровь.

— Капитан, мы на борту. Объект захвачен. У нас двое выживших... гражданских.

— К чёрту гражданских! — рявкнул Орлов. — У вас минута на эвакуацию, или мы уходим! «Сармат» не выдержит боя с двумя крейсерами!

Артём посмотрел на Лену и Кирилла. Женщина сидела на полу, обхватив голову руками — её имплант «Техник-Про» работал на износ, пытаясь стабилизировать системы умирающего корабля. Кирилл бился в конвульсиях на полу медблока.

««Воспоминание: Проксима-3»«

«Купол сиял в ночи, как гигантский мыльный пузырь, наполненный светом и жизнью. Артём видел его через визор истребителя — чётко, детально. В наушнике звучал голос диспетчера: «Цель подтверждена. Приказ: полная зачистка купола "Новый рассвет"». Он тогда просто отключил связь и развернул машину. Домой он вернулся уже не героем, а предателем.»

— Волков, это приказ! Ты хочешь сдохнуть здесь вместе с ними?! Это балласт!

Артём молчал. Статус имплантов беглецов: ««КРИТИЧЕСКИЙ»«. Они были ходячими бомбами замедленного действия. Но в глазах Лены он видел не безумие, а отчаянную надежду.

— Капитан... у нас есть план. Но нам нужно время.

— Время?! Пятьдесят секунд до открытия огня!

Решение пришло мгновенно. Безумие. Единственный выход.

— Шептун! Отключай связь с «Сарматом». Полная изоляция.

Хакер поднял на него удивлённый взгляд, но его пальцы уже летали над голографической клавиатурой.

— Готово.

— Штурмовики — к шлюзу. Приготовиться к экстренной расстыковке по моей команде.

Он повернулся к Лене.

— Ты сказала, вы инженеры «Надежды». Вы знаете этот корабль?

Она с трудом сфокусировала на нём взгляд.

— Я... знаю схему...

— Мне плевать, откуда вы летели! Мне нужно знать одно: можно ли запустить его гиперсферный привод? Совершить прыжок?

Кирилл прохрипел с пола:

— Привод... повреждён... Навигационный маяк... потерян...

— К чёрту маяк! — Артём рывком поднял инженера на ноги. — Мне нужен слепой прыжок! Ручной ввод координат!

Лена вскинула голову. В её взгляде зажглась искра понимания.

— Это самоубийство... Расчёты займут часы...

— У нас нет часов! — Артём ткнул пальцем в сторону борта. — У нас есть минуты! Вы сможете рассчитать вектор? Хотя бы примерно?

««Воспоминание: Колония «Надежда»««

«Лена смотрела не на экран терминала, а на поле пшеницы за окном купола. Золотое море под светом двух солнц. Кирилл стоял рядом и смеялся, показывая ей что-то на планшете: «Смотри, Ленка, урожайность выросла на 15%! Мы сделали это!» Тогда они верили, что строят будущее. А потом пришёл апдейт прошивки для имплантов.»

Кирилл закашлялся, сплюнув кровь.

— Я... могу попробовать... Но навигационный блок... он мёртв...

Артём посмотрел на свой нейроинтерфейс. Ранг: «Пилот-стажёр». Навыки: «Орбитальное маневрирование», «Ближний бой». Ничего из этого не поможет запустить древний двигатель вручную.

Кроме одного.

Риск.

Он подошёл к терминалу управления двигателем.

— Мне не нужен навигационный блок. Мне нужен прямой канал к ядру привода. Я поведу его сам.

Лена посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Ты убьёшь себя! Нейроподключение без буфера выжжет тебе мозг!

— У меня нет выбора! — он сорвал перчатку и приложил ладонь к панели доступа. Имплант «Пилот-Универсал» запульсировал, ища точку сопряжения. — Лена! Стабилизируй реактор! Кирилл! Считай вектор! У вас тридцать секунд!

В наушнике раздался последний крик Орлова: