Максим Орлов – Мёртвый штиль (страница 3)

— Волков! Ответь!

А затем — тишина.

Артём почувствовал укол в основание черепа. Мир взорвался информацией.

Он стал кораблём. Чувствовал вибрацию каждого шпангоута, жар реактора в чреве машинного отделения. Это было похоже на бой, но здесь не было бронированной кабины. Здесь была только боль металла и умирающих систем.

«Сармат» открыл огонь первым. Яркая вспышка — пиратский рейдер исчез в огненном шаре. Но это была лишь отсрочка.

Корпоративный крейсер ответил залпом главного калибра.

«Сармат» принял удар на носовые щиты. Артём услышал скрежет рвущегося металла даже здесь.

«Сейчас или никогда».

— Лена! Давление в контуре!

— Растёт... медленно...

— Кирилл! Координаты!

Инженер хрипел что-то в микрофон, его пальцы летали над голограммой звёздной карты.

Боль в затылке нарастала волнами. Имплант работал на пределе.

«Сармат» снова открыл огонь, отвлекая крейсер на себя.

«Спасибо, капитан».

Артём послал команду в ядро гиперсферного двигателя.

Привод взревел. Пространство начало сворачиваться в спираль искажений. Свет звёзд потёк по обшивке тягучими полосами.

Крейсер заметил манёвр слишком поздно и перенёс огонь на новую цель, но «Аргонавт» уже окутался коконом поля.

Последний залп ударил в корму транспортника за мгновение до прыжка.

Удар был страшен. Артёма швырнуло о переборку. Нейроинтерфейс взвыл: ««ПЕРЕГРУЗКА ЦНС»«. КРОВОИЗЛИЯНИЕ»«.

Последнее, что он увидел: ««ГИПЕРПЕРЕХОД ЗАПУЩЕН»«.

«««

Реальность возвращалась медленно, вместе с тупой болью во всём теле и мерзким привкусом крови во рту. Артём лежал на полу рубки управления «Аргонавта». Визор шлема был разбит вдребезги, но системы скафандра всё ещё работали, подавая стимуляторы прямо в кровь через медицинский имплант.

Он сел, опираясь на дрожащие руки. Голова раскалывалась.

Рубка была погружена в полумрак аварийного освещения. Большинство панелей мигало красным статусом отказа систем.

В кресле пилота безвольно висело тело Кирилла. Его имплант выгорел: из разъёма шёл дымок. Он был мёртв.

Лена сидела у стены напротив пульта жизнеобеспечения. Её лицо было бледным как мел, но она была жива и в сознании.

Она подняла на него взгляд пустых от усталости глаз.

— Мы прыгнули... Мы ушли...

Артём с трудом поднялся и подошёл к главному обзорному экрану. Вместо черноты космоса экран показывал сплошную серую муть подпространства.

Они были живы.

Но они были одни, дрейфуя в пустоте неизвестно где, на корабле-призраке с мёртвым инженером и пилотом с выжженным мозгом посреди войны всех против всех.

Иногда быть ненужным значит стать единственным, кто может изменить всё. Теперь ему предстояло доказать это самому себе.

Отличная задача. Расширение главы с целью сделать её более гармоничной и глубокой — это именно то, что превращает каркас истории в живой мир.

Глава 3. Серый штиль

Серый свет подпространства не был светом в привычном понимании. Он не имел источника, не отбрасывал теней и не слепил глаза. Он просто был — всепроникающая, вязкая муть за обзорным экраном, от которой начинала болеть голова и ныть импланты. Для человека, привыкшего к черноте космоса, усыпанной острыми иглами звёзд, это зрелище было противоестественным. Оно напоминало Артёму о том, что они больше не в реальном мире. Они — мысль, затерянная между страницами бытия.

Он сидел в кресле пилота, хотя «сидел» — слишком громкое слово. Он полулежал, удерживаемый ремнями безопасности, которые впивались в скафандр. Каждый вдох отдавался тупой, пульсирующей болью в затылке. Медицинский имплант в шее работал на износ, впрыскивая в кровь коктейль из обезболивающих и стимуляторов, но это была лишь отсрочка. Нейроинтерфейс молчал, выжженный прямым подключением. Он чувствовал себя голым. Слепым.

Рядом, у пульта жизнеобеспечения, копошилась Лена. Она сняла панель доступа и теперь соединяла какие-то провода вручную, игнорируя искры и слабый запах горелой изоляции, который пробивался даже сквозь фильтры скафандра. Её движения были точными, механическими, но замедленными от запредельной усталости.

— Как он? — её голос был тихим, лишённым эмоций. Она даже не обернулась.

— Жив, — так же тихо ответил Артём. — Пока что.

Кирилл лежал в медотсеке. Его тело они перенесли туда сразу после прыжка. Не из сентиментальности — просто там был холодный пол и меньше шансов, что труп будет мешаться под ногами в тесной рубке. Артём смотрел на его бледное лицо через стекло шлема скафандра и ничего не чувствовал. Пустота внутри была слишком велика для скорби. В ней просто не осталось места.

«Воспоминание: Учебка ВКС»

«Дождь хлестал по плацу космодрома «Восточный». Молодой курсант Волков стоял по стойке смирно перед инструктором. Вода стекала по визору шлема, искажая мир в кривые линии.»

«Ты думаешь, ты пилот? Ты — оператор! Твоя задача — быть продолжением машины! Не чувствовать её! Не жалеть её! Ты — винтик в системе защиты Федерации!»

«Тогда он верил в это. Винтик в идеальной системе.»

— Долго нам здесь болтаться? — спросила Лена, не отрываясь от работы. Её голос вырвал его из прошлого.

— Пока не выйдем из гипера или пока не сдохнем, — честно ответил Артём. Голос прозвучал хрипло, чужеродно. — Слепой прыжок не имеет точки выхода. Это лотерея.

Лена выпрямилась и посмотрела на него. В её глазах не было слёз — они высохли ещё на «Надежде». В них осталась только бесконечная усталость человека, который видел слишком много смертей.

— Мы должны были умереть там. В «Штиле». Я чувствовала это.

— Мы и так мертвы, — пожал плечами Артём. — Просто ещё не осознали этого.

Она подошла ближе и тяжело опустилась в кресло второго пилота. Металл жалобно скрипнул под её весом.

— Кирилл... он был хорошим человеком. Лучшим инженером в колонии. Он верил, что мы сможем достучаться до Федерации. Что правда важнее всего.

— Правда? — Артём попытался усмехнуться, но тут же скривился от нового приступа боли, прострелившей висок. — Правда — это то, что пишут в корпоративных новостях. То, что одобряет адмиралтейство. Мы все живём во лжи.

Воспоминание: о Проксима-3

«На тактическом дисплее мигала красная точка: «Купол Новый Рассвет: 98% населено». В наушнике — звенящая тишина, которую он сам и создал, отключив канал связи с командованием. Он смотрел на эту точку и видел не цель для удара, а дом. Тысячи людей, которые сейчас спят или смотрят сны о Земле. Его палец замер над гашеткой. «

— У нас есть данные, — тихо сказала Лена, глядя на серый туман за экраном так, словно могла что-то в нём разглядеть. — Вся информация о дефекте прошивки. Доказательства того, что это было сделано намеренно.

— И что? Ты думаешь, кто-то там, — он ткнул пальцем вверх, в серую муть, подразумевая «реальный» космос за гранью подпространства, — будет слушать двух беглецов на списанном корыте? Один из которых военный преступник, а вторая — беглянка из карантинной зоны?

Лена долго молчала. В рубке был слышен только тихий гул систем жизнеобеспечения и собственное дыхание.

— А что нам остаётся? Сдаться? Просто ждать конца?

Артём закрыл глаза. Стимуляторы начинали действовать волнами: то накатывала бодрость и кристальная ясность мысли, то тело наливалось свинцовой тяжестью, и веки сами собой опускались.

— Нам нужно выжить при выходе из прыжка. Для начала.

Внезапно по кораблю прошла лёгкая вибрация. Не ударная волна от взрыва и не дрожь маршевых двигателей. Это была внутренняя дрожь самого корпуса «Аргонавта», словно старый корабль зевнул после долгого сна. Серая муть на экране пошла мелкой рябью.

— Что это? — Лена вскочила на ноги так резко, что чуть не потеряла равновесие.

— Выход из гипера... — прошептал Артём, открывая глаза. В них отражался серый свет. — Но мы не могли... слишком рано... вектор был нестабилен...

Серая пелена начала рассеиваться рваными клочьями, словно гнилое полотно под порывами ветра. На её месте проступали звёзды. Но это были не те звёзды.