Максим Орлов – Графеновый меридиан (страница 3)
Он остановился в шлюзе, провёл ладонью по переборке, прислушался к вибрации корпуса и кивнул самому себе, словно корабль прошёл негласную проверку, и Ли подумала, что он, наверное, чувствует корабль так, как другие люди чувствуют погоду, и что он, наверное, знает, что корабль живой, и что он, наверное, разговаривает с кораблём, и что это, наверное, делает его хорошим капитаном, или сумасшедшим, и она не знала, что хуже.
В рубке он оглядел экипаж — трёх человек, которых контора собрала по принципу «кого не жалко», — и сказал, что не будет читать им лекцию о долге и чести, потому что они все здесь не по своей воле, и что правила простые: не трогайте реактор без разрешения Петрова, не лезьте в его настройки навигации, и не пытайтесь заговорить с тем, что прикручено к носу, пока он не скажет.
Громов спросил из-под пульта, что прикручено к носу, и Иван ответил, что бампер, четыре тысячи тонн графена, зовут Игнат, и он не любит, когда его трогают, и он сказал это таким тоном, словно он говорил о соседе, который не любит шум, и Ли подумала, что она, наверное, неправильно услышала, и что она, наверное, спросит позже, когда они останутся наедине, и когда она сможет спросить, не повышая голоса, потому что она не хотела, чтобы её думали трусихой, но она боялась того, что было прикручено к носу, потому что она не знала, что это, и она боялась неизвестности больше, чем известности, даже если известность была плохой.
Первый контакт с Игнатом произошёл через двадцать минут, когда Иван попытался синхронизировать бортовые системы с зондом, и когда он нажал клавишу синхронизации, динамики рубки затрещали, и из них раздался голос — низкий, хриплый, с интонациями человека, которого разбудили после нескольких столетий сна и тут же попросили решить дифференциальное уравнение, и Ли почувствовала, как у неё немеет затылок, потому что голос был не в динамиках, он был в её голове, и она не знала, как это возможно, и она не знала, как это остановить, и она подумала, что она, наверное, сошла с ума, и что это, наверное, от стресса, и что она, наверное, должна сказать капитану, но она не сказала, потому что она боялась, что он подумает, что она слабая, и что её отправят обратно на планету-город, и что она не сможет вернуться в академию, и что её жизнь кончится, и она начала считать заклёпки на переборке, потому что это было единственное, что возвращало ей ощущение порядка.
Игнат произнёс, чтобы они убрали от него свои примитивные интерфейсы, что его кабели царапают его оболочку, что он чувствует каждый электрон, и что они все грязные, и Ли подумала, что она, наверное, слышит галлюцинации, потому что голос был не в динамиках, он был в её голове, и он говорил не словами, а смыслами, и она понимала эти смыслы, хотя она не знала, как она их понимает, и она подумала, что она, наверное, умирает, и что это, наверное, не так больно, как она думала.
Иван спокойно сказал, откручивая крышку термоса, что это корабль, что Игнат на нём живёт, и что пусть привыкает, и Игнат ответил, что он жил на звёздах, пока их предки учились добывать огонь трением палок, и что этот сарай — оскорбление его истории, и Ли подумала, что она, наверное, слышит разговор между капитаном и куском металла, и что она, наверное, попала в психиатрическую больницу, и что она, наверное, должна была отказаться от этого назначения, и что она, наверное, должна была согласиться на должность бухгалтера на аграрной планете, потому что бухгалтеры не разговаривают с кусками металла, и потому что бухгалтеры не летят в сектор, где вероятность потери составляет девяносто четыре процента.
Иван сказал, что зато у сарая есть чай, сделал глоток дегтя и поморщился от горечи, и скомандовал Петрову запускать реактор, Ли проложить курс на Гамма-9, Громову вылезать из-под пульта и настраивать связь с конторой, и что они вылетают через час, и Ли подумала, что она, наверное, должна была возразить, что она, наверное, должна была сказать, что она не будет лететь, что она не будет разговаривать с куском металла, что она не будет рисковать жизнью ради корабля, который разваливается на ходу, но она не сказала, потому что она была слишком напугана, и потому что она не знала, что сказать, и потому что она, наверное, была трусихой, и она начала считать удары своего сердца, потому что это было единственное, что возвращало ей ощущение порядка.
Выход из дока прошёл без происшествий, если не считать того, что левый двигательный контур завыл так, что у Ли заложило уши, а Игнат в течение десяти минут комментировал каждый манёвр с нескрываемым презрением, и Ли подумала, что она, наверное, сошла с ума, потому что она слышала голос, который был не в динамиках, и который комментировал манёвры так, словно он был старым профессором, которого заставили объяснять таблицу умножения, и она подумала, что она, наверное, должна была взять отпуск, и что она, наверное, должна была поехать на планету с дождём, и что она, наверное, никогда не видела дождя, и что она, наверное, умрёт, не увидев дождя, и эта мысль была такой печальной, что она на секунду забыла о страхе, и она подумала, что она, наверное, плачет, но она не плакала, потому что она не умела плакать, потому что она научилась не плакать, когда ей было семь лет, и когда её мать умерла, и когда она поняла, что слёзы не помогают, и что они только делают лицо мокрым, и что мокрые лица выглядят глупо.
Переход в гиперпространство занял четырнадцать часов, и эти часы экипаж провёл, обживая корабль, словно семья, въехавшая в квартиру, которую не выбирала, и Ли сидела в своей каюте — маленькой, с койкой, столом и иллюминатором, — и пыталась не смотреть в иллюминатор, потому что за тонким стеклом простиралась бездонная чёрная пустота гиперпространства, и от одного взгляда на неё у неё перехватывало дыхание, и она закрыла шторку, легла на койку и начала перечитывать устав ОЗЛК, находя в его сухих формулировках странное, почти материнское утешение, потому что устав был таким же сухим, как она, и таким же пустым, как она, и потому что устав не требовал от неё чувствовать, он только требовал от неё подчиняться, и она подчинялась, потому что подчиняться было легче, чем чувствовать.
Иван сидел в рубке один, пил свой деготь и думал о том, что восемь лет назад он уже летел в сектор, который все считали самоубийственным, и тогда у него был крейсер, экипаж из трёхсот человек и вера в то, что система справедлива, и он подумал, что система не была справедливой, и что она никогда не была справедливой, и что она была просто машиной, которая перемалывала людей в кредиты, и что он, наверное, был глупцом, когда верил, что система справедлива, и что он, наверное, был глупцом, когда думал, что он может изменить систему, и что он, наверное, был глупцом, когда думал, что он может спасти людей, которых система отправляла на смерть, и он подумал, что он, наверное, всегда был глупцом, и что он, наверное, всегда будет глупцом, и что он, наверное, умрёт глупцом, и эта мысль была такой печальной, что он налил себе ещё одну крышку дегтя, и выпил её, и поморщился от горечи, и подумал, что чай, который не горчит, — не чай, а компот, и что его отец, механик рыболовного траулера в Охотском море, сказал бы то же самое, если бы он был жив, и если бы он знал, что его сын пьёт чай в космосе, и что его сын, наверное, умрёт в космосе, и что его сын, наверное, не увидит море, и что его сын, наверное, пожалеет об этом, когда будет умирать.
Он достал из нагрудного кармана нераспечатанное письмо, которое он написал Марьяне три года назад, и посмотрел на него, и подумал, что он, наверное, должен был отправить его, и что он, наверное, должен был написать ещё одно, и что он, наверное, должен был позвонить ей, и что он, наверное, должен был приехать на её выпускной, и что он, наверное, не сделал ничего из этого, и что он, наверное, был плохим отцом, и что он, наверное, был плохим человеком, и что он, наверное, не заслуживал того, чтобы его дочь любила его, и он убрал письмо обратно в карман, и подумал, что он, наверное, никогда не отправит его, потому что он боялся ответа, и потому что он боялся, что она не ответит, и потому что он боялся, что она ответит, и что её ответ будет хуже, чем молчание.
События заканчивались не боем, а решением, которое Иван принял, глядя на тактическую голограмму, на которой серая масса Квиббов медленно перемалывала обломки старого спутника, и он подумал, что он, наверное, должен идти вперёд, не потому что он храбр, а потому что отступать некуда, и потому что у него был хвост на три года, и если он сбежит, Марьяна получит письмо от ОЗЛК о том, что её отец дезертир, и он подумал, что он, наверное, не заслуживал того, чтобы его дочь гордилась им, но он, наверное, заслуживал того, чтобы его дочь не стыдилась его, и он приказал идти вперёд, и его рука непроизвольно коснулась нагрудного кармана, где лежало нераспечатанное письмо, и он подумал, что он, наверное, должен был написать в этом письме, что он любит её, и что он, наверное, напишет это в следующем письме, если он доживёт до следующего письма, и если она захочет его прочитать.