Максим Орлов – Беглец (вселенная CryoStalker) (страница 1)

Максим Орлов

Беглец (вселенная CryoStalker)

Глава 1. Пролог. Приказ

Белые стены, жёсткий свет ламп, запах антисептика и… льда. Я сидел на скамье подсудимых, сцепив пальцы так, что костяшки побелели. В затылке пульсировала тупая боль – последствие «профилактического» укола, который сделали перед заседанием. Чтобы не сопротивлялся. Чтобы слушал.

Зал военного трибунала напоминал операционную: стерильно, холодно, бездушно. По обе стороны от меня – двое конвоиров в бронежилетах, их автоматы направлены чуть вниз, но стволы так и норовят «случайно» коснуться моего плеча. Напротив – стол из синте‑камня, за которым восседает полковник Громов. Позади него – три офицера‑наблюдателя, безликие, как манекены.

– Лейтенант Рябинин, – голос Громова резал, как скальпель. – Вы отказались выполнить прямой приказ. Поселение «Северный рубеж» подозревалось в связях с Зоной. Вы должны были провести зачистку.

Я поднял глаза. В них не было раскаяния – только холодная ясность.

– Там были дети.

Громов даже не дрогнул. Его пальцы, обтянутые чёрной перчаткой, медленно постукивали по поверхности стола.

– Это не имеет значения. Зона заражает. Любой контакт – приговор.

– Я видел их лица. Они не были заражены.

Он наклонился вперёд, и в его взгляде промелькнуло что‑то, от чего у меня по спине пробежал холодок. Не гнев. Не разочарование. Узнавание.

– Вы нарушили устав. Вы бросили товарищей. Вы – дезертир.

Зал замер. Даже конвоиры перестали переступать с ноги на ногу.

– Приговариваетесь к расстрелу. Исполнение – через 24 часа.

***

Меня вели по коридорам базы «Полюс‑3». Серые стены, лампы, мигающие с частотой пульса, металлические решётки вентиляции, за которыми шуршали какие‑то механизмы. Я знал каждый поворот. Каждый люк. Каждую трещину в бетоне.

Три года здесь. Три года я изучал эти ходы, пока другие тренировались в стрельбе. Потому что Зона не прощает ошибок – и чтобы выжить там, нужно уметь исчезать здесь.

Конвоиры молчали. Один – молодой, с дрожащими руками. Второй – старый, с лицом, изрезанным шрамами. Он знал, куда ведёт меня. И знал, что я знаю.

На пересечении коридоров – аварийный люк. Его замок сломан уже месяц. Никто не чинит: «не приоритетно». Я замедлил шаг, будто споткнулся. Молодой конвоир дёрнулся вперёд, чтобы поддержать, но старый остановил его жестом.

– Не трогай. Пусть сам.

Это было приглашение. Или испытание.

В последний момент, когда они замешкались у люка, я рванул вперёд, выбив дверь плечом. За спиной раздался выстрел, но пуля ушла в стену.

***

Я бежал сквозь метель. Ветер рвал одежду, снег слепил глаза, но я не останавливался. Ноги сами находили путь – мимо заброшенных ангаров, вдоль линии электропередач, через овраг, где лёд хрустел под ботинками, как стекло.

Кровь на снегу. Моя кровь. Пуля всё‑таки зацепила плечо, но боль пришла позже – когда адреналин начал отпускать.

И только когда база скрылась за горизонтом, я обернулся.

Вдалеке, на фоне багрового заката, стоял силуэт Громова. Он не двигался. Не кричал. Просто смотрел.

Ветер донёс его слова:

– Ты не скроешься. Зона тебя не примет.

Я сжал кулаки. Зона. Да. Она не прощает. Но она и не судит. Она просто есть. И если мне суждено умереть, то пусть это будет не от пули своих. Пусть это будет там – среди льда, где каждый шаг может стать последним, но где я хотя бы сам сделаю выбор.

Я повернулся к горизонту. Впереди – только белый простор и тишина.

Пора было идти.

Глава 2. Путь сквозь лёд

Зона встретила меня молчанием.

Не было ни криков мутантов, ни завывания ветра – только бесконечный, всепоглощающий холод. Термокостюм «Полюс‑М» держал температуру, но лишь до поры: уже через час движения по открытому пространству я почувствовал, как стынут пальцы в перчатках, а дыхание становится прерывистым.

−120 °C.

На такой мороз не готовил ни один инструктаж.

Мой комплект выглядел так:

Термобельё с фазовым переходом – тонкое, но с микрокапсулами, аккумулирующими тепло тела. Уже начало терять эффективность: на локтях и коленях ткань покрылась инеем.

Утепляющий слой – флис с серебряным напылением, отражающий тепло внутрь. Под рюкзаком он сбился, образовав холодные зоны вдоль позвоночника.

Внешний защитный костюм – мембрана с криостойким покрытием. На плечах и бёдрах уже появились микротрещины: при −120 °C даже спецматериалы становятся хрупкими.

Перчатки с подогревом – два слоя: внутренний (термоволокно) и внешний (армированный полимер). Батареи сели на треть.

Маска‑респиратор – фильтр с подогревом воздуха. На вдохе ощущался едва заметный тёплый поток, но на выдохе клапан тут же покрывался изморозью.

Ботинки – подошва с термоизоляцией, но ступни уже немели. Я периодически сжимал и разжимал пальцы, чтобы не допустить обморожения.

Я двигался рывками:

10 минут ходьбы → остановка → растирание пальцев, проверка стыков костюма;

каждые 30 минут – приём горячего концентрата из термофляги (вода с глюкозой и электролитами). Жидкость замерзала за 5 минут, поэтому я пил быстро, почти залпом;

при первых признаках «мёртвого холода» (онемение кончика носа, покалывание в ушах) – немедленная остановка, проверка экипировки.

Однажды я заметил, что левая перчатка перестала греть. Оказалось, провод от батареи оторвался. Пришлось:

снять перчатку;

растереть руку снегом (парадоксально, но это стимулирует кровоток);

обмотать запасным термополотном из аптечки;

засунуть руку подмышку, чтобы согреть телом.

Через 15 минут чувствительность вернулась. Но я понял: ещё одна поломка – и обморожение неизбежно.

К полудню начался ледяной шквал – ветер, несущий микрокристаллы льда. Они резали кожу даже через маску. Я упал на колени, прикрыл лицо локтем, а рюкзак поставил впереди как щит.

Когда шквал стих, я обнаружил:

на костюме – десятки микроцарапин;

маска забита инеем, дышать трудно;

глаза слезятся, роговицы будто обожжены.

Пришлось:

Очистить фильтры маски ножом.

Закапать глазные капли из аптечки (состава хватило на 3 дозы).

Надеть капюшон поверх маски, закрепив его стяжками.

С наступлением сумерек температура упала ещё на 10 градусов. Я нашёл заброшенную вышку – её каркас частично защищал от ветра.

Действия: