Максим Никитин – Искусство идеальной смерти (страница 9)

Слова привели Павла в бешенство. «Кайрос» – кодовое название его провального проекта, который они все-таки реанимировали. «Квантум» – вовсе не «Сетевые решения», а один из лидеров рынка, их прямой конкурент в том самом тендере!

Осознание накрыло с пугающей ясностью: этот человек – не скромный IT-шник. Он из «Квантума». Он пришел сюда не ради Милы, а ради него. Чтобы посмотреть на того неудачника, кто похоронил их общий контракт, и, возможно, разузнать о системе безопасности этого проклятого дома. … Сейчас Павел был готов крушить все.

– Что???

– Я говорю – расслабься. Это же вечеринка.

Но Павел оказался бессилен. Он мог только тихо кричать и сжимать кулаки. Любая сцена, любой публичный скандал мог разрушить и без того хрупкий пиар-образ «идеальной пары». А значит, похоронить их сделку, тот самой спасительный договор, который был единственным щитом между ним и финансовой пропастью. Эта мысль бесила сильнее любой ревности. Он был загнан в угол: защитить свое достоинство или сохранить крышу над головой и не опозориться перед отцом. Он выбрал второе. Как всегда.

Он пытался объяснить Валере свои претензии, но язык заплетался. Он обещал Миле, что не поднимет на него руку, иначе бы она не ушла. Валера делал вид, что ничего не понимает, нарочно изображая из себя недотепу. Кулаки сжались. В глазах потемнело. Напряжение достигло предела. Нет, он не стерпит такого к себе отношения. Тем более на своей территории. Драка казалось неизбежной. Раздался скрип тормозов, глухой удар… Павел лежал на земле, вся правая сторона тела горела адской болью. Валера успел ударить первым? Закрыть глаза и не подниматься – вот единственное желание. Как же унизительно!

Раздался хохот. Его подняли на ноги, отряхнули. Какие-то незнакомые люди. Сквозь шум он с трудом разобрал, что в очередного зорбиста врезался автомобиль, и шар перелетел через забор. Выбив страйк – попал в Павла и Валеру. Все живы. Всем смешно. Каждый спешит рассказать историю со свой точки зрения. Даже трое парней из автомобиля присоединились к всеобщему веселью. Павел не знал, смеяться ему или продолжать злиться. Напряжение спало, и он чувствовал приятную пустоту внутри. Мозг отключился, избавив его от трудного выбора.

Мила одна в ванной. Яркий макияж размазан слезами. Она смотрит в зеркало не на себя-блогера, а на свое отражение. На ее лице пустота и страх. Затем она глубоко вздохнула, взяла телефон и сделала селфи с надписью: «Иногда за сияющей улыбкой скрывается грусть… Кто понимает?»

2 июня

Вечером Павел поймал жену на кухне, когда она разливала только что доставленные смузи в красивые бокалы – для сторис.

– Зай, можно поговорить?

– Минутку, солнышко, только свет поймаю… – она покрутилась перед камерой, затем отложила телефона. – Что-то случилось?

– Мне кажется этот дом… странный. – Он тут же попытался смягчить фразу. – Не то чтобы странный. Но иногда… шумит что-то. Или щелкает. По ночам.

Мила смотрела на него с легким недоумением.

– Шумит? Или это у тебя в голове от перегруза из-за твоего проекта? – она ласково потрепала его по щеке. – Я ничего не слышала. Ты же сам говорил – куча систем, климат-контроль, вентиляция… Наверное они.

– Нет, не похоже. – Павел помялся. – Словно замки срабатывают сами по себе.

– Паш, тебе просто нужен отдых. Или сходи к врачу, проверь давление. Нельзя так зацикливаться на работе. Посмотри вокруг – какая благодать! – она обвела рукой идеальную кухню. – Никаких щелчков нет. Это твоя фантазия.

Он понимал ее логику, но от этого становилось только хуже. Его страх, его паранойя разбирались о стену здравого смысла. Он кивнул и вышел, чувствуя себя глупо и одиноко. Вечером налил виски. Второй бокал. Не для расслабления, а чтобы заглушить навязчивый гул, который теперь не умолкал даже днем.

3 июня

– Алло! Ты дома? – жена ответила на звонок далеко не с первого гудка.

– Нет, – голос в трубке прозвучал сдавленно, было похоже, что звонок застал ее врасплох. – Мне сейчас неудобно, я перезвоню позже.

– Ты где? Что так пыхтишь? – Павел вскипел, забыв о цели своего звонка. – Ты с кем? Опять этот Валера?

– Что? Нет! – ее голос сорвался на повышенных тонах. – Я же сказала, я в зале сегодня. На беговой дорожке. Зай, тише. Перезвоню. Пока.

Связь оборвалась, оставив его в вакууме неопределенности. Он долго смотрел на потухший экран. «Врет, – прошипело внутри. – Она всегда так дышит, когда с ним разговаривает».

5 июня

В полной тишине дома он впервые услышал это совершенно отчетливо. Не гул и не щелчок. Тихий, шипящий шепот, вплетенный в гудение вентиляции. Не случайный шум – ритмичный, навязчивый, похожий на зацикленный фрагмент речи. Невозможно было разобрать слов, но он царапал сознание, скребся по нервам изнутри.

Павел вскочил с кресла, зажав уши ладонями. «Хватит!» – кричало что-то внутри. Шепот стих. Но застучало его собственное сердце, отчаянно и громко, как птица, бьющаяся о металл клетки.

«Со мной все в порядке. Со мной все в порядке.!» – твердил он. Но единственным спасением от накатывающей паники, от сжимающихся стен, виделся лишь матовый бок хрустального бокала на полке бара.

Он налил виски. Рука дрожала, и несколько капель упало на полированную столешницу. Они растеклись темным, клейким пятном. Следы. Ты всегда оставляешь следы. Первый глоток обжег горло, но не принес облегчения – лишь подлил масла в огонь тревоги. Алкогольный туман, обычно такой надежный, сегодня был слаб и не мог пробиться сквозь ледяной ужас.

Взгляд упал на рюкзак. Решение созрело мгновенно, пульсируя в висках единственной ясной мыслью: «Нужен щит. Прямо сейчас».

Машина пахла чужим табаком и остывшим пластиком. Приятель, мрачный и молчаливый, передал маленький белый пакет. Взамен – пачка купюр, отпечатавшаяся на ладони ощущением грязи и окончательности. Никаких слов. Только кивок. Спасибо и прощай.

При тусклом свете уличного фонаря Павел развернул пакет. Внутри лежало три блистера. Алпразолам. Тот самый. Демоны старой войны, аккуратно упакованные в пластик и фольгу.

Он вернулся в дом – свой идеальный, технологичный кошмар. Босиком прошел по холодному кафелю на кухню. Не стал искать воду. Прижал горькую таблетку к языку и дал ей растаять. Этот химический вкус был вкусом капитуляции. Вкусом поражения. Не отцу, не жене – самому себе. Собственному мозгу, который отвергал логику и цеплялся за призрачные звуки.

Павел прислонился к холодильнику, который беззвучно жил своей безупречной жизнью, и ждал. Ждал чуда.

И оно пришло. Сначала исчезла дрожь в пальцах. Потом тяжелый камень тревоги в груди начал таять, превращаться в легкую вату. Мурашки на коже улеглись. Но главное – пропал голос. Тот вечный, осуждающий внутренний монолог, голос отца, который звучал в голове бесконечным фоном. Стало неестественно тихо.

Он глубоко вздохнул – первый спокойный вдох за несколько недель. Вдох без дрожи в диафрагме. Это было блаженство. Это было предательство самого себя, купленное за деньги в подворотне. Он чувствовал себя чистым, пустым и ужасно одиноким в этой химической нирване. Блаженным пустотелым сосудом.

Но вечером, когда еще таблетка не отпустила, он лежал в кровати и услышал это снова. Не голос. Тот самый металлический щелчок в стене. Тихий, четкий, неумолимый. Химия заглушила отца, но не смогла заглушить Дом. Транквилизатор притупил страх, но не устранил его источник.

– Паш, а это что? – Мила с любопытством вертела в руках белый блистер.

У Павла перехватило дыхание. Холод страха пробежал по спине. Аптечка в рюкзаке. Идиот. Совсем забыл. Мозг лихорадочно искал оправдание.

– Это… алпразолам, – выпалил он, понимая, что ложь про «таблетки от головы» не пройдет. – Врач когда-то выписывал. От панических атак. Нашел, решил выбросить. Он взял упаковку из ее рук, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Стыд жег сильнее страха. Стыд за слабость, которую так яростно скрывал. Он ждал потока вопросов, жалости или – хуже всего – испуга в ее глазах.

– Понятно, – Мила отвела взгляд, и ее внезапная сдержанность ранила больнее истерики.

Она все поняла. Поняла, что он снова лжет. И что он сломлен. Он чувствовал себя не хозяином в доме, а пойманным на вранье мальчишкой. Сунул блистер в карман. И снова остался один на один со страхом. Он оказался в западне самого дорогого и технологичного кошмара на свете. Единственным ключом был рецептурный препарат в кармане, но этот ключ уже не открывал замок, а запирал его все крепче.

18 июня

Павел вышел на улицу и с наслаждением потянулся. В руках он держал стакан свежевыжатого морковного сока. Работа в итоге не только обещала принести неплохой финансовый результат, но и, чего греха таить, будоражила воображение. Проект был очень интересным, он стал для команды настоящим вызовом: «А вам слабо?». И они с ребятами этот вызов приняли. Шесть месяцев напряжённой работы, подходили к концу. Эта работа забрала у него все деньги и состояла из сплошной череды провалов, тупиков и обманчивых проблесков успеха. Теперь же смело можно было назвать это финишной прямой. Срок сдачи, а значит, и получение окончательной оплаты, назначили на первое июля. Оставалось сделать совсем немного. Вероятно, он закончит свою часть в ближайшие дни. Тогда он сможет уйти в отпуск на неделю, а встретиться с командой прямо накануне сдачи. Несомненно, они устроят маленькую корпоративную вечеринку в каком-нибудь закрытом яхт-клубе. А потом его ждет минимум месяц безмятежного отдыха на краю света, у моря-океана. Там из людей – только вышколенный обслуживающий персонал, и там можно отключить телефон…