Максим Никитин – Искусство идеальной смерти (страница 12)
Капитан стоял в центре просторной гостиной со старшим криминалистом.
– Оказывается все банально донельзя, – констатировал тот.
– Банальность, граничащая с абсурдом, – мрачно согласился капитан.
– Согласен, у богатых свои причуды и свои скелеты в шкафу…
– М-де… Но согласись дом зачётный.
– Однозначно. Четыре толчка…
Картина, представшая их глазам, не была ничем особенно ужасной или изощренной по замыслу.
В дом в итоге проникли без сложностей, самым обычным путем – сначала через ворота, потом через главный вход. Обесточенные магнитные замки безмолвно открыли все двери. Для того, чтобы инактивировать дом потребовался всего лишь один звонок в компанию. Только нужно было знать, кто именно должен звонить. Сначала капитан набрал номер своего непосредственного начальника. Дальше по цепочке… Импульс, пройдя лабиринты власти, достиг цели. Они оказались внутри.
При осмотре первого этажа быстро нашли первое тело. Это был молодой мужчина лет тридцати. Он лежал на спине, раскинув в стороны руки. Копоть покрывала его лицо; волосы на голове и груди обуглились. Капитан, руководивший досмотром, склонился над телом. Он пытался нащупать пульс на шее, но кожа была холодной и безжизненной. Пришлось констатировать неизбежно:
– Труп… – тихо произнес он. – Сержант, покинуть помещение. На территорию никого не впускать. Вызывайте труповозку, а я вызову криминалистов. И ничего не трогать!
Он медленно обошёл остальные комнаты первого этажа, освещая темноту фонариком. Больше ничего подозрительного не попалось.
Аккуратно поднялся на второй этаж. Заглянул в первую комнату – никого, в следующую – вообще пусто, санузел – тоже чисто. Развернулся, чтобы осмотреть помещения в обратном направлении: комната – никого. Отодвинул дверь в сторону…
В нос ударил резкий трупный смрад. Капитан задержал дыхание. Луч фонарика заметался по стенам, полу, потолку в поисках источника вони, но тьма продолжала скрывать загадку. Он шагнул внутрь и замер в оцепенении…
– Что скажешь, Семёныч? – капитан, скривился в очередной раз, зажал нос рукой и ненадолго заглянул в ванную, где работал судебный эксперт.
– А что тут сказать? – донеслось в ответ. Эксперт в белом защитном костюме и респираторе, похожий на инопланетянина, на секунду оторвался от тела, вновь погрузился в работу. В руках он держал очередной диковинный прибор.
Обнажая картину смерти, яркий, безжалостный и холодный свет фонарей на треногах выжигал все тени.
– Как что? Когда умерла? От чего? – капитан с усилием открывал рот. Он вдыхал воздух, и его лицо искажалось гримасой отвращения.
– Сереженька, – ласково начал эксперт. Он говорил тоном умудренного жизнью отца, который объяснял своему несмышленому сыну прописные истины, – сейчас сказать что-то однозначно очень сложно. Это – гадание на кофейной гуще. А ты за мою опрометчивость потом прицепишься, как клещ по весне, и не оторвешь. Так что все ответы – потом. Пока лишь общая картина, и та смазана: труп женского пола, лет этак 25 – 37. Предварительная причина смерти – обширный ожог кипятком, хотя могла и захлебнуться. Лицо, вон, видишь какое синюшное? Признаков насильственной смерти пока не наблюдаю – нет следов борьбы, как будто она без сознания лежала. Но зачем тогда кипяток? Странно все это… Детально будем в бюро разбираться. Не исключить наркотическое или алкогольное опьянение – ждем результаты анализов на ХТИ. Трупные пятна на одной стороне – тело не перемещали, значит погибла тут, в ванной. Трупное окоченение полностью разрешилось – она здесь явно больше 3 суток провела, даже несмотря на достаточно низкую температуру. И это подтверждается гнилостными изменениями, причем уже больше половины. Смотри: живот надулся – бактерии вышли из кишки и начали жрать все вокруг. Веки тоже вздулись, венозный стаз вон как выражен на ногах, хоть и кожа почти вся слезла. Это как раз у нас на пятые сутки начинается. В общем данные противоречивы. Хочешь посмотреть поближе?
– Не, Семеныч, спасибо, – капитан выдохнул остатки воздуха и, уже стоя за порогом, спросил. – А результаты когда будут?
– Нуууу… – протянул эксперт, не поднимаясь. – Сегодня вскрытия уже точно не будет, минимум завтра, если ничего срочного не привезут. Значит, к вечеру озвучим устный предварительный вердикт. Если все будет понятно, без находок. А ежели нет – то нет. Плюс анализы – это еще неделя. Короче, дней десять – и у тебя будет все разложено по полочкам, Сережа.
Капитан спустился на первый этаж. Тело мужчины уже упаковали и перенесли ближе к выходу.
– Что скажете, – подошел он к незнакомому молодому криминалисту, – на первый взгляд?
Тот молча достал из кармана потертого пиджака поблекший платочек. Медленно, как сонный филин, протер свои круглые очки и заунывно заговорил:
– На первый взгляд, мы имеем поражение электрическим током. Об этом свидетельствует массивное обгорание лица и верхней части грудной клетки, а также характерные токовые метки на правой кисти. Других видимых повреждений не выявлено. Судя по открытому щитку, смерть носит случайный характер. Предполагаемая дата смерти день-два назад: трупное окоченение начинает проходить, трупные пятна свидетельствуют о том же. Брюшная стенка пока не изменена…
Капитан торопливо записывал всю информацию в свой блокнот, стараясь не упустить ни слова.
Тем временем группа оперативников причесала весь дом, но ничего существенного не нашла. Телефоны жертв упаковали в отдельные целлофановые пакетики – их изучением займутся позже. Рядом на стол сложили ноутбуки и планшеты. Кто-то притащил моноблок – цифровая информация могла содержать нужные ответы и порой располагалась в самых неожиданных местах.
Несмотря на внушительный размер дома и территории, основная работа была закончена в восемнадцати часам. Оставалась только бумажная волокита. Появилась надежда успеть домой засветло.
Но капитану предстояло вернуться в отдел. К завтрашнему утру требовалось подготовить предварительный отчет с решением о возбуждении уголовного дела. Но, похоже, к ответственности привлекать было некого. Конечно, результаты вскрытия внесут свои коррективы, а переписка в мессенджерах, возможно, даст дополнительные сведения. Но пока картина выглядела достаточно обыденно: женщину (вероятно, хозяйку дома) убил мужчина (хозяин дома, его опознали по фотографии). После этого он, осознав содеянное, покончил с собой. Правда, выбрал довольно экстравагантный способ ухода из жизни, но…
– Оказывается все банально донельзя, – констатировал судмедэксперт.
– Банальность, граничащая с абсурдом, – мрачно согласился капитан.
– Согласен, у богатых свои причуды и свои скелеты в шкафу…
– Мде, но согласись дом зачётный.
– Однозначно. Четыре толчка…
Разговор прервал шум с улицы и отрывистые крики:
– Куда претесь? Не видите – огорожено!
– …
– Я кому сказал: туда нельзя!
– Сержант, тебе работать надоело? Руку убрал!
В дверях возник неизвестный мужчина, а из-за его спины виноватым голосом промямлил ППСник:
– Товарищ капитан… Прет как танк… Говорю же – нельзя.
– Где он? – дрогнувшим голосом с порога спросил незнакомец, вместо приветствия.
Капитан шагнул на встречу:
– Вы, собственно, кто?
Вошедший озирался по сторонам. Он не обращался ни к кому конкретно, с нажимом проговаривая каждую букву:
– ГДЕ ОН?
25—30 июня
Полиция работала не просто слаженно, но и оперативно: за короткий промежуток времени провернув огромный пласт работы.
– Михалыч, заходи, – начальник открыл дверь и пропустил вперед подчинённого. – Ну, что там твои копатели нарыли?
– Товарищ полковник, значит так… – докладчик попытался аккуратно положить на стол кипу бумаг, но стопка поехала в бок и соскользнула на пол. Отдельные листы разлетелись в стороны. – Ой, извините…
– Михалыч? – полковник, расположившись в своем кресле, с недоумением смотрел на эти неловкие движения.
– Сейчас, сейчас. Все соберу! – майор судорожно метался по кабинету от одного листика к другому, пытался схватить бумагу, но неуклюжие толстые пальцы только мяли их.
– Михалыч! – рявкнул полковник. Майор застыл в полуприсяде, как охотничья собака по команде в стойке. Он так и не поднял ни одного злополучного листа с пола.
– Да? – отозвался он, стараясь унять предательскую дрожь в коленях.
– Не суетись, – уже мягче продолжил начальник. – Успокойся и докладывай устно. Документы приведёшь в порядок и сдашь Еременко. А мне сейчас нужны только факты. Хорошо?
Майор молча кивнул. Он чувствовал как рубашка на спине намокает предательскими пятнами.
– Ну и славненько. Присаживайся и докладывай как есть…
Майор скомкал предательские листки, швырнул их на стол и тяжело опустился на стул. Его лицо пылало. Он чувствовал себя провинившимся школьником перед строгим учителем.
– Ну? – полковник не сводил взгляда с майора. Достал сигарету, зажег и глубоко затянулся.
– Товарищ полковник, докладываю! – майор резко вскочил. – Произведен опрос соседей. Район, как вы знаете, новый и ээээ… элитный. Многие недавно туда заселились. Никто друг друга толком не знает. Да и не очень принято общаться между собой в таких местах. Ничего подозрительного соседи, естественно, не видели и не слышали. Соответственно, ничего определенного о жертвах сказать не могут.
Полковник продолжал курить, медленно выпуская дым, и внимательно слушал докладчика, смотря на него как удав на кролика.