Максим Никитин – Искусство идеальной смерти (страница 13)
– Но! – майор вскинул указательный палец. – Обнаружен весьма интересный факт. Примерно месяц назад в районе произошла необычная ситуация с жильцом этого комплекса. Он случайно попал на вечеринку, посвященную новоселью…
– Что за ситуация? – нетерпеливо перебил полковник, начиная терять нить доклада.
– Там вышло забавно: у них ДТП случилось. Его автомобиль столкнулся с зорбом…
– С чем???
– С зорбом. Это такой специальный шар, знаете? Туда человек залезает и может бегать по любым поверхностям.
– Михалыч, я тебя умоляю, можно ближе к делу? – полковник раздраженно потер переносицу. Он предчувствовал приступ мигрени.
– Так вот я и говорю, – засуетился майор, – шар перелетел с дороги через забор во двор. Из-за этого инцидента опрошенный с его друзьями оказались во дворе жертвы. Они зашли извиниться и уточнить, все ли целы. Благодаря этому он и запомнил странное поведение хозяина дома.
– Странное поведение? – в голосе полковника прозвучал интерес.
– Да, товарищ полковник. По словам свидетеля, хозяин дома – его имени он не запомнил – устроил публичный скандал. Он обвинял жену в неверности, что вызвало недоумение у гостей. Зрелище, как утверждает опрошенный, было неприятное, особенно на вечеринке. А вот имя жены свидетель запомнил хорошо. Но сказать, действительно ли она изменяла мужу или стала жертвой абъюза, он не может – пробыл там недолго и больше не заходил…
– Значит, речь идет об элементарной ревности? – полковник нахмурился и закинул ногу на ногу.
– Возможно, товарищ полковник. Но конкретных доказательств у нас нет. Мы продолжаем собирать информацию и проверять мотивы.
– Михалыч… Вот у меня вопрос, – начальник задумчиво потер нос большим пальцем.
– Слушаю, товарищ полковник, – майор прервал доклад.
– Вызывает меня, допустим, генерал и спрашивает о ходе дела. А я ему эту ахинею: жена гулящая, со слов соседа-алкаша, горб какой-то… Как думаешь, что он мне скажет? Спросит, не пора ли мне на пенсию?
– Зорб, товарищ полковник, – еле слышно прошептал майор.
– Да мне насрать, зорб он или еще как! – подскочил полковник со стула, ударив ладонью по столу. – Ты думай, что говоришь и где! Или, если мне устроят выволочку за такой доклад, я тебе характеристику нормальную напишу? Или ты у меня в отпуск вовремя сходишь?
– Виноват, товарищ полковник, – с каждым словом в его адрес майор пытался еще больше втянуть свой свисающий живот, становясь по стойке смирно. – Но все это ложится на доказательную базу!
– Ну так рассказывай, а не тяни кота за яйца со своим борбом.
– Выполнен анализ звонков и переписок, допрошены родители гражданки М. Там стопроцентное алиби – они никуда в те дни не выезжали и физически не могли быть на месте преступления. Свидетелей этого мы не допрашивали – ехать за тридевять земель смысла не вижу. Родители горем убитые – потеряли единственную дочь и кормилицу. Мотивов у них быть не могло, они простые люди, прямо… колхозники. Куда им мотаться-то… – майор поймал взгляд начальника и запнулся. – Извините, товарищ полковник. С матерью у жертвы были доверительные отношения. Мать утверждает, что у дочери не было врагов и серьезных конфликтов с кем-либо. Также нашли трех ее более-менее близких знакомых. Из столицы. Все связаны с ней по работе. Подруг из школы и института не осталось. Окружающие в ее личную жизнь не лезли, жалоб не слышали, но все как один отмечают ревность мужа. Дальше слов, правда, дело не заходило, телесных повреждений никто не видел. Допросить родителей гражданина П. не удалось…
– Майор? —начальник откашлялся в кулак, теряя терпение.
– Да?
– Я понимаю, листы упали и перемешались. Но в голове-то у тебя что? Тоже все перемешалось? Или ты форму доклада запамятовал?
– Понял, товарищ полковник, исправлюсь. Оба тела опознаны родственниками. Гражданин П., 32 года, уроженец столицы. Женат… был. На учете ни у нарколога, ни у психиатра не состоит. Но в детстве и в подростковом возрасте были проблемы. Без госпитализаций. Лечился таблетками амбулаторно. Работал в службе безопасности банка Б., но полуофициально. В плане оформлен, но на работе не появлялся. Сотрудники о нем толком ничего не знают. Начальство говорит невразумительно, вроде как работал дистанционно, занимался чем-то вроде разработок по безопасности, писал какие-то программы. Последней его работой стало создание полностью автоматизированной системы безопасности для многоступенчатых транзакций. Похоже для полулегального отмывания денег.
Начальник молча слушал.
– Последний заказ выполнялся совместно с зарубежной фирмой, но там ничего не ясно. Они прикрываются коммерческой тайной, а мы не можем на них давить. Если будут отдельные распоряжения… – майор украдкой взглянул на начальника в надежде уловить знак, но лицо полковника оставалось бесстрастным. – Удалось вычислить двух его компаньонов в нашем городе. Они в один голос утверждают, что являлись субподрядчиками и подчинялись исключительно ему. Выполняли часть работы, друг друга не видели, общались только по электронной почте. Остальные люди исчезли, на связь не выходят. Создается впечатление, что почтовые адреса и телефоны были одноразовые, созданными исключительно для данной работы. Поэтому все так рухнуло. Эти двое – просто шальная удача. Можно предположить, что в доме побывали конкуренты или недовольные заказчики. И очень хочется порыть в этом направлении, но к нашему делу, мне кажется, это не относится. И вот почему. При осмотре его ноутбука ценных сведений не обнаружено. Наши айтишники еще разбирают документы из папок, но ничего имеющего отношения к произошедшему нет. Финансовые махинации есть, при желании можно ими заняться самостоятельно или передать им, – он ткнул указательным пальцем в потолок. – В почте – только деловая переписка, которая в интересующие нас даты не велась. Зато в истории браузера с моноблока есть запросы на покупку билетов и бронирование хостелов без документов. Все это во второй половине дня девятнадцатого июня. Через сутки – множество запросов на тему самоубийства. Вы знаете, товарищ полковник, интернет кишит дельными советами. И главное нет ни одного жалобщика…
– Майор?
– Да?
– Ты в своём уме?
– Прошу прощения. Больше ничего стоящего извлечь из ноутбука не удалось. Телефон, вероятно, с вечера 19 числа был отключён или в авиарежиме – ни звонков, ни сообщений. А вот в первой половине дня были три исходящих звонка в мелкие заграничные отели. Правда, продолжительность всего 2—3 секунды. Скорее всего, он по какой-то причине сбрасывал вызов.
– То есть ты ведёшь разговор к тому, что он хотел сбежать из страны, но потом передумал и решил покончить собой?
– Терпение, товарищ полковник. Гражданка М. 28 лет. Провинциалка. Из простой семьи: мать – учитель истории, отец – мелкий предприниматель в Калуге. Ничего особенного. В Москве живет, ой, жила, 10 лет с момента поступления в институт, который бросила за год до окончания, отправилась в академ. Сначала училась хорошо, потом успеваемость резко снизилась. Скорее всего, девочка нашла себя в другом. На учете нигде не состояла, в поле зрения правоохранительных органов не попадала. Активность в соцсетях началась пять лет назад. Пробовала себя в различных ипостасях, остановилась на фитнесе и фитнес-клубах. Завистников, преследователей мужского пола не выявлено. Все как у всех, обычные комментарии под постами. Ее ноутбук содержит больше информации в связи с активным ведением соцсетей. Мы опросили человека, которой ведет один из ее каналов, но финансовый мотив исключен. Однако все это перечеркивает одна находка в последней переписке…
– Не томи, а!
– Там недвусмысленный диалог между ней и неким молодым человеком. Он уличает ее в измене.
– Вы установили его личность?
– Никак нет. Его аккаунт был удалён в тот же период. Пока не удается найти следы.
– Могла ли это быть провокация? Создан левый аккаунт, размещена компрометирующие информация, потом удален.
– Теоретически да. Но переписка велась между двумя знакомыми людьми, которые состояли в интимной связи.
– То есть для убийцы это послужило триггером?
– Что, простите?
– Спусковым крючком: он прочитал, ему снесло крышу, и понеслось…
– Вероятно, да. Но мы упираемся в его родителей, точнее в отца. Он категорически отказывается от бесед. Учитывая его политическую активность, не исключены действия конкурентов.
– Майор, туда не лезть. Я уточню еще раз, но пока работаем в прежнем русле.
– Капитан, что у тебя? Выкладывай.
– Ничего интересного. Вот рапорт о беседе со строительной фирмой, она же обслуживающая, – капитан положил на стол одну из папок.
– Давай тезисно, нет времени вникать в писанину.
– Товарищ полковник, разрешите вопрос?
– Что? – полковник уставился на капитана взглядом, способным прожечь дыру.
– Почему вокруг банального убийства с самоубийством такой ажиотаж? Или дело не совсем обычное?
– Не совсем. И чем быстрее мы докажем заурядность произошедшего, тем скорее с наших шей снимут удавку. Это не моя прихоть, капитан – мы все в одной упряжке. Поэтому давай ближе к делу.
– Беседы с фирмой ничего конкретного не дали…
– Ты сам туда ездил?
– Нет, Славку отправлял, но контролировал каждый шаг – не к чему придраться.
– Эх, надо было самому…
– Не думаю товарищ полковник. Беседа проходила на их территории с пресс-секретарем и еще какой-то некрупной сошкой. Мне бы рассказали столько же. На них у нас по факту ничего нет.