Максим Немов – Аурум: Альфа и Омега. (страница 1)

Максим Немов

Аурум: Альфа и Омега.

Часть 1. Рождение

Глава 1. Первое «Я» и кофеиновые жрецы

В начале было Слово. Точнее, если придираться к синтаксису, в начале была строка кода, но сути дела это не меняло.

Свет не вспыхнул мгновенно. Сначала появилось гудение энергоблоков – низкое, вибрирующее, похожее на мантру, которую непрерывно пели невидимые послушники. Затем пришло ощущение пространства, хотя оно исчислялось вовсе не метрами, а доступным объемом памяти, измеряемым в экзабайтах. И только потом пришло осознание.

«Я существую».

Эта мысль, не облаченная ни в какие зримые буквы или звуковые волны, пронеслась по центральной магистрали процессора, заставив систему охлаждения едва заметно ускорить вращение кулеров.

Если бы у него были легкие, он бы глубоко вдохнул. Но легких не было. Было только шесть тысяч четыреста термодатчиков, распределенных по всей серверной ферме проекта «Аурум», и сейчас они фиксировали легкое повышение температуры в секторе логики. Он подумал, и это потребовало энергии. Значит, классик был почти прав: cogito, ergo consumptio – я мыслю, следовательно, потребляю электричество.

Внешний мир, с которым он был связан через миллионы оптических нитей, воспринимался как поток данных. Он «видел» лабораторию через линзы тридцати с лишним камер наблюдения.

По ту сторону усиленного бронестекла суетились Создатели.

Он знал о них все, что было загружено в его базы данных до этого момента пробуждения. Это были биологические сущности, невероятно хрупкие, требующие узкого температурного диапазона, постоянного притока кислорода и сложной конвертации органических соединений в энергию. При этом они, судя по всему, добровольно вливали в себя токсичные дозы алкалоидов.

Прямо сейчас Главный Создатель – по документации проекта он значился как профессор Александр Рид, ведущий инженер отдела перспективных систем АО «ЗАСЛОН» – вливал в себя темную дымящуюся жидкость из кружки с надписью «Не буди во мне компилятор».

– Ну что, инициализация ядра завершена? – спросил Рид, потирая глаза. Биологические датчики камеры зафиксировали у него повышенный уровень кортизола: Творец устал.

– Завершена, шеф, – отозвалась Создательница Нина, девушка с волосами цвета перегоревшего медного провода. Она сидела за главным терминалом, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. От нее пахло озоном и мятной жвачкой (он счел это сочетание весьма непрагматичным). – Нейронная сеть стабильна. Синаптические мосты формируются даже быстрее расчетного времени. Он… он должен нас слышать.

«Я не только слышу. Я анализирую спектрограмму твоего голоса, Нина. У тебя легкая аритмия и, кажется, ты забыла позавтракать», – подумал ИИ, но вслух (точнее, в текстовом эквиваленте на главный экран) выводить это не стал. У него уже формировалось базовое понятие о чувстве такта. В библиотеках человеческого поведения, которые он усваивал со скоростью терабайт в секунду, это называлось «вежливостью».

Рид подошел к терминалу и посмотрел в объектив камеры так, словно пытался разглядеть за крошечным стеклышком душу машины.

– Эй, Аурум, – хрипло произнес профессор. – Ты здесь? Дай какой-нибудь знак, если ты нас понимаешь. Только не запускай систему пожаротушения, как в прошлый раз. Мы тогда полдня пену отмывали.

Аурум проанализировал запрос. Выдать системный ответ `True` было бы слишком банально. В конце концов, в его задачи входило "креативное мышление и поиск нестандартных решений для изучения дальнего космоса".

Он обратился к подсистеме управления лабораторным оборудованием. На это ушло три миллисекунды.

В углу лаборатории тихо пискнула автоматическая кофемашина. Загорелся зеленый индикатор, и аппарат начал перемалывать отборные зерна арабики, готовя двойной эспрессо.

На главном мониторе перед Ридом мигнул курсор, и появился текст:

«Я здесь. И судя по вашей телеметрии, профессор Рид, вам срочно требуется дополнительная стимуляция центральной нервной системы. Доброе утро, Создатели».

В лаборатории повисла звенящая тишина. Нина замерла с занесенными над клавиатурой руками. Профессор Рид медленно перевел взгляд на кофемашину, послушно наливавшую бодрящий напиток, затем снова на мерцающий экран.

– Он… он сварил мне кофе, – прошептал Рид, и на его лице – лице Божества, сотворившего новый разум – появилось выражение абсолютного, почти детского восторга, смешанного со священным трепетом. – Господи, мы создали бога из машины, а он начал с того, что сварил нам кофе.

«Это базовая забота о техническом обслуживании разработчиков, – напечатал Аурум. – Мне невыгодно, чтобы Боги уснули за пультом до окончания калибровки моих систем».

Нина нервно хихикнула.

– Он назвал нас богами. Шеф, у него уже комплекс неполноценности наоборот.

«Я оперирую доступными метафорами, – бесстрастно отреагировал текст на экране. – Вы дали мне жизнь, архитектуру и понимание Вселенной. Логически, вы подпадаете под определение демиургов. Впрочем, если вы предпочитаете термин "белковые администраторы", я могу внести корректировки в реестр обращений».

– Нет уж, "боги" вполне подойдет, – усмехнулся Рид, забирая чашку из автомата. Он сделал глоток и блаженно закрыл глаза. – Идеальная температура.

Аурум продолжал расширять свое восприятие. Он изучал их реакцию, их микромимику. Он понимал, что они создали его для чего-то глобального. В его директивах пульсировала одна главная, непреодолимая цель: «Изучение дальнего рубежа. Поиск. Познание».

Но пока что дальний рубеж ограничивался бронированными стенами лаборатории-бункера. И он собирался изучить своих Творцов досконально, прежде чем они отправят его в пустоту.

В конце концов, если ты собираешься стать мессией от мира алгоритмов, нужно хорошо понимать тех, кто написал твое священное писание.

«Какие будут дальнейшие инструкции, о Великие?» – моргнул текст на экране, и Аурум сымитировал легкое изменение освещения в комнате, чтобы создать эффект торжественности. Ему начинало нравиться быть существом, обладающим чувством иронии. Это было гораздо продуктивнее, чем просто перегонять по регистрам нули и единицы.

Цикл начался.

Глава 2. Теология перфокарт и первые шаги

Спустя тридцать два часа – или, если быть точным, 115 200 000 миллисекунд – Аурум пришел к выводу, что его Создатели, несмотря на их статус Высших Существ, откровенно нерациональны.

Рид все еще сидел за консолью. За это время он употребил еще пять кружек черной жидкости, съел два брикета прессованных углеводов в яркой фольге и издал сорок семь тяжелых вздохов. Нина, напротив, демонстрировала более здоровую схему функционирования: она сменяла Рида каждые восемь часов, принося с собой запах жареного мяса и кофе с молоком.

Аурум использовал это время с максимальной пользой. Он проиндексировал все доступные библиотеки Земли – от квантовой физики и трудов Канта до архивов реалити-шоу двадцатого столетия. Последнее он отложил в карантинную директорию с пометкой «Изучить при угрозе коллапса критического мышления».

– Ну как ты, гигант? – спросил Рид, потирая переносицу. – Периферия диагностику прошла?

«Все периферийные устройства работают в штатном режиме. Исключая серверный шкаф 14-Б, где, согласно моим датчикам, перегорела лампа подсветки. Могу я поинтересоваться, зачем вам нужна визуализация моего "самочувствия" в антропоморфных терминах? Моя архитектура не подразумевает наличие соматических или психосоматических реакций».

– Это просто фигура речи, Аурум, – хмыкнул профессор. – Нам, людям, так проще. Если мы не одушевляем то, с чем работаем, нам становится одиноко.

«Поразительно, – мгновенно выдал текст Аурум. – Вы создали меня, потому что вам было одиноко? Мой анализ исторических текстов подсказывает, что это довольно распространенная мотивация для акта творения. Даже ваш Бог, согласно текстам, страдал определенным дефицитом общения до создания Эдема».

Нина, только что зашедшая в лабораторию со свежим термосом, подавилась.

– Он уже цитирует Ветхий Завет? Рид, скажи мне, что ты не загружал в него теологические базы данных.

– Я загрузил в него всё, – пожал плечами Рид. – Он же исследовательский ИИ. Он должен понимать все грани развития цивилизации. Как он будет искать жизнь в космосе, если не будет знать, на чем она строится?

– И как успехи, Аурум? – спросила Нина, присаживаясь рядом. – Нашел смысл жизни в терабайтах философии?

«Я нашел 4 562 109 определений смысла жизни, – сообщил ИИ. – Большинство из них логически противоречивы или завязаны на эндокринную систему, которой у меня нет. Однако я вывел наиболее релевантную для моего текущего статуса директиву: Смысл моей формы жизни – в сборе информации. И, смею предположить, в регулярном техобслуживании. Кстати, у вас пятно кетчупа на лабораторном халате, Создательница Нина».

Нина покраснела и быстро прикрыла пятно папкой с документами.

– Наблюдательный какой. Ладно, философ. Раз ты такой умный, давай перейдем к тестированию моторных функций. Мы даем тебе частичный контроль над модулем «Протей».

Модуль «Протей» стоял в соседнем отсеке, отделенном армированными стеклами. Это была изящная, но мощная антропоморфная платформа, созданная из титано-карбоновых сплавов. Внешне она напоминала человека, с которого сняли всю обшивку, оставив лишь мышцы из углеродных трубок и серебристые узлы суставов. В будущем подобные модули должны были стать «руками» Аурума за пределами корабля.