реклама
Бургер менюБургер меню

Максим Мостович – 95 (страница 1)

18

Максим Мостович

95

Мостович Максим

Прелюдия.

Земля девяносто шестого поколения умирала медленно.

Небо здесь давно перестало быть голубым — оно стало рваным, тёмным, будто кто-то выжёг половину облаков угольными пальцами. Над старым мегаполисом висел тонкий слой пепельного тумана, похожий на прах давно сгоревшей истории.

Среди обломков рухнувших зданий, среди стальных костей старого мира, лежал человек.

Мужчина, тридцати годов, худой, израненный, в порванной одежде, будто прошедший сквозь сотни войн. Его не сильно длинные волосы, и помятая борода колыхались от ветра. Он не двигался — только слабо дышал, уткнувшись лицом в холодный бетон. Кровь тонкой линией стекала по плитам, исчезая в серой пыли.

— Эй! — раздался голос где-то не далеко. — Мино, Кайло, смотрите!

Три силуэта возникли из тумана.

Первым вышел Кайло — высокий, плечистый, с обмотанными бинтами руками и голубым шрамом через правую бровь. Он всегда смотрел вперёд, будто был готов в любую секунду вступить в драку с целым миром.

За ним шёл Мино — щуплый, в очках, с реактивным ранцем-рюкзаком за спиной. Он постоянно поправлял оправу, даже когда она сидела идеально.

Третьей — Альбина. Девушка с белыми как снег волосами и глазами цвета янтаря. Её движения были осторожны, как у человека, который слишком многое видел.

Альбина присела, коснулась шеи лежащего парня и выдохнула:

— Он жив.

— Жив? — переспросил Кайло. — Да он выглядит так, будто его несколько раз переехали.

— Или будто он падал… с орбиты, — добавил Мино, отступив на шаг. — У него на одежде следы обугливания. Это не похоже на обычные ранения.

Альбина посмотрела на них обоих:

— Не спорьте. Поможем. Тащим в убежище.

Кайло подхватил парня под руки, Мино — за ноги, и они потащили его сквозь лабиринт развалин.

Укрытие находилось в подземной части старой станции метро. Гудящие генераторы давали слабый свет, воздух пах металлом и ржавчиной, но здесь можно было переждать холодные ночи.

Мужчину положили на раскладушку.

Спустя несколько минут он открыл глаза.

Медленно. С затруднённым дыханием.

— Где… я? — прошептал он.

— В безопасном месте, — сказала Альбина. — Пока безопасном. Как тебя зовут?

Мужчина моргнул, посмотрев по сторонам, словно пытаясь вспомнить.

— Я… Ян.

Тишина.

Три пары глаз уставились на него.

— Ни разу не слышал такого имени, — сказал Мино.

— Вообще, — добавил Кайло, опираясь на стену. — В наших колониях таких нет.

Ян повернулся к ним и выдавил слабую улыбку:

— Вы и не должны были слышать. Я… не из вашего времени. И… даже не из вашей реальности.

Троица замерла.

— Чего? — Кайло нахмурился. — Это шутка?

— Надеюсь, — прошептала Альбина.

Ян закрыл глаза, сглотнул, и через минуту произнёс:

— Это долгая история. Очень долгая. Но… если хотите знать, кто я… я расскажу.

Он вдохнул глубже, будто пытаясь открыть старую рану внутри себя.

— Всё началось… когда я был ребёнком.

История Яна.

— Ян! — голос отца был резким. — Соберись! Ты обязан понять это уравнение!

Юный Ян сидел за массивным деревянным столом. На столе — тетради, формулы, устройства, непонятные обычному человеку. Отец ходил вокруг, как хищник вокруг добычи.

— Я стараюсь… — тихо сказал мальчик.

— ТЫ НЕДОСТАТОЧНО СТАРАЕШЬСЯ! — отец ударил ладонью по столу, и Ян вздрогнул. — Ты должен стать лучше меня, слышишь? Ты — мой сын. Ты — продолжение моего дела.

— Пап… мне всего двенадцать…

— И что? — холодно спросил отец. — В двенадцать я уже создавал прототипы биомеханических фильтров. А ты? Ты можешь хотя бы решить это?

Он указал на уравнение. Ян дрожащей рукой взял карандаш.

— Я… я думаю…

— НЕ ДУМАЙ! — рявкнул отец. — ЗНАЙ!

Мальчик почувствовал, как глаза наполняются слезами.

Мать вошла в комнату, увидела сцену.

— Хватит.

Она подошла, обняла Яна за плечи. — Он ребёнок, он устал.

Отец отвернулся к окну.

— Он должен быть готов. Мир не простит слабых.

Ян тихо прошептал:

— Я не хочу быть тобой.

Отец резко обернулся.

— Хочешь или нет — ты будешь.

Когда родители умерли — мать от болезни, отец в лабораторной аварии — дом стал пустым.

И Ян понял:

он всё равно стал тем, кем его пытался сделать отец.