Максим Мостович – 95 (страница 4)
— Это потому что ты рядом, учёный. На тебя рыбы лучше реагируют, чем на меня.
Ян снова покраснел.
На плоту было много людей, но двое особенно запомнились Рэю:
Лара — девушка-агроном, которая пыталась выращивать мох в пластиковом контейнере.
Ганс — огромный мужчина-поэт, который таскал воду так, будто брал вдохновение прямо из канистр.
— Когда-нибудь я напишу об этом, — говорил Ганс, переливая воду из бака в бак.
— Если переживёшь всё это, — отвечала Лара. — Я хочу просто… землю потрогать. Настоящую. А не этот металл.
Их разговоры давали плоту жизнь.
С течением времени сформировалась «ядровая пятёрка». Во главе которой был Рэй. А также Ян, Ковка, Тима, Скирсик.
Поздно вечером Рэй и Ян сидели на краю плота, смотря в бесконечную темноту.
— Ты знал, что вернёшься? — спросил Ян.
— Знал? Нет. — Рэй пожал плечами. — Но хотел. Хотел настолько, что не видел другого пути.
— А я… хотел исправить то, что натворили другие, — сказал Ян. — Даже зная, что уже поздно.
— Ты слишком мягкий, — сказал Рэй.
— А ты слишком жёсткий.
Оба улыбнулись.
— Потому мы и держим баланс, — добавил Ян.
Рэй не ответил, но улыбка в темноте была видна.
Через четыре месяца случилось первое.
Подросток Тони сидел у края плота и тихо чесал шею. Ян заметил первые мутационные пятна.
— Рэй… — тихо сказал он. — Началось.
Лара заплакала. Ганс отвернулся.
Рэй смотрел на мальчика долго. Слишком долго.
— Мы… мы не можем… — прошептал кто-то.
— Мы должны, — сказал Рэй.
Это был самый тяжёлый момент за весь год.
После этого люди стали умирать быстрее.
В конце года пришёл шторм, сравнимый с концом света.
— Панели уносятся! — орал Тима.
— Укрепляю! — Ковка держала трос, который мог унести её в море.
— Генератор выбивает! Я не смогу удержать его! — кричал Скирсик.
— Ян! Где ты?! — крикнул Рэй.
— Здесь! — Ян, мокрый, задыхаясь от ветра, едва держался за край. — Мы теряем секцию справа!
— Не потеряем! — рявкнул Рэй. — Пока я тут — ни одна секция не уйдёт!
Он рванулся вперёд, удерживая металлическую мачту, которая грозила пробить плот.
Ковка удержала его за плечо:
— Рэй, ты свалишься!
— Пусть! — выкрикнул он. — Только плот не трогайте!
Они выстояли. Море их не сломало. И спустя пару часов…
— Земля! Земля! — Закричал Скирсик.
Разрушенные США, где оставался последний шанс — старый туристический шаттл.
Плот ткнулся в берег с сухим треском, будто сама Земля удивилась тому, что кто-то ещё пытается к ней вернуться.
Перед Рэем простиралась бывшая восточная часть США — пустыни асфальта, скелеты небоскрёбов, улицы, заросшие корнями мутировавших растений. Всё было мёртвым, кроме редчайших силуэтов заражённых, которые двигались далеко впереди, как тени забытых людей.
— Ну и… красиво, — выдохнул Скирсик, невольно уважая руины.
— Ты из-за травмы головы такое называешь красивым? — спросила Ковка.
Скирсик пожал плечами:
— Я просто рад видеть землю. Даже если эта земля нас сожрать хочет.
Рэй оглядел всех 60 оставшихся.
— С этого момента держитесь рядом. Ян — со мной. Тима, Ковка — вы двое прикрываете тыл.
— Принято, — ответил Тима.
— Поняла, — кивнула Ковка, проверяя импровизированный обрез.
Их путь в порт занял шесть часов. За это время, ребята прошли много интересного.
Обошли трещину, из которой росли гигантские металлические лианы — результат мутаций.
Прятались от большого количества стай зараженных.
Нашли заброшенный магазин, где Ковка отобрала фонарик, а Скирсик — старый магнитофон «на память».
Ян тихо заметил:
— Мутационные поля усиливаются. Земля не просто заражена… она меняется.
— Хорошо, что мы не останемся здесь надолго, — сказал Рэй, хотя в голосе не было уверенности.
Впереди наконец показалось то, ради чего стоил весь этот путь.
Высоченные башни с антеннами, разрушенные ангары, километры посадочных полос.
Большинство кораблей — мёртвые, с пробитыми корпусами.
Но один шаттл…
Белый, округлый, с туристической эмблемой “Galaxy Fun Lines” — стоял на платформе, словно ждал чуда.
— Рабочий? — прошептал Тима.
— Определим, — сказал Рэй. — Ян, идём.