Максим Мор – Рассказы на ночь: Девять (страница 2)

Я вижу своё отражение. Бледное лицо, впалые щёки, круги под глазами. Отражение смотрит на меня. Я поднимаю руку — оно поднимает. Я наклоняю голову — оно наклоняет. Всё правильно.

Только за мной ничего нет.

Я стучу по стеклу. Оно холодное. Не как зимой. Как лёд. Как будто с той стороны не улица, а морозильник. Я прижимаю ладонь. Холод проходит через кожу, через кость, в запястье. Я отдёргиваю руку.

На стекле остаётся отпечаток. Мокрый. Я смотрю на него. Он не исчезает. Медленно, капля за каплей, стекает вниз.

— Это сон, — говорю я. — Я сплю.

Я щипаю себя за руку. Больно. Сон не заканчивается. Я щипаю сильнее, до синяка. Ничего.

Отхожу от окна. Задёргиваю штору. Потом отдёргиваю. Пустота на месте. Я задёргиваю снова. Стою и смотрю на ткань. Сердце бьётся где-то в горле. Я сглатываю. Не помогает.

22:30.

Я включаю свет в комнате. Лампочка горит. Нормально, ровно. Потом начинает мигать. Медленно, как будто кто-то дышит через неё. Раз. Другой. Раз.

Я щёлкаю выключателем. Свет не выключается. Мигает и мигает. Я выкручиваю лампочку. Она горячая, обжигает пальцы. Я роняю её. Она не разбивается. Просто лежит на полу, целая, и светит. Светит, хотя её выкрутили.

Я поднимаю голову. Свет в комнате не гаснет. Он горит из потолка, из патрона, где нет лампочки.

Я смотрю на патрон. Оттуда идёт свет. Из пустоты. Из ничего.

У меня холодеет затылок. Я отворачиваюсь. Слишком резко. В шее что-то тянет, больно.

23:00.

Тишина.

Не просто тишина. Абсолютная. Я слышу, как бьётся сердце. Слышу, как скрипит кровать, когда я переступаю. Но больше — ничего. Холодильник не гудит. Часы на стене не тикают. Хотя я вижу, как стрелка двигается. Она двигается, но без звука. Как в немом кино.

Я хлопаю в ладоши. Звук есть. Значит, я не оглох. Значит, мир оглох.

Я иду на кухню. Открываю холодильник. Свет внутри горит. Мотор молчит. Молоко в пакете стоит неподвижно, как будто его заморозили. Я трогаю — тёплое. Я беру пакет. Он тяжёлый, но пустой на ощупь. Я сжимаю его. Он не хрустит. Как будто внутри не молоко, а воздух. Я ставлю его обратно. Руки не слушаются. Я закрываю холодильник. Стою. Дышу.

23:30.

Я захожу в комнату и вижу угол.

Он был там всегда. Обычный угол между шкафом и стеной. Тёмный, потому что свет туда не достаёт. Я никогда не обращал на него внимания. Но сейчас он другой.

Тень в нём гуще, чем должна быть. Она не рассеивается. Она не двигается. Она ждёт.

Я делаю шаг. Тень не шевелится. Я делаю ещё шаг. Ничего. Я стою и смотрю в неё. Внутри что-то сжимается. Как будто я стою на краю и знаю, что если посмотрю вниз — упаду.

Я не смотрю вниз. Я смотрю в угол.

Тень смотрит в ответ.

Я не знаю, как это объяснить. У тени нет глаз. Но она смотрит. Я чувствую это кожей. Как будто кто-то стоит очень близко и дышит тебе в затылок. Только он не сзади. Он в углу.

Я отступаю. Пяткой наступаю на выкрученную лампочку. Она не хрустит. Я сажусь на кровать. Смотрю на телефон. 23:59.

Я не помню, как прошёл этот час. Я не помню, что делал. Я помню только угол. И то, как время исчезло.

23:59.

Я смотрю на угол.

Тень двигается.

Медленно. Как будто разворачивается. Как будто внутри неё что-то расправляет плечи. Я хочу отвести взгляд, но не могу. Я хочу встать, но ноги не слушаются. Я хочу закричать, но горло сжато.

00:00.

Темнота набрасывается.

Не тень. Не силуэт. Просто темнота. Она накрывает меня, как одеяло. Холодная. Плотная. Она входит в рот, в нос, в глаза. Я чувствую, как что-то касается моего лица. Мокрое. Как язык.

Я не успеваю закричать.

Последняя мысль, прежде чем всё гаснет: «Это сон. Я проснусь».

Я проснусь.

Глава 2. Вторник. «Отрицание»

21:00.

Я открываю глаза.

Потолок. Трещина. Темнота.

Я не двигаюсь. Я лежу и смотрю в потолок. Голова гудит. Во рту сухо. Всё как вчера. Всё как в том сне.

Сон. Я цепляюсь за это слово. Это был сон. Просто сон. Кошмар. Бывает. Я устал, я перенервничал, я уснул на кровати в одежде — и мне приснилось. Всё. Ничего не было.

Я поворачиваю голову.

Телефон. 21:00. Вторник.

Вторник.

Я смотрю на слово, пока оно не начинает расплываться. Вторник. Я лёг в понедельник. Я спал три часа. И проснулся во вторник. Это нормально. Это логично. Время идёт. Всё в порядке.

Только во сне я умер. Во сне меня что-то коснулось. Во сне было холодно.

Я сажусь. Кровать скрипит. Я тру лицо ладонями. Кожа тёплая. Живая. Конечно, живая. Какая ещё.

Я смотрю на тумбочку.

Записка.

Она лежит там. Смятая. Я беру её. Читаю.

«НЕ СМОТРИ В УГОЛ».

Мой почерк. Я это писал. Значит, я вставал. Значит, я ходил по квартире. Значит, это был не просто сон — я что-то делал. Я писал. Я боялся. Настолько, что оставил себе записку.

Я переворачиваю листок.

На обратной стороне — строчка. Мелкая, аккуратная, с наклоном вправо. Как у девушки.

«Ты не должен был идти домой».

Я смотрю на неё. Долго. Я читаю её пять раз, шесть, семь. Слова не меняются. Почерк не исчезает. Я тру его пальцем. Чернила не размазываются.

Я не писал это. Я знаю свой почерк. Это не мой почерк.

Я кладу листок на тумбочку. Руки дрожат. Я сжимаю их в кулаки. Дрожь не проходит.

Так. Стоп. Думай.

Вариант первый: я написал это сам и не помню. Бывает. Лунатизм. Стресс. Я много работал. Я мало спал. Я мог написать что угодно и забыть.

Вариант второй: кто-то был в квартире. Пока я спал. Кто-то вошёл, написал и ушёл.

Я смотрю на дверь. Дверь заперта. Ключ в замке. Я сам не мог её открыть вчера — а вчера был сон. Значит, в реальности она открывается. Значит, кто-то мог войти.