Максим Мор – Рассказы на ночь: Девять (страница 3)

Я иду в коридор. Проверяю замок. Он заперт. Я проверяю цепочку — цепочка на месте. Я смотрю в глазок. Лестничная площадка. Свет. Мигающая лампочка. Никого.

Я возвращаюсь в комнату. Сажусь на кровать. Смотрю на записку.

Может, это я. Может, это правда я.

Я не знаю, что хуже.

21:15.

Я иду к двери.

Надо выйти. Надо просто выйти. На воздух. На улицу. Куда угодно. Подальше от этой квартиры, от этого листка, от этого сна.

Беру ключ. Вставляю. Поворачиваю.

Не идёт.

Я кручу сильнее. Ключ входит, но не поворачивается до конца. Как будто что-то держит его изнутри.

Я останавливаюсь. Смотрю на ключ. Потом на руку. Потом снова на ключ.

Это не сон. Сон закончился. Я проснулся. Я во вторнике. Всё должно работать.

Я дёргаю ручку. Дверь стоит. Я наваливаюсь плечом. Раз. Другой. Что-то в плече щёлкает, больно. Дверь не двигается.

Я бью по ней ладонью. Потом кулаком. Кость отдаёт в локоть. Я стою и дышу. Ладонь горит.

Так. Спокойно. Замок заело. Просто заело. Я вызову мастера. Я позвоню.

Я смотрю в глазок. Лестничная площадка. Свет. Лампочка. Дверь соседа. Никого. Тишина. Я стою и слушаю. Ничего. Даже лифт не гудит. Хотя лифт всегда гудит.

Я отхожу.

21:30.

Я звоню в службу спасения.

Я сижу на полу в коридоре, спиной к стене. Чтобы не видеть комнату. Чтобы не видеть угол.

Я набираю 112. Гудок. Другой. Третий.

— Здравствуйте, — говорю я, когда на другом конце поднимают. — Я заперт в квартире. Дверь не открывается. Ничего не работает. Вода не идёт. Свет...

— Ваш адрес, — говорит голос.

Ровный. Женский. Без эмоций. Как автоответчик, который научился говорить.

— Улица Полевая, дом четырнадцать, квартира сорок два. Меня зовут Андрей Соколов. Я...

— Ваш адрес, — повторяет голос.

— Я же сказал. Полевая, четырнадцать...

— Ваш адрес.

Я замолкаю. Слушаю. В трубке — тишина. Не гудки. Не помехи. Просто тишина. Как в квартире. Как будто там, на другом конце, тоже ничего нет.

— Алло? — говорю я. — Алло!

— Ваш адрес, — говорит голос. Те же интонации. Те же паузы. Как запись.

Я сбрасываю. Руки трясутся. Я набираю снова. Те же гудки. Тот же голос. Я сбрасываю. Я набираю маму. Гудки. Долгие. Ровные. Никто не берёт.

Я набираю Женю. Гудки. Те же. Ровные.

Я кладу телефон на пол. Прижимаю ладони к лицу. Дышу в них. Тепло. Хоть что-то тёплое.

22:00.

Я иду в комнату.

Я не хочу. Но надо. Надо написать записку. Надо оставить себе то, что я знаю. На случай, если я снова забуду. На случай, если я снова буду думать, что это сон.

Я сажусь за стол. Беру ручку. Беру листок. И пишу:

«НЕ СМОТРИ В УГОЛ».

Я смотрю на строчку. Потом дописываю ниже:

«ДВЕРЬ НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ. ВОДЫ НЕТ. ЗА ОКНОМ НИЧЕГО».

Я думаю. Потом дописываю ещё:

«Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ. ЭТО ПРАВДА».

Я читаю. Четыре строчки. Мои. Ровные. Мои буквы, мой наклон, моя рука. Я кладу листок на тумбочку. Поверх вчерашнего. Пусть будет два.

Я смотрю на вчерашний листок. На женскую строчку.

— Кто ты? — говорю я.

Комната молчит.

— Кто ты? — говорю я громче.

Молчание. Но не пустое. Как будто кто-то слушает. Как будто кто-то стоит за дверью и не дышит, чтобы я не услышал.

Я отворачиваюсь.

22:30.

Я включаю свет в комнате.

Лампочка горит. Ровно. Я смотрю на неё. Она не мигает. Я жду. Ничего.

Я выкручиваю её. Она горячая. Я держу её в руке. Свет в комнате остаётся. Горит из патрона. Из пустоты.

Я смотрю на патрон. Я знаю, что там ничего нет. Провод, цоколь, контакт. Но свет идёт.

Я подношу лампочку обратно. Вкручиваю. Свет не меняется. Я выкручиваю. Свет не меняется.

Я беру стул. Ставлю под патрон. Залезаю. И сую туда руку.

Пальцы входят в свет. Как в воду. Тёплый. Я чувствую, как свет течёт между пальцами.

Я отдёргиваю руку. Пальцы целы. Но они светятся. Секунду. Две. Потом гаснут.

Я слезаю со стула. Ставлю его на место. Сажусь на кровать. Смотрю на руки. Обычные руки. Грязные ногти. Царапина на костяшке.

И тут лампочка взрывается.

Не та, что в руке. Другая. В коридоре. Резкий хлопок. Звон стекла. Потом тишина.

Я иду в коридор. На полу — осколки. Мелкие, блестящие. Свет погас. Я стою в темноте. Я не двигаюсь. Я знаю, что если я двинусь, я наступлю на стекло.

И в темноте я слышу дыхание.

Не моё. Я задерживаю своё. Дыхание остаётся. Медленное. Глубокое. Как будто кто-то спит. Как будто кто-то очень большой спит очень глубоко.