Максим Максимов – В интересах истины (страница 6)
Смирнов увез машину в автохозяйство РУБОП (Уткин пр., 6) в феврале 1999-го. В приговоре было сказано: снять арест с имущества Федорова, автомобиль вернуть (но кому вернуть — не указано). После истечения срока гендоверенности (1999) Смирнов отказался возвращать автомобиль Федоровой. В октябре 2000-го вызвал Васильеву, сказал ей, что должен вернуть ей автомобиль, но он не растаможен, надо платить 3–4 тысячи. 30 октября взял с нее объяснение: та сказала, что отказывается от автомобиля, он ей не нужен, доверенность она выдавала только Федоровым. Смирнов был тогда рядовым опером. Адвокат Федоровой пожаловался в РУБОП, там провели проверку и отправили материал в СО Красногвардейского РУВД.
В 2002 году Федорова узнала, что ее машина продана.
Как оказалось, к Смирнову еще в ноябре 2000-го года якобы пришел некий гр-н Озеров, предъявил нотариальную доверенность на машину, выписанную некой Кириллиной и заверенную у нотариуса Попейко, а Кириллина получила гендоверенность на машину у Алины Васильевой в мае 2000-го года в Германии. Смирнов, «забыв» о том, что он в октябре 2000-го брал объяснения у Васильевой, позвонил нотариусу Попейко — убедился, что она выписывала доверенность от Кириллиной на Озерова, и отдал машину Озерову.
(Потом оказалось, что паспорт Озерова поддельный, что Кириллина умерла от отравления алкоголем еще в 93-м году, что Васильева в Германии не была и доверенность никому не выписывала. Скорее всего, к Смирнову вообще никто не приходил, и он это все организовал вместе с нотариусом Попейко).
После заявления Федоровой прокурор Григорьев Валерий Васильевич возбудил дело в отношении неустановленных лиц № 384615, по ст. 159 ч. 2 п. 2, 24.01.02. Дело перешло в прокуратуру Центрального р-на, следователь Галина Павловна Русова.
С декабря 2000-го по апрель 2001-го автомобиль находился на спецстоянке УГИБДД на Ржевке. Туда зашел некто Матушкин и увидел, что автомобиль выставлен на продажу. Охранник Костылев рассказал Матушкину, что автомобиль продается за 5 тысяч и дал номер телефона продавца, Бориса. Борис при встрече подтвердил, что продает машину, сказал, что получил ее по взаимозачету от хозяина, которому он строил коттедж. (Позже выяснится, что «Борис» — это на самом деле М. Смирнов). Матушкин предложил купить «мерседес» своему знакомому Косте Лисовскому. 13 мая Матушкин, Лисовский и «Борис» встретились на КПП на Ржевке. «Борис» приехал на бежевой шестерке (именно на такой ездит Смирнов).
20 мая Борис приехал с мужчиной, на которого была выписана генеральная доверенность, оформленная через консульство, то есть с Озеровым. Озеров был бомжеватого вида.
Смирнов долго валялся в больницах, уходил в отпуск, прятался — с апреля по ноябрь. Наконец 27 января 2003-го года пришел на опознание с Матушкиным и Лисовским. Но оба опознания Смирнов сорвал. Перед первым опознанием Смирнов сказал Русовой: я вам приведу своих статистов, чтоб вас не беспокоить. Когда зашел Матушкин, один из приведенных сказал: ой, я его (Матушкина) знаю, он на меня покажет. Смирнов ему: успокойтесь, опознают меня, а не вас! Итог: есть основания для признания опознания недействительным.
Второе опознание. Зашел Лисовский. Смирнов в тот же момент повернулся к Русовой: Галина Павловна, а почему опознание проводите вы, а не прокурор? Вступил в перепалку. Итог тот же.
В августе 2003-го года некто Байгильдин пришел с повинной в Красногвардейское РУВД. И рассказал, что его знакомый Тржецяк (умер в июне того же года) подбил его выступить под именем Озерова и прийти к Смирнову под чужим паспортом, чтобы получить машину. Байгильдин получил за это 100 долларов. Куда Тржецяк дел машину — он не знает. Второй раз с паспортом Озерова на станцию вместе с «Борисом»-Смирновым приезжал, вероятно, не Байгильдин, а уже Тржецяк.
Байгильдин работает в морге, находится под подпиской. Общаться отказался. Вероятно, он себя оговорил, чтобы выгородить Смирнова и свалить вину на покойника — Тржецяка. На Тржецяка зарегистрировано много фирм — он этим зарабатывал.
22 октября 2003 года следователь горпрокуратуры Лоскутова Ольга Ивановна предъявила обвинение Смирнову по ст. 285 ч. 1, 159 ч. 3 п. б. Автомобиль был оценен в 7,5 тысяч долларов. 27 октября Смирнов был отстранен от должности. Но дело забрала Северо-Западная прокуратура, и 14 ноября 2003 года в отношении Смирнова уголовное дело прекратила. Виновным остался Байгильдин, дело на него ушло в суд.
15–16 января решение Зубрина было обжаловано Дуванской в Октябрьском федеральном суде. Судья Федорова Елена Алексеевна признала постановление Зубрина необоснованным. Северо-Западная прокуратура тут же опротестовала решение судьи Федоровой. Горсуд постановил рассмотреть жалобу Дуванской в Октябрьском суде в другом составе суда.
После решения Октябрьского суда прокурор Галина Русова (перешла работать в Северо-Западную прокуратуру) была избита в подъезде. В частных разговорах она связывает избиение с делом Смирнова, но в ответ на прямые вопросы не подтверждает этого.
Смирнов Михаил Александрович закончил в 1993 году Торговый институт, работал в Василеостровском райпищеторге. После Высших харьковских курсов работал в Василеостровском ОБЭП, оттуда ушел в РУБОП.
Беседа со Смирновым состоялась в декабре 2003 года. В течение часа Смирнов рассказывал, как долго Рязанцев и другие начальники требовали от него избавить автохозяйство РУБОП от автомобиля Федорова, но он не мог этого сделать, потому что у него не было оснований. Почему не мог вернуть автомобиль ни Васильевой, ни Федоровой — внятного ответа не дал, ссылался на то, что юридический отдел РУБОП не утвердил бы такую «передачу».
Почему столь легко поверил липовой доверенности — не позвонил Васильевой, забыл о том, что встречался с ней после даты, стоявшей на доверенности? Объяснил тем, что был рад избавиться от машины и снять головную боль.
Почему сорвал опознания? Ответ: он все сделал по закону, ходатайства можно заявить в любой момент…
Итак, 29 июня 2004 года Максим Максимов пропал. Последний человек, который созванивался с ним, — бывший заместитель главного редактора журнала «Русский Джокер» Андрей Исаев. В тот момент его рассказ сомнению не подвергался: он собирался организовать в Петербурге корпункт газеты «Интеллект. Творчество», слышал о Максиме как о классном журналисте и собирался договориться с ним сотрудничестве. А потому в день исчезновения настойчиво звонил нашему коллеге на трубку и просил о встрече. Последний раз они созванивались около 20.30, с тех пор Максима никто не видел.
Исаев рассказывал, будто они договорились примерно на 21.30 попить кофе в «Колобке» на проспекте Чернышевского и поговорить о том, как Максим станет его автором. И будто на встречу Максим не пришел.
Есть другая точка зрения. Максим пришел, но встреча была назначена не у «Колобка», а около станции метро «Чернышевская», где Исаев попросил журналиста пройти минут десять якобы в его офис, расположенный на Фурштатской улице. Вместо офиса Максимова привели в баню, где и убили. Тело завернули в заранее приготовленный полиэтилен, засунули в багажник машины и увезли.
Участвовали в этом отвратительном преступлении, похоже, 4 человека: два сотрудника милиции и двое штатских. Фамилии называть не будем — ни одному из них до сих пор даже не предъявлено обвинение в убийстве Максима. Но Исаева, как нам представляется, среди убийц не было. Скорее всего, он и не знал, с какой целью ему сказали заманить журналиста на Фурштатскую.
Дальнейшие события развиваются по законам детективного жанра. Как только Генеральная прокуратура весной прошлого года обозначает интерес к Исаеву в связи с этим делом, умирает один из тех двоих штатских. Ранее судимого гражданина находят скончавшимся от передозировки наркотиков. Неоднозначная смерть: передозировка может быть и насильственной.
Двое сотрудников милиции оказываются в тюрьме, но их обвиняют в совершении совсем других преступлений. По поводу убийства Максима их позиция непробиваема: мы узнали об этом из теленовостей.
Зато четвертый участник преступления рассказывает некую историю: да, убили, завернули в полиэтилен, вывезли и закопали в лесу. После долгих поисков (сотрудники АЖУРа проехали с этим гражданином несколько сотен километров по трассе «Скандинавия») обнаружилось и предполагаемое место захоронения: километрах в двух от виадука, где с Приморского шоссе можно съехать на «Скандинавию», напротив левого поворота на «Солнечное-2». Там справа дорога на садоводства, потом еще один правый поворот в лес, перед которым большая куча мусора. Дальше — самое интересное.
Наш собеседник утверждал: его с машиной оставили у этой кучи, чтобы никого не пускал или хотя бы заранее предупредил о случайном появлении нежелательных свидетелей, а сами на другой машине уехали по дороге в лес, отсутствовали минут сорок, потом вернулись и сказали, что, мол, все в порядке. Свидетель сделал вывод, что тело захоронили.
Собственно, и все.
Прошлым летом мы перекопали там несколько квадратных километров и ничего не нашли. Что не мудрено — в этом районе во время Великой Отечественной войны шли активные боевые действия, после чего всякие любители старого оружия много лет подряд вели там раскопки. Ямы самых разных форм буквально избороздили этот участок леса. Нам даже попался ржавый диск от пулемета Дегтярева. А тело нашего товарища не нашли.