Максим Максимов – В интересах истины (страница 19)

Юрий Колчин назвал на одном из заседаний предъявленные ему обвинения «шизофренией», его адвокат Валерий Сандальнев, комментируя ходатайство обвинения о продлении подсудимым срока пребывания под стражей, заявил, что прокуратура исходит из принципа «презумпции виновности». А адвокат Николай Калмыков (защищающий подсудимого Лелявина) в начале каждого заседания оглашал очередное ходатайство об исключении из дела ряда доказательств. Впрочем, все эти ходатайства оставались без удовлетворения.

Хоть в суде допрошено уже более половины свидетелей обвинения, общая картина преступления пока так и не складывается — начинают проясняться лишь отдельные ее элементы. Бывший кабельщик Петроградского телефонного узла Юрий Мельниченко рассказал на суде, как осенью 98-го (незадолго до убийства Старовойтовой) он передал своему случайному знакомому Сергею адреса телефонных распределительных шкафов, расположенных в городе, и комплект ключей к ним. Молодой человек по имени Слава, которого привел Сергей, прошел у Юрия Мельниченко своеобразный «курс обучения» — кабельщик рассказал ему, как находить нужные «клеммовые пары» и подключать к ним подслушивающее устройство. В числе прочих адресов Сергея интересовал и дом на Большой Морской, где находился офис Старовойтовой. Правда, установить там прослушку оказалось невозможно, поскольку часть дома занимал банк. В качестве гонорара кабельщик получил 200 долларов и 1100 рублей.

Кто такие Сергей и Слава? Сергей — некто Мусин, по прозвищу Моряк, кавторанг в отставке, один из близких к Колчину людей. К Брянской области он отношения не имел, родился в Ленинграде в 1961 году. В 1991-м получил условный срок за взятку, мошенничество и утрату военного имущества. Был официальным лидером Партии духовного возрождения и работал в фирме «Статус кво», расположенной в том же офисе, на улице Демьяна Бедного. В розыск его объявили 21 ноября 1998 года — на следующий день после убийства Старовойтовой на канале Грибоедова.

Слава — некто Вячеслав Петров, 23 лет, главный свидетель обвинения, не раз судимый за наркотики и кражи. Именно после его показаний, данных в «Крестах», следствию удалось выйти на след основных подозреваемых. Сейчас Петров находится под усиленной охраной: его предстоящий допрос будет ключевым событием процесса, и, вероятно, следователи ФСБ не хотят, чтобы Петров разделил судьбу Марчеллы (наркомана, который дал полный расклад по громкому «делу Сбитнева» и вскоре был убит, после чего дело рассыпалось в горсуде).

Кое-что прояснилось на суде и с оружием — пистолетом-пулеметом «Агран-2000». По версии следствия, тот автомат, из которого в Галину Старовойтову стрелял переодетый в женщину Олег Федосов (еще один уроженец города Дятьково, находящийся в розыске), после двух выстрелов заклинило. Поэтому подсудимому Виталию Акишину — опять же по версии следствия — пришлось достать «беретту», из которой он выстрелил дважды в Руслана Линькова и один раз в депутата (так называемый контрольный выстрел).

Этот «Агран», брошенный на месте убийства, как выяснилось, имеет прямо-таки детективную историю. Оказалось, еще осенью 96-го года четверо коммерсантов — Микоэлян, Федоров, Карасев и Христофоров — отдыхали на «даче Чаева» на Каменном острове и, приняв на грудь, стреляли в дверь сауны из двух «Агранов». Один из пистолетов-пулеметов имел дефект: после второго выстрела «Агран» заклинивало, и из него выпадал магазин. Эти автоматы, как следует из показаний Христофорова, достались Микоэляну от его покойного друга — коммерческого директора АО «Красный химик» Егорова (он был расстрелян летом того же, 96-го, года у бара «Молли» на улице Рубинштейна).

Оружие не раз переходило из рук в руки: Микоэлян передавал его на хранение своим знакомым, пока, наконец, один из автоматов (тот, который с дефектом) не оказался у упомянутого Федорова. Микоэлян, по словам Федорова, должен был ему две тысячи долларов, но возвращать не спешил. И потому Федоров, чтобы вернуть долг, продал «Агран» за три тысячи долларов своему соседу по дому Павлу Стехновскому.

Стехновский был объявлен в розыск в ноябре 98-го. Через год, в 99-м, его нашли и допросили по делу Старовойтовой, но лишь в качестве свидетеля. Стехновский рассказал, что купил этот «Агран» у Федорова по просьбе Мусина и передал Мусину летом 98-го. После допроса Стехновского почему-то не стали задерживать. Он благополучно отбыл в Бельгию, а затем вновь превратился из свидетеля в подозреваемого — сейчас он в международном розыске.

Для полноты картины стоит добавить, что другой свидетель, Константин Бржезинский, выполнявший роль посредника при передаче оружия, дав показания следствию, покончил жизнь самоубийством. А трое из тех, кто отстреливал «Аграны» на «даче Чаева» — Карасев, Микоэлян и Христофоров — были в 2001 году осуждены за убийство Егорова у бара «Молли», совершенное пятью годами ранее (правда, сам Леонид Христофоров, в отличие от своих подельников, вину в этом преступлении никогда не признавал).

На прошлой неделе Христофоров был допрошен в суде по делу Старовойтовой. И, подтвердив факт стрельбы на «даче Чаева», добавил, что «Агран» с дефектом, который он отстреливал на даче, был очень похож на другой «Агран», из которого чуть ранее, 1 августа 1996 года, стреляли в него самого. Тогда, во время покушения, был убит охранник Христофорова, а брошенный на месте преступления автомат был приобщен к материалам следствия.

Мог ли он оттуда пропасть?.. Этот «Агран» выглядит уже прямо-таки заколдованным: он тянет за собой целую серию убийств. Впрочем, защита вправе спросить: какое отношение все эти события имеют к шестерым подсудимым?

Помимо показаний Вячеслава Петрова, у обвинения есть в запасе еще один серьезный козырь — признания одного из подсудимых, Алексея Воронина (он единственный из шестерки обвиняемых пошел на сотрудничество со следствием). Его допрос также еще впереди.

Пока в суде был допрошен заключенный Олег Сибильский, отбывающий срок в одной из колоний. Этот срок у него уже третий, вероятно, поэтому он давал показания в наручниках. Оказалось, что в прошлом году Сибильский находился в СИЗО УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленобласти в одной камере с подсудимым по делу Старовойтовой — Игорем Лелявиным. Сам же Сибильский, как он уверяет, подозревался в причастности к убийству Маневича. В соседней камере сидел Алексей Воронин. Два подельника, Воронин и Лелявин, по словам Сибильского, часами переговаривались между собой через стенку — оказывается, в изоляторе на Шпалерной превосходная слышимость. Лелявин просил своего земляка не впутывать его в историю с убийством Старовойтовой, а Воронин отвечал: буду говорить то, что знаю.

Ну а потом произошла история крайне любопытная. Сибильский написал следователю ФСБ Дудареву заявление с просьбой перевести его в другую камеру. Мотивировал он свое желание тем, что его сокамерник «ссучился и ведет игру с ФСБ», интересовался делом Сибильского и советовал ему все рассказать следователю. Кроме того, Лелявин, по словам Сибильского, не соблюдает «тюремную этику» (испражняется во время приема пищи). «Требую отсадить меня от этого интригана и провокатора в ментовский изолятор», — так заканчивалось заявление.

Когда же после этого Сибильского вызвали на допрос, то он первым делом пересказал следователю под протокол диалоги Лелявина и Воронина, из которых можно сделать вывод об их причастности к убийству на канале Грибоедова. Затем Сибильского действительно перевели — только не в «ментовский изолятор», а обратно в зону, где он до этого отбывал наказание.

Допрос свидетеля в суде сопровождался репликами подсудимых: «барабан», «стукач», которые возмущенный Сибильский требовал занести в протокол. А адвокаты дружно обрушились на ФСБ, заявив, что и перевод Сибильского в СИЗО на Шпалерную, и рассмотрение его на причастность к убийству Маневича (в котором Сибильский так и не был обвинен), и бесконтрольные переговоры Лелявина с Ворониным были спровоцированы следствием. Таким образом, в деле появился дополнительный свидетель обвинения. ФСБ, по мнению защиты, открыла благодатные возможности для заполнения «пробелов» в доказательной базе. Адвокат Калмыков потребовал вызвать в суд начальника СИЗО полковника Медведева, чтобы прояснить, каким образом заключенные могли подолгу переговариваться через стенку и куда смотрела охрана. Но в этом ходатайстве адвокату было отказано.

Следующее заседание состоится 7 июня.

Дело по убийству Галины Старовойтовой слушается в городском суде с 17 декабря 2003 года. На скамье подсудимых — Юрий Колчин (бывший сотрудник охранного предприятия «Благоверный князь Александр Невский», лидер Партии духовного возрождения и прапорщик ГРУ, арестованный перед принятием воинской присяги), а также пять его земляков из города Дятьково Брянской области, тоже обосновавшихся в Петербурге: Виталий Акишин, Алексей Воронин, Юрий Ионов, Игорь Краснов, Игорь Лелявин. Все шестеро обвиняются по крайне редкой, 277-й, статье Уголовного кодекса — посягательство на жизнь государственного деятеля в целях прекращения его государственной и политической деятельности (теракт). Кроме того, пятерым предъявлено обвинение в нарушении тайны телефонных переговоров, двоим — в незаконном хранении оружия. За пять месяцев в суде было допрошено 38 свидетелей со стороны обвинения. Защитой было заявлено несколько десятков ходатайств, основная масса которых не была удовлетворена судом.