Максим Максимов – В интересах истины (страница 21)
— Да, Галина имела неосторожность сказать в интервью, что деньги на кампанию у нее есть. Это была неправда. Я ее упрекнула, а она возразила: ну какой же политик скажет, что партия слабая и денег нет? Если б она сказала: у партии есть только мой талант, моя энергия — кто бы стал за эту партию голосовать? Но оказалось именно так: ее убили, и партия перестала существовать. Я слышала, что на выборы ожидалось 8–9 тысяч долларов, их кто-то из помощников должен был привезти, но сорвалось. Так что предвыборные деньги — это фантом.
Интересовали адвокатов также пластиковые карты Галины Васильевны, ее загранпаспорта и оставшиеся после ее смерти деньги. «Какое это имеет значение?» — возмущалась Ольга Васильевна, но тем не менее сообщила, что у сестры было около пяти загранпаспортов и две пластиковые карты, на одной из которых оставалась мелочь, а вторая («золотая») была оформлена на два имени — самой Галины Старовойтовой и ее сына Платона. Разумеется, карта была отдана сыну.
После длительных препирательств защиты с обвинением были оглашены показания Ольги Старовойтовой, данные ею на следствии. Ничего сенсационного в них не содержалось. Оказалось, что на следующий день после убийства муж Галины Старовойтовой, профессор Андрей Волков, привез из Москвы принадлежавшие покойной супруге 30 тысяч долларов, которые были поделены между Ольгой Васильевной и родителями сестер. На том же допросе, в 1999 году, Ольга Старовойтова заметила, что у сестры в тайнике, по ее данным, находилось 38 тысяч долларов (а не 30), заработанных в США преподавательской деятельностью. Кроме того, были оглашены не очень лестные характеристики, данные Ольгой Васильевной на том допросе Андрею Волкову (ничем себя не проявил, был при ее сестре «серой мышью») и помощнику Галины Васильевны — Руслану Линькову (давал сестре одностороннюю информацию).
Так закончилось очередное заседание, едва ли приблизившее суд к решению вопроса о виновности конкретных подсудимых. Перерыв в слушаниях объявлен до 28 июня.
21.06.2004.
Некрестный отец
Две с небольшим недели назад, в канун Великой Пасхи, около полусотни друзей с почестями проводили в последний путь Владимира Викторовича Феоктистова — человека, который в 70-е годы считался в Ленинграде едва ли не самой популярной личностью. Легендарный Фека, вошедший в историю «бандитского Петербурга» как «дедушка русского рэкета», скончался от цирроза печени, не дожив до 59 лет. Он был отпет в Князь-Владимирском соборе и похоронен на Ново-Волковском кладбище.
Феоктистова называли если не родоначальником, то предшественником современной российской оргпреступности: еще в «застойные» 70-е он создал первую организованную группу (говоря современным языком, «бригаду»), хозяйничавшую на Невском и наводившую ужас на мирных горожан. Только лишь в 1980 году по личному распоряжению первого секретаря Ленинградского обкома партии Григория Романова милиция и КГБ как следует взялись за «команду Феки».
Поводом для этого послужила — согласно легенде — публикация о Феоктистове в западногерманском «Шпигеле». Найти эту статью корреспонденту «Города» сегодня не удалось, нет никаких упоминаний о ней и в уголовном деле. Но многие утверждают, что видели ксерокопию статьи под названием «Мафия в белых воротничках», правда, опубликована она была не в «Шпигеле», а в «Штерне». Был там и снимок: Фека с друзьями отдыхают на южном пляже, в их компании — полковник милиции по кличке Бондик. Есть и другая версия событий: публикация о Феке появилась на самом деле в итальянской газете «La Stampa», корреспондент которой тайком заснял Феоктистова с друзьями в ресторане «Баку» — журналисту показала эту компанию его знакомая, бывшая девушка Феки. Она же в отместку своему бывшему «бойфренду» наговорила итальянцу кучу небылиц про русскую мафию, которые тот добросовестно опубликовал.
Как бы там ни было, но какая-то из этих публикаций оказалась на столе у председателя КГБ Юрия Андропова. Член Политбюро ЦК КПСС тов. Романов получил соответствующую команду, и с той поры судьба Феки была предрешена. Следствие и суд поставили точку в истории его коллектива.
Следующая «бригада» возникла на берегах Невы не скоро, только лишь в конце 80-х, с появлением кооперативов и рыночных отношений — это «бригада» Коли-Каратэ, просуществовавшая очень недолго. Затем же «бригады» стали расти как грибы, и началась эпоха «бандитских войн».
По легендарности Феку можно сравнить с Ленькой Пантелеевым или Сонькой Золотой Ручкой. Говорили, что его ребята обкладывали данью едва ли не всех питерских «цеховиков», фарцовщиков, валютчиков, контролировали «катраны» (подпольные карточные дома), проституцию, нелегальную торговлю алкоголем, занимались скупкой и перепродажей краденого, поставили на поток выбивание денежных долгов. В общем, вели активную коммерческую деятельность и были, по советским временам, несметно богаты.
Но есть и другая точка зрения, согласно которой Фека был всего лишь картежник, тунеядец и плейбой. Король ресторанов, хулиган и дебошир. «Главаря мафии» питерские власти из него сделали искусственно. И потому дело Феки было столь же показательным, как и громкие «диссидентские» дела.
Кто же был Феоктистов в действительности — гуляка или гангстер?
9 октября 1981 года председатель Куйбышевского райсуда г. Ленинграда Зарина Павловна Антиошко вынесла приговор Владимиру Феоктистову, Ованесу Капланяну, Александру Плиеву и Евгению Цветкову (первые трое числились неработающими, Цветков заведовал баней № 24).
Феоктистову было в то время 35 лет. Он успел поучиться в Ленинградском инженерно-строительном институте, был дважды судим — за валютные операции и за дебош в ресторане. За 12 лет после своего предыдущего освобождения он официально проработал в общей сложности менее трех лет — слесарем, экспедитором в столовой и грузчиком в универсаме. Но, скорее всего, эти места работы были фиктивными — с помощью записей в трудовой книжке Фека спасался от обвинений в тунеядстве. Он жил вместе с родителями-пенсионерами, женой и 14-летней дочерью в трехкомнатной кооперативной квартире на площади Победы, купленной родителями еще в 1957 году — это был один из первых кооперативных домов в Ленинграде (в этой же квартире Феоктистов и закончил свои дни). При том Фека порой неделями не бывал дома — жил то у друзей, то на съемных квартирах. Ездил на белых «Жигулях» шестой модели, что считалось в то время шиком. Машина, кстати, была записана на отца, и на суде Феоктистов-старший утверждал, что купил ее на свои деньги. Суммы, конфискованные у Феки и его подельников, были вовсе не фантастическими — в пределах тысячи рублей.
Всем четверым обвиняемым вменялся схожий набор статей УК — кража, грабеж, мошенничество, вымогательство, хулиганство. Фека дополнительно был признан виновным в покушении на дачу взятки сотруднику милиции и в хранении 20 граммов анаши, а Цветков — в должностном подлоге (он фиктивно устраивал на работу в баню своих знакомых и не оприходовал казенные простыни, нанеся бане значительный материальный ущерб). Феоктистов получил самый суровый срок — 10 лет строгого режима, его подельники — соответственно 9, 8 и 5 лет.
О каждом из подсудимых в приговоре было сказано: «вел разгульный образ жизни, часто посещал рестораны и бары города Ленинграда». Звучит смешно, но чистая правда: компанию Феоктистова знали во всех увеселительных заведениях города.
Связываться с Фекой и его друзьями боялись. Силовые вопросы в компании, как правило, решал Евгений Цветков (друзья его звали Бык) — профессиональный боксер, бывший офицер. Порой достаточно было одного его грозного вида, чтобы безропотно подчиниться. Часто в одних компаниях с Фекой бывал и другой боксер Юрий Рэй, имевший не только скандальную, но и громкую спортивную славу. По странному совпадению, его команда тоже была «зачищена» органами в том же году, но в рамках другого уголовного дела.
Свой второй, «условный», срок в 1972 году Фека получил за хулиганство в ресторане. Бывало, что за ресторанные дебоши он «залетал» и на несколько суток. Адвокат Сурен Зодьян вспоминает, что когда он длительное время работал по одному делу в Сочи, на него там неожиданно вышел его питерский знакомый — Владимир Феоктистов. Оказалось, что Фека, едва приехав в Сочи, успел накуролесить в местном ресторане и потому срочно нуждается в услугах защитника.
Очевидно, что если перед оперативно-следственной бригадой в 1980 году стояла задача «накопать» на Феку как можно больше всего, то без «ресторанных» эпизодов в обвинительном заключении было не обойтись. Всего Феоктистову предъявили шесть эпизодов хулиганства. В частности, он обвинялся в том, что «22 ноября 1980 года в ресторане „Тройка“ на глазах посетителей по незначительному поводу столовым ножом обрезал неустановленному официанту ус». Как показали свидетели, официант был наказан за то, что принес польскую водку, которую Фека не любил, а вдобавок некоторым гостям не хватило стульев. Однако установить официанта, лишившегося уса, так и не удалось, и потому в суде эпизод рассыпался.
Чуть ранее, в сентябре, Феоктистов, по версии следствия, избил в ресторане «Крыша» гостиницы «Европейская» граждан Смирнова и Галкина, повредив в процессе драки имущество ресторана на сумму 240 рублей. Как выяснилось, драку спровоцировала девушка Лиля, которая пришла в ресторан вместе со Смирновым и Галкиным, но пересела от них за столик к Феоктистову. Когда Смирнов подошел к Лиле узнать, в чем дело, он тут же получил удар в лицо, и завязалась драка. Кстати, по окончании ее ущерб ресторану был незамедлительно возмещен командой Феки.