Максим Макаров – Тебе опять везет, Кстафер (страница 20)

Кстафер сперва осмотрел два острова, а затем решил послушать, что говорят философы. Те сразу же стали знакомиться и предложили поиграть.

– Наверняка вы счастливый. За волками следует удача! – сказал высокий господин. То же самое он говорил и про львов, и про тигров. Про гепардов уже не говорил. Кстаферу начали объяснять, почему надо обязательно играть. Оказывается, миру это нравится.

– Миру претит статика, он любит движение. Волны, ветер, птицы, моря! И разумные тоже постоянно движутся, а почему? У них есть желания. Любое желание – суть есть азарт, который находит высшее воплощение в игре. Где еще также сильно можно испытать огонь азарта? В приключениях, но ведь они – тоже игра, только не за столами.

Кстаферу показали игральные кубики.

– Обычно начинают с трех монеток. Дальше – как договорятся. Три монеты – общее начало. Хотите сыграть.

– Нет, наверное.

– Но ведь вы наверняка выиграете. Вы же платиновый, они такие…! – низенький господин подмигнул высокому. – Про других нельзя сказать, но про волков точно. Вы сразу же почувствуете всю сладость и тайну мира!

Кстафер подумал.

– Три монеты – это лишь три монеты. Если я их получу, у меня будет на три монеты больше, только и всего. В чем же тут тайна мира?

– В ощущении азарта. Если вам трудно, можно начать с одной. Вот в такой игре. Тоже кубики. Начинаем с одной монеты, и так до бессмертия.

Это местная поговорка.

– Можно выиграть бессмертие!

– Если бы это было возможно. Нет, по слухам, юноша, есть в мире места, где играют за сверхъестественное, или за волшебное. Но оттуда обычно возвращаются ни с чем. Там играть очень трудно. Аура там жестока. К вам аура должна быть благосклонна. Вы еще не сделали ничего плохого.

Кстафер не успел оглянуться, а вокруг уже все играют в кости. Философы-игроки очень ловко завели его к палаткам для игры. Туда приходят отовсюду и также легко уйти. Философы начали говорить о каких-то домах.

Кстафер посмотрел по сторонам.

– Хотите уходить? Но ведь вы еще не играли! Ваша аура жаждет побед.

– А как играть?

– Показываю еще раз! – кости и кубики застучали. – Все очень просто.

– Но здесь же от меня ничего не зависит! – сказал Кстафер.

– Ваша аура привлечет победу. Она все сделает.

Две монеты Кстафер заранее отложил от других. Они лежали прямо в кармане. Кстафер вынул одну. У него выпало меньше, и монета перешла опытному игроку. Тот начал настаивать, что с первого раза ни у кого ничего не получается, что аура любит упорных. Кстафер сказал, что привык играть иначе.

– Во что?

– Мне нравится игра «словесное дерево». – в той игре нужно хорошо знать грамматику и обладать большим словарным запасом. Участники по очереди пишут буквы в начале или в конце, часть слова растет, и надо стараться, чтоб на тебе оно не закончилось. Если слово продолжать нельзя, буквы начинают писать в других направлениях, растут новые слова, а от них – еще слова. При этом арбитр следит, что не придумывали несуществующих слов. Игра обычно длится до момента, когда уже негде продолжать слова, и тот, кто сделает последний шаг, будет победителем. Проигрывает тот, кто уже не может придумать, где писать, или кто сам больше не захочет играть. Над Кстафером принялись хохотать. Щеки Кстафера нагрелись, однако его разум все держал под контролем. Кстафер предложил игру «Пестрая крепость», где из костяшек, похожих на домино, надо выстраивать определенные комбинации, добавляя к своей крепости и удаляя из чужой. Правила довольно сложные. Проиграет тот, чья крепость будет разрушена до последнего кирпичика. Или же он сдается раньше. Игрок-философ осмотрел Кстафера и прикинул его возраст. Решив, что Кстаферу негде было получить большой игровой практики, он решил сыграть блиц-игру. Там даже не надо запоминать комбинаций. Костяшки принесли. Игрок-философ добродушно упустил первую возможность снять «кирпич» у Кстафера, чтобы дать ему небольшую фору. Он был убежден, от стремительного проигрыша Кстафер расплачется. Кстафер еще укрепил свою крепость. Философ-игрок хотел выдернуть кирпич, но, оказалось, по правилам его дергать нельзя. А Кстафер выдернул кирпич, выдернул второй. Философ клал костяшки очень быстро, не раздумывая, поскольку рассчитывал на скорую победу. Он не предполагал, что Кстафер будет помнить все комбинации. Философ хотел одержать победу за двадцать ходов, но теперь уже пошел тридцатый, сороковой. Игра затянулось. Философ набросал вокруг своей «крепости» частокол, который мог остановить начинающего игрока или того, кто не запоминает. А Кстафер запоминал, он разрушил частокол быстро. Философ сделал ошибку. Кстафер выдернул из его крепости два опорных камня.

– Довольно! Мне понятно! Сейчас аура с вами! Молодец! – он бросил Кстаферу монету, которую выиграл в кости. – Но вы неправильно себя держите. Вы слишком зажаты. Вы себя сковали невидимой цепью и не даете азарту расправиться. Азарт питает ауру.

Кстафер вежливо выслушал философа и так же вежливо попрощался. Больше он не садился играть ни с кем. Впрочем, сами игроки поняли, что здесь им нет поживы. У Кстафера мало денег, к тому же он поразительно упрямый, на нем не заработаешь. Игроки вдруг решили, что платиновый волк появился здесь не просто так, а с какой-то серьезной целью. Платиновых волков боялись. Пять лет назад платиновые подрались с креантами и четверым отрубили головы. Остальные бежали в джунгли, где только демонам жить. Там кишмя кишат ядовитые твари.

На острова прибывали не только моряки и те, у кого была явная работа, но и просто желающие повидать новые края. Кстафер платил монетками за переправу, искал плоды в джунглях и думал, нападет ли на него внезапно ядовитая змея. Он же наслушался рассказов об этом. В джунглях можно было найти капельки чистой воды. Кстафер попробовал моллюсков, которые жили в раковинах. Во время отлива их можно было насобирать множество, но сырая плоть была невкусной. Кстафер ел по чуть-чуть. Игроки-философы встретились ему только на одном из островов. Кстафер истратил почти все монеты и решил возвращаться. На пароме рядом с ним стояли две лисицы с темно-серебристыми волосами. Они родом с материка, где Кстафер не был, но там, говорят, многие занимаются прибыльным делом. Для этого надо работать не как философы, надо изо дня утруждаться, вплоть до изнурения. Лисицы были молодые, но уже очень солидные. Они смотрели на морской пейзаж и говорили негромко. У Кстафера накануне разболелась голова и так и не прошла; стараясь не морщится, он прокручивал в голове разные мысли, чтоб изгнать боль, только это не помогало. Иногда он мог отчетливо слышать разговор красивых лисиц.

– … а что богатый он или знаменитый – все едино. Не это главное, мужчина – должен быть мужчиной. Смешно, когда юные создания подбегают с чувствами!

– Да! Они считают себя ухажерами, интересными парнями. На самом деле, до двадцати лет – вообще не парень. А затем он может либо стать мужчиной, либо не стать. Мужчина – тот, кто целиком владеет собой, умеет держать ответственность. Он должен быть сильным во всех отношениях.

– Богатые и деловые привлекают силу других. Им не нужна своя сила.

– Это правда. Но если он бегает на цыпочках за мной, это не мужчина. Это – полумужчина. Настоящий мужчина никогда не потеряет чувства собственного достоинства.

– Бывают знаменитые и бедные, совсем без денег. Неимущий герой – мужчина, но… странный. Если он герой, если у него ум и сила – совсем сила без ума ничего не значит – если у него есть стержень внутри – почему же он ничего не имеет для жизни. Герои, кстати, часто и не думают жениться.

– Вы заметили, какой мужчина рядом с нами!

Рядом был Кстафер. Слова лисичек можно было воспринять по-всякому – как насмешку, шутку, комплимент или даже приглашение к знакомству. Красивые лисицы говорили весело, поэтому, скорей всего, им захотелось пошутить. Однако Кстафер совершенно не принял эти слова на свой счет. Он вернулся на самый первый из островов, но все большие корабли уже отчалили или только прибыли. Кстафер начал искать небольшие яхты. Их хозяев были сплошь из числа куньих, с очень мелкими ушками, прижатыми к голове. Все, как один, качали головой: выходить в море им сейчас не требуется. На известных языках они говорили с большим акцентом. На другой день Кстафер заметил на горизонте паруса яхт, которые вчера стояли у берега. Они все-таки ушли. У одной из яхт парус сверкает на солнце. Он соткан из очень прочного материала и сверху донизу гладкий, в то время как у других яхт паруса имеют складки, порванные места, и сами они несколько другого цвета. Кстафер вчера их разглядел. По расчетам, Эндриан должен был вернуться в нужный город через неделю или чуть позже. А если он вернется чуть раньше, такое ведь возможно? Кстафер отправился к рыбакам, у которых и лодки были похуже, и требовалось больше усилий, чтоб управлять.

Перед тем, как идти далеко, рыбаки собирались в артель и набирали временную команду. Один немолодой зверь все выкрикивал: Сандеррова отмель! Сандеррова часть! Так называется участок моря вблизи от необходимого Кстаферу берега. Никто не хотел идти туда. Кстафер быстро подошел и на двух языках предложил свои услуги. Рыбак посмотрел на его колени и сказал: «Давай. Только я иду теперь». Кстафер высказал полное согласие. Среди рыбацкого причала стояли лодки, лодочки, лодчонки и катамараны, с широко расставленными корпусами. Кстаферу очень хотелось пойти на катамаране, из любопытства. Рыбак подошел к двум полузатопленным доскам и потянул на себя трос. Из воды полезла гирь, а лодка стала подниматься. Рыбак тащил парус на плече. Тонкая бамбуковая мачта разбиралась и собиралась. Рыбак показал жестом: надо грести. Черные весла покрыты чем-то липким. Сидеть на веслах вдвоем было невозможно – лодка слишком узка. Рыбак еще раз руками показал Кстаферу, Кстафер сел, а рыбак пристроился у кривого руля. С Кстафером был его хвост. Садиться на него Кстафер не захотел, поскольку сиденье тоже было черным и липким, и опустить хвост просто вниз, у Кстафера не получалось. Ему пришлось держать хвост в напряженном состоянии, кончиком вверх. Берег остался далеко. Рыбак все показывал: греби, греби. Сложенный парус и мачта лежали между ним и Кстафером. Наконец рыбак сказал «Эге-к!», толкнул Кстафера ногой, чтобы поставить мачту. Кстафер думал, что рыбак мог бы и не толкаться.