Максим Макаров – Тебе опять везет, Кстафер (страница 19)

– Юноша, вам предстоит еще много учиться! Даже самому простому. Всему. Вы даже не знаете, что за столом неприлично говорить о вещах неприличных. Мы вас не ругаем. Но ведь это неприлично.

– Говорить про скорпионов?

– Олб-б! – философ едва не подавился. – Так вы опять? Вы хулиганите.

– Простите. Простите. – произнес Кстафер. – Я только хотел спросить, опасно, если скорпион сядет на тебя?

– Очень опасно! Замолчите! Вы можете принести воды?

Кстафер с готовностью вскочил и побежал к глубокому колодцу. Он набрал несколько больших глиняных сосудов, потом наполнил бочку, при этом он мог пить, сколько хочет. Ему хотелось съесть немножко хлеба с жареным мясом. Кстафер поборол в себе такие желание. Воду он отвез философам и, ничего не говоря, отошел. На него давно не глядят. Кстафер незаметно отошел еще дальше. Вокруг кусты, кактусы и сухая серая земля. Местами над ней высятся скальные породы. Кстафер теперь уже знал, какое сейчас месяц и день. Эндриан должен был вернуться еще нескоро. Кстафер отправился к берегу.

Небольшой порт был целиком вырублен в скале и мог принять сразу лишь небольшое число кораблей. Самые большие суда туда вовсе не заходили. Команда каждого из кораблей насчитывала всего несколько матросов и капитана, поэтому им самим приходилось грузить товары. Они хотели взять кого-то на подмогу, а расплатиться хлебом. Кстафер предложил помочь. В бочках тесно лежит рыба. На берегу много-много керамических плиток, стянутых вместе бечевкой. Может быть, Кстаферу довелось грузить именно те плитки, которые он сам сделал. Моряки переговаривались неспешно. Недавно их знакомые ходили к дальним островам, на поиски сокровищ. Там их искусали москиты. Одному довелось рукой схватить морского скорпиона и выбросить его в лодку до того, как он его ужалил. Морские скорпионы одновременно похожи на раков; их считают очень ценными охотничьими трофеями. Тот моряк весь потом истрясся, но все же вытерпел и продал скорпиона с выгодой. Земные скорпионы гораздо мельче. Моряк-бобр рассказывал, что чем меньше воды в округе, тем скорпион злее. И тем опасней его яд.

– Они не выдерживают только запах определенного листа. Или цветка. Если бросить цветок скорпиону, он вмиг уснет. Только редко везет тому, кто встретил скорпиона. Скорпионы живут там, где нет цветов.

– Ящерицы ловят тех жал.

– Так что ж. Ловят и умирают.

– Нет, я видел, ящерица целиком его съела, с жалом, и не умерла. А на следующий день она съела сразу три жала.

– Небось то была другая ящерица.

– Нет, та! Ты решил, что ящерицы обедают всего раз в жизни?

– Им и жить-то незачем! – сказал бобер.

Кстафер помогал всем командам подряд. Одновременно он думал, как решить проблему математических пределов. Философы говорили о бесконечных рядах. Но любой отрезок тоже можно делить бесконечно. Точка не имеет размера. В пределах отрезка можно поставить точку в любом месте… но это не влияет на размер. Прямую линию можно продолжать бесконечно, там совсем другое. Если точка означает число, чисел может быть бесконечно много. Бесконечно много точек в конечном отрезке.

Кстафер почти сформулировал понятие предела на эмпирическом уровне. Требовалось описать это обычными словами, которые будут справедливы для каждого примера. Кстафер задрал голову и увидел, что с моря стремительно движется черная полоса. Она проглотила солнце и тени исчезли. Потом стремительно стало темнеть. Опытные матросы вмиг велели всем прятаться. Звери побежали на корабли и в дома, в укрытия. Кстафер не знал, куда спрятаться ему. Он остался один в опустевшем порту. Черный рубеж навис над пустыней (еще буквально пять минут назад он был над морем). Кстафер вдруг ощутил резкий ветер. Потоки воздуха шли не прекращаясь ни на миг, но они почему-то не казались Кстаферу опасными. Теперь возник ветер, который сбивал. На полусогнутых ногах Кстафер начал смещаться к скалам. Зашумел частый дождь. Кстафер побежал и почувствовал на ушах уколы. Он поймал рукой несколько крохотных льдинок. Град усиливался. Кстафер добежал до укрытия еще до того, как град превратился в дождь. Вода встала сплошной стеной. В кораблях вовремя задраили люки, закрыли окна; но все, что осталось неприбранным, попало под власть стихии. Палубы вмиг наполнились водой. Под скалой была небольшая пещера, с двумя «полами». На нижнем полу выросла целая лужа. Вода все прибывала. Кстафер уже решил, что пещеру затопит целиком. Он высунул голову под дождь. Небо продолжало швыряться дождем, однако цвет туч был уже неоднородным. Через десять минут дождь резко ослабел, а еще через десять выглянуло ослепительно солнце. Пустыня, кактусы и пальмы получили много небесных даров. Град уже растаял. Кстафер пожелал скорпионам стать добрее и не хвататься за чужие штаны.

– В самом деле, это было слишком нагло. Я не отнял у скорпионов ничего, они забрались сами… Наверное, господина мудреца один такой хулиган сильно ужалил – не до смерти конечно, и поэтому ему так неприятно. Господа философы очень интересно говорят, это правда. Поиск мудрости – это их работа. Они помогают архитекторами и другим мастерам, и это хорошо… помогают, если занимаются числами.

Кстафер погладил мокрый нос.

– Что делают молчащие мудрецы, я так и не разгадал. Как вообще понять, что они мудрецы? Они знают секрет разговора без слов и не хотят его раскрыть. А вдруг там вообще нет секрета? Вдруг это обман. Но неужели мудрецы, с таким как у них опытом, не распознают обмана?

Кстаферу хотелось посмотреть еще философов. Один из кораблей отправлялся к ближнему архипелагу из множества мелких островов, за которыми был уже другой материк. Между многими островами есть паромная переправа. Силачи тянут канат прямо руками или вращают простой механизм. На островах также налажено дальнее морское сообщение. Кстафер решил, что пока не стоит ехать далеко. Во-первых, он договорился с Эндрианом. Во-вторых, не хотелось ехать за моря одному. В-третьих, мало денег. За любую переправу надо платить. Кстафер прибыл на архипелаг бесплатно, поскольку помогал матросам на корабле. Ему сказали, что на островах полно мудрецов, которые читают лекции прямо посреди площади. Кстафер поверил. Он увидел зверей в пестрых, богатых или изношенных одеждах. Все нараспев читали поэтические произведения – поэмы, басни, рассказы. Кстафер знал их все еще со школы. Но на архипелагах живут звери, которые не умеют ни писать, ни читать, поэтому им было интересно. Матросы большей частью тоже не владели грамотой, хотя и понимали значение цифр на монетках. За целый час стихов можно заработать двадцать монет, а можно ни одной – как повезет. Читают в то время, когда нет основной работы и нет самого большого зноя. Здешний климат такой же жаркий, как на полуострове. Кстаферу страшно было представить, что будет еще южней.

Кстафер походил по островам и понял, что здесь нигде никого не учат. Разумеется, ремесло есть, ему учатся, но вот настоящих школ нет. Те, кого матросы называли философами, были или здешние поэты, или игроки. Подобна мастерам умозрительной философии, игроки-философы умели длинно разговаривать и часто делали это в игре, чтоб отвлечь внимание соперника. Это было в рамках правил. Почти все игры были такого рода, где невозможно жульничать. К тому же, играть садились с закатанными рукавами. Кстафер знал о настольных играх. Но здесь он впервые услышал о том, что весь мир подобен игре, что каждый житель одновременно является игроком и фишкой. Если он умен и ловок, он управляет сам собой. Иначе рискуешь стать фишкой в руках судьбы, рока, мира или других игроков. На столе стучат костяшки с цифрами – но это не домино, эта игра гораздо сложнее и требует мышление. Есть также игры, где думать не надо и надо целиком положиться на удачу. Прыгают кубики с числами, спрашивают, чет или нечет. Игроки-философы

– Всем миром нельзя овладеть. Нельзя выиграть весь Мир. Но можно выиграть хорошую часть Мира. Стол, стул, еда – это же тоже части Мира. Маленькие, крохотные. Но есть возможность выиграть дом, корабль, золота. Землю прежнего хозяина.

У всех на устах была легенда о том, что хозяин одного из нынешних царств получил всю ту землю в игре. Правда, там игра была не за столом, а на самом деле, в ней были и драки, и приключения, и даже подлинная смерть; такой игры с тех пор не бывало. Хотя игр с приключениями проводят и там участвуют путешественники, молодые и ловкие звери, спортсмены.

Постоянное население островов было небольшим, поэтому игроки-философы внимательно следили за кораблями. С них на берег сходят богатые простачки, которых так и тянет обыграть; но бывают и хулиганы. В порту нередко бывают драки на кулаках и палках, причем дерутся не только крупные звери, но и зайцы тоже. Случалось, с материков прибывали авантюристы и прятались здесь от преследования. У одного, игроки помнят, было очень много золота. Он широко играл, часто проигрывал, а потом вдруг выигрывал, как по волшебству. Никто не мог понять, как он это делает. Ему просто везло. Здешние игроки подозревали его в нечестности, но понять, в чем обман, никому так не удалось. Авантюрист здесь прекрасно прожил семь лет. Потом он внезапно умер, не имея явной болезни. Бывали случаи, когда на островах попадались злые креанты и грабили всех подряд. Сопротивляться им никто из местных не умел. Игроки-философы предпочитали откупиться, поскольку себе дороже. Убежать от креантов невозможно простому зверю. Только волки, тигры и гепарды на это способны. Впрочем, платиновые и черные волки никогда не бегали от креантов. Они дрались с ними, рубили и убивали. А еще из дальних стран прибывали настоящие герои, которые прославились тем, что помогают. Они тоже сражались с креантами. Среди игроков-философов многим 40 или 45 лет, а только одному. Он никогда вслух не называет это число, всегда говорит «десять и сорок».