Максим Макаров – Сорок три клыка (страница 3)
По мере развития ремесел появились товарно-денежные отношения, и золото моментально обрело свой статус. Впрочем, покупательная способность золота и прочих драгоценностей была весьма ограниченной. Во-первых, самих товаров было мало. Во-вторых, многие звери не участвовали в товарных отношениях, поскольку контактировали только с членами своих семей. В-третьих, при отсутствии систем правопорядка золото могли запросто отнять уже за пределами тех мест, где идет торговля. Волкам-одиночкам не нужно золото зайцев. Им нужны сами зайцы! В течение многих лет все было только так, волки бросали все несъедобные предметы. Потом самые хитрые из них заметили, сообразили, узнали. Обменять на золото что-либо можно там, где есть поселения. В центре и на юге северного материка возникло несколько постоянных зон, даже не прото-города, а целые прото-государства. Как и полагается, они начали облагать данью тех, кто живет неподалеку, взамен предоставляя право считаться подданными и надеяться на возможную поддержку. Многие не соглашались и попросту уходили из тех мест. Но у каштановых лисов уже есть дома! Не хочется их бросать.
В домиках обычно две-три комнаты, стены изукрашены снаружи и изнутри. Окна закрыты прозрачной мембраной, добытой из материала крупных рыб. Если мембрану обработать нужным образом, она делается почти прозрачной и к тому же создает аромат. Лисы очень любили запахи душистых плодов и цветов, и в течение большого срока собирали эти секреты. Дом стоит на горизонтальных бревнах, к которым приделаны узкие тонкие жерди, служащие каркасом. Крыши заострены кверху, под ними тоже тонкий каркас. На него густо кладут совсем тонкие прутья и с внутренней стороны к ним прикрепляют древесную кору. Снаружи крыши могут обмазать специальным клеем, который варят из растений особого типа, глинозема и «земляного масла». Нефть продается в горшках и стоит дорого, но зато такую крышу не пробьет ни один дождь. У домов нет фундамента или какой-либо другой связи с поверхностью, поэтому во время ураганов их вполне может опрокинуть. В связи с этим каштановые лисы ставят дома там, где есть естественная защита от ветров, например, между скалой и лесом. Придомовые хозяйства маленькие. Лисы выращивают овощи, собирают лесные и горные ягодки. Они не считают себя родней волкам, у которых нет-нет, да и промелькнет каштановый оттенок, такой же, как у лисов. Но волк – не родственник, цвет ему достался независимо. Здесь расположена северная граница субтропиков. Стаи волков иногда проходят мимо, но не каждый год. С ними производят обмен, время от времени и самих лисов тянет в поход. Это опасно и одновременно увлекательно, и прибыльно: в походе можно найти то, что на своей земле отсутствует или является большой редкостью. Можно даже разбогатеть.
Лис по имение Эвальд никогда не гнался за материальным благополучием. Для него гораздо приятнее видеть красоту живой природы, которая наполняет его позитивным настроем, дарит эмоции без конца. Эвальд использует их, чтобы сочинять. Он хорошо играет на свирели и на деревянной арфе, умеет сочинять стихи, баллады, целые истории. Их он не записывает, поскольку не знает, как это делается. Он хорошо помнит общую нить сюжета больших историй и придумывает детали уже в процессе исполнения. Каждый раз они меняются. У Эвальда есть мать и два брата, у которых такие же дома. Лисы занимаются огородничеством, ремеслом, охотой на птиц; для себя им вполне всего хватает. Остается даже кое-что на продажу. Но большие суммы заработать сейчас трудно. Все в округе уже слышали песни Эвальда. Чтобы найти богатых зрителей, надо далеко идти.
Эвальд встал рано, погулял в лесу перед домиком, затем вернулся в дом и съел горсть сушеной земляники, попил минеральной воды. Утро было ясным и нарушить спокойный дух в это пору можно только тремя вещами. Эвальд принюхался и не обнаружил в округе запаха больших хищников. Это означает, одной из угроз нет. Вторая угроза – голод, который бывает особенно жестоким в период холодных дождей. Но лисы уже собрали много-много рыбы, овощей, лесных плодов. О голоде сейчас, в разгар приятного лета даже странно подумать. Эвальд стал наигрывать себе на арфе. Ему хотелось ранним утром встретить симпатичную девушку, так, чтобы рядом никого не было. Достаточно лишь взглянуть на нее, чтоб музыка заиграла внутри и в таком состоянии очень легко сочинять. Эвальд пошел к дальним домикам.
Там он столкнулся с желтым лисом. Это староста.
– Ночью был гром. Ты не слышал?
– Я лежал спокойно. И даже не проснулся. Вернее, проснулся на минуту, но не слышал дождя.
– Ах, если б дождь! Эвальд, опять приходили от хозяина земли. Попросили не забывать о податях. Он сказал слово «налоги». Но какая разница? Чем это ни назови, платить все равно надо. Ты когда хочешь платить, в этом году?
– Признаться, нет. Мы делали совсем иные дела и совсем не думали об этом. По крайней мере, я не думал. А платить надо за всех сразу или каждый платит за себя?
– Хозяину все равно. Мне сказали – при свете огня – кто сколько должен заплатить. Десятки имен, но все точно. Я удивился, как он это помнит. Потом лишь вспомнил, что он умеет это
Эвальд подергал струны.
– Смешно. А он не может увидеть больше, чем положено? Скажет, увидел столько – хотя на самом деле нужно не столько?
– Тише! Еще услышат. Откуда мы знаем, может быть, у них есть и такое колдовство. Они пришли – и исчезли. Они придут в конце года. Опять скажешь, что заплатишь потом?
– Да.
– Ну гляди тогда! Мне и самому платить нечем. Мы конечно, можем уйти… но тяжело дома бросать.
Чтоб развеселить старосту, Эвальд сыграл на арфе шуточную песню. Но вскоре задумался сам. Хозяину земли, на краю которой они находятся, нужно платить налоги. Всего раз в год, но золотом, или драгоценными камнями. За один хороший камень могут избавить от налогов на десять лет! Но где взять такой камень. Лисы платят обычно серебром, поскольку не слишком далеко на юге есть рудники, и с представителями тех земель идет торговля. Год от года они повышают цены. Можно заплатить кусочком золота, и тогда налог не будут брать пять лет. Время от времени лисы уходят в походы на юг, но возвращаются чаще всего с пустыми руками. На юге горы покрыты джунглями, там много злых змей, ящериц, птиц; насекомые кусают гораздо чаще, чем здесь. И нет большой уверенности, что найдешь золото. Скорее уж найдешь смерть. Некоторые лисы занимаются торговлей, организуют караваны или владеют землей, для охраны которой нанимают разных хищников (но только не волков). Волки живут сами по себе. Зато у них нет рабства. У хозяина той земли, на краю которой селятся лисы, много невольников. По слухам, они постоянно меняются. Попасть в их число нет желания. Впрочем, всегда можно удрать. Можно идти по полям, по опушкам очень далеко… чтобы где-нибудь в тихом месте поставить новый дом. Только некому его будет отделать – этим обычно занимаются лисицы. Впрочем, в одиночку и дом вряд ли поставишь. Эвальд ходил, размышлял, и сочинил об этом песню. Строчки складывались сами собой; все настолько складно получалось, что Эвальд пришел в восторг и совсем забыл об утреннем разговоре. Целый день он гулял и домой вернулся вечером.
Худощавая мать Эвальда сидела на лавочке и автоматически тянула нить из мотка растительных волокон. Их сперва вымачивают, а затем выделяют нити. Вручную это долгое занятие. Эвальд стал рассказывать о дневных впечатлениях, сыграл несколько композиций. Мать мягко улыбнулась, но в глазах ее по-прежнему висит тоска.
– Чем же все-таки будем платить? У нас до конца года не будет этого… но и через год не будет. Вот же выбрали место.
– Здесь красиво! А в самом деле, почему нельзя было найти другое?
– Думали, что на землях хозяина не так опасно. В сущности, это правда. Думали, что вдали от хозяина жить гораздо проще. Но видишь, его слуги ходят везде. Хозяин очень умен. И требует плату. Ах, мы и так не платили пять лет. Что делать? Через год уезжать.
Эвальд задумался.
– Мы что же, совсем ничего не может заплатить? А если продать что-нибудь? Ах, ты говорила, все стоит дешево.
– Придется уезжать! – повторила лисица. – Или заплатить, но как? Взять у кого-то взаймы… никто не даст, да к тому же, наши предпочитают платить вперед. Поэтому к ним не ходят. А к нам ходят. Добыть в далекой земле?
– Я бы туда поехал! Я не боюсь! Но ведь если меня съедят, не будет пользы, верно?
Мать заплакала.
– Прости… я хотел сказать, надо идти туда, где есть надежда отыскать. Знать бы только, где? Проще не искать, а поменяться. Помнишь, ты говорила, на востоке волки любят новые слова? А я знаю много слов! Я могу их рассказать, могу их спеть! Волки имеют золото?
– Те из них, которые живут в большой семье. Они не тратят ничего для себя, не торгуют поодиночке. Когда стае что-то нужно, они платят. Но я не знаю, как искать хорошую стаю.
Эвальд знал, что многие стаи волков настолько не любят посторонних, что предпочитают убивать их еще до того, как сказано хоть слово. Волки-одиночки тоже убивают сразу. К ним лучше не подходить. Но в семье, наверное, понимают, что нужно для семьи. Эвальд решил сходить к таким волкам. Их родственники не так давно пробегали с востока на запад и с запада на восток, с севера на юг. Они разговаривали с лисами и от них лисы могли примерно оценить расстояние. Придется идти больше трех тысяч верст. Но почти вдоль всего пути есть реки. Надо правильно грести. Вдоль рек живут бобры; их можно попросить – а также барсуков, ежей, зайцев. Говорят, они берут немного. Эвальд стал собирать сведения.