Максим Макаров – Побеждая пустоту (страница 18)
Ю-х поскреб лысину.
- Кому он нужен. Ладно. Тащите этого «бандита» к Умножителю структур.
Адъютант нажал на кнопку. Со страшным скрежетом распахнулись двери, ведущие в зал Воспроизводства. Согласно распорядку, они всегда закрыты, и открываются лишь по приказу лица с чином не ниже генеральского.
Дежурные (офицеры) осмотрели солдата от Д-и и толкнули внутрь.
- Чего смотришь? Лезь!
Бандит прошел в центральную часть Умножителя, состоявшую из одних экранов. Со всех стороны его тело пронзили сканирующие элементы, считывая подробности его структуры, они воссоздавали модель в цифровом виде. Эта информация поступала в синтетический цех, где воссоздавались уже полноценные объекты. В качестве главного материала использовались соединения кремния.
Бандит еще не добрел до выхода, а из блока конечной обработки, выезжали его копии, собранные попарно. Они были точь-в-точь идентичны той структуре, что сканировал прибор, но ковыляли гораздо больше.
- Тренироваться! Тренироваться! – напутствовал их дежурный офицер, надраенный до блеска.
- Да. Это полезно – подтвердил другой офицер, более старый.
Колонны новых наемников двинулись в сторону корпуса.
Генерал Ю-х, глядя на возглавлявшего их «бандита», по селектору сообщил.
- Просьба господина Д-и принять материал и получше его… обучить.
- А не то придется Д-и самого в умножитель запихивать – добавил он, уже отключив микрофоны. – В конце концов, агенты с бандитским мышлением тоже необходимы.
- А это не вредно – облучать свою кастрюлю? – сказал генерал И-д. – Материал же головной портится. Он совсем тупым станет, тот, кто туда лезет.
- Тупость – это непреходящее! – отмахнулся Ю-х.
- Да, но от облучения формируются ненужные ионы. А есть способ снизить их уровень?
- Нет.
- Плохо.
«Бандит» довел рекрутов, а после, сел прямо под стенами подземного корпуса, опустошенный. Его сознание вырабатывало лишь примитивные образы, явно не соответствующие его мощи. Под собой он нащупал кусок стали толщиной в палец. Сталь была хромированная.
«Бандит» поднатужился и сломал кусок надвое, а потом еще раз и еще. Сделав так, он ощутил внутренней удовлетворение.
Часто лазить в Умножитель безусловно вредно. Но хитрый генерал Ю-х никогда не скажет всей правды. Лично он создавал свои копии исключительно после того, как принимал особые ионопротекторы, снижающие опасность мозгового облучения. Благодаря ионопротекторам, его ум повреждался гораздо меньше, однако Ю-х не торопится сообщать о них другим генералам. Он очень ценит свои секреты.
Ю-х был в курсе абсолютно всех событий, что происходили на поверхности спутника и даже над ним; недоступной для его глаз была только маленькая комнатка без окон, расположенная под самым куполом Верховного Штаба. Ее стены покрыты черным материалом, поверх которого идет тонкий серебряный рисунок. Он показывает основные звездные системы, из числа известных, а также маршруты между ними. Под потолком висят лампы, работающие в четверть силы, и поэтому внутри всегда полумрак.
В этой комнате располагался атаман – верховный начальник всех наемников, всех их сил.
Когда б ни заходили, атаман сидел на циновке, инкрустированной упрочненным золотом. У него было толстое, широкое тело и такие же толстые руки, увенчанные непропорционально маленькими кулачками. Его лицо хранило значительность и всегда было неподвижно
К нему тянутся многочисленные провода и автоматические переносчики.
Генерал Ж-ц, занимавшийся вопросами кадров и ресурсов, регулярно ходил к нему с докладом. Ж-ц был очень опытен и хитер, но каждый раз перед входом в комнату, покрытую черными плитами, он испытывает волнение. Что скажет атаман?
Ж-ц входит, делает полупоклон, начинает докладывать. У атамана работает особая аппаратура, различающая тексты; едва она слышит название планеты, или другую секретную информацию, она тут же издает сигнал «ззз!», чтоб никто не мог подслушать стратегических планов.
- В Мире («ззз!») для полной победу требуется 100 тысяч воинов, из них 20 тысяч, способных водить бронированные машины. Платить будут по 5 больших единиц золота за каждого – это если в месяц; в год будет («ззз!»). Господин, в том мире еще требуются наводчики, мы пока раздумываем.
- Дать – беззвучно приказал атаман.
- Слушаюсь! А вот на операции в земле («ззз!») случилась небольшая заминка с истребителями. Они сгорели. Пилоты – или разбились или их взяла («ззз!»). В связи с этим правительство-заказчик просят помощи в поставке новых резервов. Не менее двухсот штук.
- Не давать.
- Но в том Мире у нас есть острые интересы по линии полезных приборов…
- Не давать.
- Так точно! Пусть сами выкарабкиваются! Господин, на планете («ззз!») нам удалось достаточно хорошо подкачаться гелием. Ваша мудрость бесподобна…
Атаман не двигал лицом.
- Еще – что?
- Еще? Все… так точно – все? Нет ли каких пожеланий по работе автоматических систем обслуживания? – Ж-ц согнулся.
- Нет.
- Слушаюсь! Разрешите идти?
- Идите.
- Слушаюсь!
Ж-ц убегает.
Атаман по-прежнему неподвижен.
Уже много лет он сидит в комнате, покрытой черным материалом (еще ее называют «комната Координации»), и никто, даже старейшие из генералов, не может вспомнить, когда же атаман выходил из нее в последний раз, и выходил ли вообще. Некоторые со временем начинали подозревать, что атаман несколько чудноват, но никто даже подумать не мог, чтоб говорить об этом вслух. И писать об этом нельзя. Ведь из «комнаты Координации» видно абсолютно все, что происходит на базе. Кроме того, атаман имел официальное право казнить любого за неподчинение. Генералы тоже могли казнить, но лишь рядовых; на офицеров они могли составить донос, чтоб потом, через десятки кодирований, доставить в «комнату Координации» свои письменные рассуждения о чужих слабостях.
Но атаман уже давно ничего не читал. Он лишь одобрял или не одобрял представленные генералитетом планы – с помощью нескольких слов или дистанционно, благодаря скрытой связи («Координации»); иногда отдавал приказы – где наступать и какими силами.
В целом его текущий вид вполне устраивал генералов.
- Верховному руководителю следует быть солидным и непоколебимым, как скала. Слава мудрому атаману!
Но в незапамятные времена атаман сильно отличался от нынешнего состояния. Он был очень разговорчив; ругался не переставая. Он любил гонять на летательных объектах, особенно на тяжелых бомбардировщиках, и с высоты он любил «рассылать приветы». Приветами он называл бомбы – их страшная мощь всегда находила свои цели, даже под землей, даже в дыму. Атаман никогда не промахивался; его мелкие ладони нажимали на кнопку в самый нужный момент, не опаздывая и не торопясь ни на секунду.
Во время одной из операций, уже после победы, местный правитель пригласил уважаемого соратника на охоту, в заповедный лес с массой дичи. Атаман согласился, т.к. очень любил стрелять и был очень тщеславен; он обожал демонстрировать всем свое превосходство.
Но правитель тоже превосходно стрелял; из-за этого едва не вышел скандал. Правитель, глядя на атамана сверху вниз (он был очень высокий), добродушно объявил, что позволяет достопочтимому гостю первые полчаса стрелять в одиночестве, поскольку свою «сотку» (т.е. сто убитых зверей) он настреляет в любые полчаса.
Атаман, кривясь лицом, сообщил, что выбьет сотку и за двадцать минут, а свои любезности достопочтимый правитель пусть оставит себе. Правитель презрительно плюнул, атаман тоже плюнул и достал тесак. У правителя тоже имелся тесак. Атаман посоветовал ему не «порезаться зубочисткой». Правитель вспыхнул, но его слова остались неслышны. Атаман попросил повторить – правитель, зная силу наемных войск, процедил, что незачем терять зря время и пора бы уж начать. Атаман согласился.
В качестве дичи были копытные – создания вроде оленей, стройные, легкие. В прыжке каждый из них словно парил и парил стремительно, на десятки шагов. Их рога напоминали ветви, сложенные в форме дивных узоров, и на теле тоже был узор. Это были очень красивые, грациозные животные. Однако правитель, атаман и все остальные пришли в заповедный лес не ради красоты, а чтоб охотиться. Чтоб похвастаться друг перед другом.
Через 10 минут правитель настрелял 49 животных, атаман – 50, через 18 минут – 60 и 97. Никто не смотрел на возраст зверей, не слышал их крика. Все думали лишь о счете. Атаман стрелял очень часто, ему ужасно хотелось «обыграть» правителя. Больше, больше, чаще! Истекла 18 минута. До сотни оставалось всего три зверя, но к тому моменту весь лес, казалось, пришел в полное запустение. Целую минуту атаман проходил, не сделав ни выстрела – вокруг лежали тела убитых оленей, а живые все пропали. Вдалеке еще можно было слышать слабый шорох от прячущихся грызунов и птиц, недостойных атаманской пули. Вот пошла двадцатая минута; вот уже ее половина, вот три четверти; атаман метался по затихшему лесу и внутренне бушевал.
До конца 20-й минут осталось всего 9 секунд. Атаман громко икнул и помчался сквозь заросли не глядя. За 6 секунд до конца он влетел прямо в правителя; тот, застыв, глядел на освещенную площадку, за которой уже не видно было деревьев – в этом месте шел крутой склон, под которым снова был лес.
Перед обрывом, в желтом сиянии стояли три маленькие фигурки с узорами над головой. Это были совсем юные особи, вероятно, даже больше дети. Им почти удалось уйти; но у правителя и атамана было еще целых 3 секунды.