Максим Макаров – Наследство бедной Йорденгиз (страница 29)

- Не удается запустить. Ладно, потом. Пусть стоит открытая. Попробуем другие.

В распахнутые двери попадали частицы пыли, но, по-видимому, это было нестрашно для внедорожника. Они обнаружили еще один с незакрытым окном. Кэнон не мог туда залезть. Ориент был изящнее, но отверстия располагалось высоко от земли. Пришлось встать на крышу и аккуратно пропихивать себя ногами вперед, не видя что внутри. Матовые стекла внедорожников стекла не позволяют рассмотреть салон снаружи. Кэнон придерживал Ориенту руку. Голова в шлеме бы не прошла. Ориент решил быстро открыть дверь и затем надеть шлем обратно. Он проскочил внутрь и тут же ощутил прохладу. Дышалось на удивление легко. Внутри были сиденья, панели, управляющая панель с большим рулем. Не увидев ярких упаковок, Ориент огорчился. Он не прочь скушать что-то сладенькое. Ориент стал открывать створки с простыми механическими запорами. Он увидел сувенирный брелок и тотчас сунул его под голову, в свободное пространство комбинезона. Брелок уперся и застыл. Наверное, в нем не было никакой практической пользы, но Ориенту хотелось взять хоть что-то. Он стал проверять систему управления.

- Ну как? – спросил Кэнон.

Ориент запустил двигатель, затем открыл двери.

- Ты будешь проверять?

- Зачем, просто установи программу. – Это оказалось гораздо труднее, чем у четырехколесных автомобилей. Внутренняя система, очевидно, заранее была настроена не поддаваться на такие спонтанные внедрения. До этого для установки требовались одни и те же действия, не надо было задумываться. Теперь Ориент попробовал три варианта, и все три неудачно. В салон сел Кэнон. Он смотрел на панели, на руль, не отворачивал головы и молчал подолгу. Ориент пошел проверить остальные машины. Четырехколесные автомобили послушались и уже встали в цепь. Открытый шестиколесный борт дает сигналы о внутреннем беспорядке – в салон набирается пыль, и она может навредить системам. Кое-где видны желтые полосы и точки. Ориент стал смахивать их руками, затем увидел салфетку. Пыль просыпалась; частично он все же очистил салон. Ориент прошел на запад, где открывалось обширное пространство. Границы того каньона с трудом видны на горизонте. Ориент приподнялся по склону и взял бинокль. Видны борозды и следы от машин. Видны мелкие изгибы. Что-то шевелится. Он настроил резкость. Камни неподвижны. Он убрал бинокль. Мелкая рябь встает перед глазами. Может быть, это усталость? Он искал следы змей или ящеров. Как будто незаметно. Но земля подрагивает. Он повернул обратно и вспомнил, что здесь постоянно идут мелкие землетрясения, иногда они резко усиливаются. Ориент огляделся:

- Кажется, я далеко зашел. Как же это я не заметил? Никакой связи! Надо было… впрочем, я не умею управлять.

Он зашагал обратно, насколько мог быстро. Бегать в шлеме подолгу он еще не умел, к тому же он боялся упасть и разбить бинокль. До Кэнона он добирался целых два часа. Кэнон так и не смог запустить программу. Внедорожник соглашался подчиняться прямому управлению, т.е. выполнять команду руля; следовать в общей колонне он не хочет. Кэнон сказал.

- Ладно. Так поедем. Загрузим мотоцикл на борт. Или он не влезет. Сделаем так, чтоб ехал следом. А другой. С ним еще возиться. Ты умеешь управлять.

- В целом…

- Тогда пусть его тащат авто. Эти. С четырьмя колесиками. Надо подогнать и присоединить. У него должны быть тросы. А остальные – не открываются.

Оказалось, что для установки тросов тоже требуется нажать на кнопки. Внедорожник сопротивлялся. Кэнон стал негодовать, но, по-видимому, им сильно владело действие пластинок. Кэнон не смог выговорить до конца даже одно резкое слово. Он зевнул. К вездеходу подключили свои планшеты, чтобы управлять панелью через них. Внедорожник заблокировал ту панель, под которой находились крепления. Кэнон тыкал пальцем в экраны, а потом вдруг сказал:

- Слушай, друг. Кончай шуршать.

Помолчав, он добавил:

- Ну, давай, ну все. Конец.

Он посмотрел на Ориента.

- Ты ко мне обращаешься?

- А к кому. Эта дура бестолковая.

- Но я совсем ничего не говорил.

- У меня идут сигналы от тебя. Такие мелкие частые сигнальчики. Ты мне что-то хочешь передать.

- Я вообще ничего не передавал! – Ориент показал свой прибор. Он не написал ни слова, однако планшет Кэнона показывал: идут постоянные сигналы. Они оба застыли и принялись оглядываться. В четырехколесных машинах нет возможности посылать сигналы, у них нет процессоров. Большие внедорожники посылают сигналы иначе. Они способны передать 5-10 простых слов. А сейчас идут не слова – а некий шум, воспринимаемый прибором как слова на непонятном языке. Шум не прекращался. У Ориента в планшете выключена функция приема. Кэнон ее случайно включил. Ориент ее активировал – и у него сразу же возникли похожие сигналы. Они чем-то напоминают древние формы аналогового общения. Но связь Гардиса нигде не работает.

- Чертовщина. Или эти. Тут же были… я говорил? Когда испытывали, иногда висел шум. Тогда думали, это от звезд. Вот бы найти источник шума!

- Это явно не Гардис! – возразил Ориент. – Это либо извне, внешнее внедрение, либо… кто-то сидит у поверхности. Такие сигналы может давать аппаратура. Но у биоты ее нет.

- А вдруг есть? Если мы найдем источник… так, ориентировочно, это будет достижение. Нас похвалят. То есть, я хочу сказать. Это позволит решить проблему… Давай поездим и посмотрим. Все равно надо обкатать агрегат.

Они сели во внедорожник и повели его по широким каньонам. В узкие места Ориент просил не заезжать. Ориент кивал. На западе был выход из каньона к широким равнинам, по которым можно было идти на север. Но там шум стал резко усиливаться. Они повернули на юг. Прежний путь казался почти неузнаваемым. Они проехали по нему и вдруг увидели столб из камней. Они стояли друг на друге, словно тотем. Внедорожник подъехал ближе. Столб не двигался. Кэнон решил проверить его прочность. Он резко увеличил скорость, помчался и столба как не бывало. При этом не было удара. Они проехали вперед, сделали полукруг, затем стали возвращаться. Ориенту показалось, он видит один из тех камней. Он высунулся наружу с бластером, но все двигалось перед кабиной и нельзя было определить, подвижны ли камни. Он не выстрелил. На обратном пути шум исчез, затем внезапно усилился. Ориент сделал беглый анализ грунта и определил, что повышенное содержание гадолиния (незначительное увеличение концентрации) способствует распространению шума. Кэнон предложил не возиться. Но они увидели разлом в скале, перед которым шум стал огромным. Внутри лежали только камни и пыль. Они отъехали от разлома и шум почти исчез. Они достигли ущелья с выраженной деформацией скал. Очевидно, кто-то скреб камни узким ковшом или даже лезвием. Ориент не мог вспомнить, проводил ли кто-то здесь добычу; об этом говорили старшие. Теперь трудно вспомнить. Большие щели и трещины то скрывали шум, то напротив, усиливали его. Внедорожник прошел мимо узкой крутой воронки. Она была наполнено чернотой. Затем они увидели еще воронку, пошире. Они остановились. Кэнон сбросил туда камень. Камень покатился глубоко вниз.

- Тут эти ползали. Но если мы найдем источник шума. Если мы его увидим. Это будет полезно.

Ориент согласился (ему очень хотелось прикоснуться к загадке). Не замечая следов биоты, внедорожник пересек ущелье и добрался до большого провала. Он был одновременно похож и на разлом скалы, и на карьер. Местами можно было спускаться. Ориент заметил, что планшет отключен. Он сдавил панели, однако планшет не хотел работать. С помощью прямого провода Ориент подключил его к внедорожнику. В планшете тут же выросла большая красная полоса. Мощный сигнал – или вирус? – или обман? Такое бывает, если сообщают о техногенных авариях. Но вокруг нет ничего. Скалы вовсе неподвижны, никто даже не добывает грунт. В карьере видны углубления.

- Будем спускаться… – сказал Кэнон ровным тоном. Он не сомневался и не спрашивал.

- Клопы.

- У кого?

- Клопы. – Ориент выстрелил и уронил бластер. Камни были неподвижны. Он сделал шаг вперед – один зашевелился. Выстрел пятно. Нет ящеров?

Шум вопит.

- Слушай, отсоедини свой фон. Свой телефон. У тебя есть фото? У меня совсем плохое. Сходим посмотрим. Тут их нет?

- Пусть только появятся! – сказал Ориент резким тоном и сразу же удивился. Местами в карьере были ровные выступы, почти похожие на ступени. Они шли вниз к отверстиям. Функция записи работала. Планшет сообщал о наличии каких-то информационных потоках, писал о внедрении. Они спускались. Внизу поверхность была покрыта пористым материалом. Ориент его коснулся.

- Это же пемза. Здесь выходит лава наружу. Да! Эти разломы от землетрясений, а это – застывшая лава. Только она очень мягкая.

- У меня шум в голове! Не трогай.

Ориент прикоснулся снова.

- Да ну ее.

Ориент отломил кусочек породы – она действительно была очень пористой, подобно губке. Ориенту даже сперва показалось, что она очень мягкая. Он отломил еще – и тут в планшете – в микрофонах – они услышали голос.

«Хорошо. Что нашли мое наследство. Бедная я бедная. Теперь придется постараться!»

- Бежим – прошептал Кэнон. Они замерли. Голос – обычный, понятный – и вместе с тем поразительно глубокий, пронзающий – повторил те слова. Они вихрем помчались к машине. На ходу Кэнон выронил что-то – Ориент краем глаза это видел и не стал говорить. Он ощущал до боли сжатые кулаки. Уже у борта он заметил: в руках был его планшет и два куска породы. В них могла быть огромная ценность. Они сели и внедорожник помчался обратно. Кэнон держал руль крепко, только голова его резко вздрагивала. В карьере остался его планшет. Это выяснилось, когда уже уводили колонну из каньона. Ориент набрал функцию воспроизведения. Голос наполнил салон ужасом. Ориент тут же выключил. Он убавил громкость на 99,9% и поднес планшет к голове. Все равно слышно. Планшет не показывает никаких программ, однако он запомнил те колебания. Их даже можно визуализировать. Ориент видел пики, провалы, перемычки и не мог их расшифровать. Он сохранил эти файлы в нескольких режимах. Затем он стал искать фотоаппарат.