Максим Макаров – Наследство бедной Йорденгиз (страница 30)

- Это еще зачем?

- Запечатлеть вид – как дублирование.

- Вот этого еще не хватало. Это, конечно, жуть. Я не знаю, что это. Но если мы покажем, то все, то все.

- Испугаются?

- Не знаю. Это явная дрянь там сидит. Подземный блок или что-то вроде этого. Подземная станция. Так не стала бы она работать так мелко. Зачем ей наши внедорожники. Или здесь окопался кто-то временно! Не знаю, не знаю! Не хочу подробно думать. Но зато. Знаешь, друг Ориент, если это мы покажем – это может быть очень важно. Это как открытие – для спецслужб. Нас даже наградят! Или заберут отсюда. Мы сейчас на карантине, в изоляции. Хотя никто ни в чем не виноват. Не мы это устроили!

Кэнон говорил то шепотом, то внезапно начинал кричать. Он не смотрел на Ориента совсем и не выпускал руля. Повсюду были камни высотой до колена. Вездеход шел по ним, не замечая. Один раз он слегка подпрыгнул – под куском плиты оказался спуск. Ориент схватился за руль левой рукой. Кэнон бормотал, глядя вперед: я держу, держу. Они забыли путь, который привел их к карьеру, и отыскали другой. Когда они вернулись к колонне, солнце уже скрылось за скалами, но было еще относительно светло. Ориент открыл окно и закричал, чтобы все включили фары. Ориент ощущал сильное давление в области своего сердечного ядра. Он вдруг сообразил и быстро набрал команду через подключенный к панели планшет. Фонари машин зажглись, мотоцикл с большим трудом подняли в кузов одного из четырехколесных автомобилей. Он был мощней и устойчивей других, и на кузове у него были специальные тросы, крепления. Второй внедорожник стоял почти в середине колонны. Его закрепили таким образом, чтобы его одновременно и тянули спереди, и толкали сзади. Приближалась ночь. Колонна двинулась на восток, чтобы затем свернуть на север. Ночь дрожала. На поверхности мерещились тени, силуэты, подвижные фигуры. Внезапно раздался толчок. Огромная часть земли, расположенная к югу, стала медленно опускаться; навстречу ей выбивались клубы пара. Магматическое озеро нашло рядом выход для своей бушующей мощи. По расчетам Ориента зона бурлящих песчаных озер должна быть расположена гораздо южнее. Он смотрел на карту в планшете, и случайно опять включил тот голос. Ориента пронзило холодом. Казалось, будто из-под неведомых сводов земли, из преисподней тянется неистовая сила, способная перевернуть все, что есть в этом мире. Навигатор показывал, что они движутся на восток. Однако по косвенным признакам получалось, что колонна уходит к югу, в зону, расположенную перед огненными озерами. Ждать было нельзя. Кэнон и Ориент принялись спорить и внезапно вспомнили о простых магнитных компасах. На Р-8 было несколько локальных магнитных полюсов; тем не менее, Ориент точно знал, как определяется север. «Север совсем в другой стороне! Ночь нас обманула». Кэнон развернул колонну. Машины бились друг о друга бортами, но двигались. Утро должно было облегчить ориентацию. Они пошли на небольшой скорости.

Горной гряды, от которой они поворачивали в прошлый раз, еще не видно. Ориент вспомнил, что там не сплошная стена, а скорее чередование средних и малых высот, между которыми есть обширные проемы, шириной до полукилометра. Утро приближалось. Внезапно автомобиль стал проседать. Колебания возрастали. Вперед возник островок. Кэнон увеличил скорость – внедорожник проскочил вязкое место и встал на твердом грунте, немного наклонившись назад. Впереди тоже было все вязкое. Каким-то образом горячая лава дошла сюда. Грунт растапливался. Задние машины уже дают предупредительный сигнал: застрял второй внедорожник. Кэнон нажал две кнопки, чтобы его вытащили. Машины сзади пошли на маневр – и стали вязнуть одна за другой. Одна почти провалилась. Кэнон хотел надавить на газ, но тут увидел, что впереди все дрожит. Разворачиваться уже нет возможности. На востоке оставались целые островки грунта. Внедорожник решил двигаться к ним. Там было не так горячо, и колеса не успевали расплавиться. Ориент постоянно смотрел назад, но в боковых стеклах он не видел даже ближайших бортов. Внедорожник добрался до гладкой поверхности. Она качалась. Часть машин сообщала, что на осях висит грунт, что они не вращаются. Они смогли подойти друг к другу вплотную. Ориент по крыше внедорожника добрался до ближайшей машины. Нужно было или бросить ей трос, или слегка ее перенастроить. Пять минут он не решался прыгать. Наконец он медленно встал на скалу, тронул ногой грунт, отпрянул, затем оттолкнулся и прыгнул, прямо на бампер следующего борта. Нужно было преодолеть меньше двух метров, но грунт пугал. Всюду были видны пары – пока еще не большие. Кэнон кричал о трех кнопках и рычагах, которые открывают патрон с буксирами. Ориент их не нашел и стал открывать буксировочный клапан вручную. Внезапно острый стержень вылетел назад - он пробил бампер третьего автомобиля, скользнул по борту и раскрылся уже внутри бампера. Третью машину подтащили. Затем аналогичным способом старались подтащить следующие машины, объединить их всех в цепь. Кэнон прыгал широко, но его что-то ограничивало, он едва не складывался пополам. Им удалось связать тросами семь машин, остальные, наверное, утонут, подумали оба. Во время этих прыжков Ориент чувствовал огромное напряжение, обостренное чувство внимания, и страх – совсем не тот, который связан с ощущениями. Страх просто сидел в мозгу и говорил: если прыгнешь плохо – попадешь в горячий грунт. Наружная обшивка шин давно тлела. Шины имеют тройную оболочку. По словам Кэнона можно ехать, даже если пробиты две из трех. Ориент видел трещины и они казались ему жуткими. После семи машин они решили двигаться. Внезапно на горизонте возник гигантский стержень – исполинская змея упала там, где стоял второй внедорожник, упала совсем рядом. Она не боялась пара и огня, от нее стали двигаться едва заметные точки. Они могли добежать до первой части колонны, однако их привлек внедорожник. Все его системы работали; и в машинах, которые тонули вокруг, тоже оставались включенные электроприборы. «Пускай занимаются», пробормотал Кэнон. Во время прыжков он ожег себе ладони. Ориент пересел к рулю. Кэнон придерживал один из главных рычагов, остальные, он сказал, почти не нужны, если двигаться прямо. Ориент повел внедорожник вперед, по дрожащим и почти целым участкам. Он держал руль намертво и почти не вращал им. Двигаться быстро было невозможно, иначе грунт мог рассыпаться. Колонна семенящим шагом уходила прочь на северо-запад, где было узкое, неудобное для колес ущелье.

«Пожалуй, стоило пройти сначала на восток, а затем свернуть на север. Но очень торопились, и нельзя было иначе». Ориент был почти уверен, что хозяин тайного голоса послал за ними погоню. На вязком грунте биота не может быть очень активной, она утонет. Только змеи ползут-скользят, не проваливаются. На твердом грунте могла случиться бойня. Она прежде не случилась, потому что обошли, ушли на запад. Но здесь вполне могли утонуть. Одна из машин сигналила подолгу. Как нужно было действовать, что делать, если невозможно предвидеть даже то, что случится через час. Горы оказались куда более подвижными. Ландшафт меняется сам по себе. Надо держаться. Надо продержаться до территории за грядой. Там тоже неизвестная обстановка.

Такие мысли прыгали в голове Ориента. Они мчались наперегонки, обгоняли и отталкивали друг друга, не способные задержать на себе внимание; пожалуй, это было даже хорошо. Сейчас не время задумываться о чем-то кроме поиска твердой земли. Такие участки не всегда видны; часто на них уже выплеснулся горячий грунт. Разглядеть такие участки мог только профессиональный геолог или очень опытный путешественник – и тот, кому всегда везет, кто умеет угадывать. Машины послушно тянулись за вездеходом. Обожженные колеса оставляли ленты и клочки на горячем грунте. Шины имеют три композитных слоя большой толщины, они все еще держатся. Колонна прошла уже несколько десятков миль, а горы не приближались. Появился участок, где почти не было дрожи. Колонна остановилось ненадолго. Внутри салона скопился странный запах, который не могла разогнать вентиляция. Ориент открыл дверь, чтобы немного освежить салон, и едва не споткнулся. Колени сгибались сами по себе. Снаружи запах стал еще сильней. Это от колес, пробормотал Кэнон. Они решили осмотреть уцелевшие машины. У половины колес были глубокие пробоины, в отдельные из них легко пролезает ладонь. Такие колеса стоило заменить. В кузове каждой машины было одно запасное колесо и две шины. Их решили не менять. Вместо домкрата использовали автоматический куб, который мог приподнимать грани и менять формы. Это не был полноценный робот, но выполнял команды довольно скоро. С пальцев стекала краска и фрагменты внешней оболочки скафандров, технические салфетки вытирали плохо, а больше ничего не было. Они смогли вдвоем заменить самые поврежденные колеса. С островка тянулась лента твердого грунта, которая как будто расширялась вдали. Вездеход двинулся по ней и спустя час достиг твердой поверхности. Точных координат и места не удалось установить. Зато были видны проходы между скалами. В течение всей ночи колонна двигалась на север и на северо-восток, объезжала странные скопления ржавчины. Казалось, из-под земли вырос чугунный гриб, валуй или шампиньон, который вскоре заржавел и вершина его просела. Утром следующего дня стали ориентироваться снова. По магнитно-гравитационным параметрам Ориент установил их приблизительное расположение – они сейчас опять в северном полушарии, не так далеко от трассы, по которой двигались из лагеря. Ее решили не искать, но обнаружили случайно. Рыжий пик с навесом, под ним – каменные «стволы», фрагменты скал, подобные бревнам. По дороге дважды приходилось останавливаться и осматривать двигатель. Теперь уже сам внедорожник сообщал о неполадках. Они смотрели на двигатель и на его схему, которая столь любезно оказалась в бардачке. Ориент уже не удивлялся тому, что ему удается дело, которым он не занимался прежде. У него был опыт ремонта геологических машин, но там все же он чинил другие узлы. К тому же, чаще всего чинили роботы, а он следил за ними. Сейчас все делали вручную и, пожалуй, неплохо. Колонна смогла дойти до лагеря без дополнительных потерь. Одна из машин сигналила столь резко и отчаянно, что ее оставили под скалой, и последние сотни километров прошли без нее. Наверное, ее тоже удастся отремонтировать.