Максим Макаров – Наследство бедной Йорденгиз (страница 12)

Ориент решил спросить, что делать. В Центре над ним стали подшучивать, затем предложили выслать транспортный борт, спросив заодно, кто будет его оплачивать. Ведь борт идет не ради серьезной цели. Запроса на смену аппаратуры не было. Для этого нужно дать обоснование, но более всего, надо иметь свидетельства в цифровых дневниках. Ориент вообще не записывал приказы тому строптивому аппарату. Он нахмурился и сказал «спасибо». Подумав, он добавил, что этот сбой не влияет в целом на работу комплекса, и он сам все исправит. Он так сказал для солидности – на самом деле, он не умел перепрограммировать такие аппараты в условиях жестокой среды. Он это делал только в рамках учебы или адекватном ангаре с адекватной защитой. Аппарат застрял среди скал и мелкого песка, способного вызвать зуд на коже. Ремонт в сильноразреженной атмосфере или в безатмосферной среде, в космосе, всегда вредит узлам, не только самым уязвимым. От этого могут сгореть элементы памяти, элементы с наноструктурой. Это делают настоящие специалисты или системы под контролем опытных специалистов. Ориент, конечно, считал себя настоящим, но не хотел излишне рисковать. Он решил пока просто не трогать систему. Если оценивать работу комплекса в целом, она идет без видимых сбоев. Ориент следил пристально, чтоб погрузка грунта происходила строго в указанных местах, чтобы роботы-грузовики не заезжали в зоны, где есть риск химических реакций. Впрочем, реакции происходят постоянно. Агрессивные лучи обжигают поверхность спутника, скребут, буравят поверхности, оставляя микроскопические трещины на горах, скалах, на любых камнях, на поверхности искусственных систем. Благодаря литосфере происходит обновление поверхности грунта – в течение многих тысяч лет. Механизмы не обновляются никак – их просто заменяют на новые, старые перерабатывают или же бросают. В условиях ежедневной работы на поверхности, мягкий скафандр почти целиком выцветает за 2 года календарных года Гардиса. Скафандры тоже регулярно привозят новые. Ориент пока «новый и яркий», как говорят здешние сотрудники. Они велели не ходить на южный полюс Р-8, поскольку там в прошлом веке была перестрелка. Одни инопланетные бандиты атаковали других, кто-то даже был убит. «Юным лучше не рисковать!». А старым, хотел спросить Ориент, но лишь закивал. Получилось так, словно он был в школе. Ориент немного обиделся и решил зря не разговаривать ни с кем. Возле комплекса есть капсулы с хорошей защитой от лучей и ветра. Ориенту дали ключи от всех капсул, и он мог жить в каждой. Капсулы ненамного больше той, в которой он жил, их внутреннее убранство очень скромное. Ориент в этом не видел никакого ущерба. В часы дежурства, когда он не хотел стоять у машин, он находился в капсуле. По инструкции инспектор должен лично следить за комплексом в течение определенного срока, обычно не превышающего 1 суток Гардиса. Затем он может вернуться в Центр или находиться в других местах, обязательно лишь вовремя прийти на следующее дежурство. Парных смен не полагается, инспектор всегда один следит за комплексом. Ориент никогда прежде не думал, почему нет парных смен. Эта мысль у него мелькнула здесь; он решил, это делается во избежание возможных злоупотреблений, поскольку ИВР могут сговориться и покрывать ошибки друг друга. Он не стал дальше думать, как это получается. Он следил за работкой приборов, наблюдал пейзаж и делал короткие записи на бумаге. Он даже попробовал что-то нарисовать, но вскоре решил, что удобнее просто фотографировать.

8

Добыча руды идет в размеренном режиме. Неторопливо и неспешно аппараты переворачивают грунт, наполняют грузовики, которые могут двигаться быстро, но только если получат приказ. В обычное время робот-грузовик и автопилотируемый транспортный аппарат имеют стандартную скорость. Если на большой скорости грузовик потеряет контакт с другими и с центром связи, он скорей всего опрокинется или врежется во что-то. Поэтому в аппаратах по умолчанию действует режим ограничения суеты. Только личный приказ ИВР позволяет аппаратам ускориться, при этом нужно следить, чтобы аппараты ничего не путали. Ориент уже убедился, что даже незначительный рост интенсивности мешает аппаратам думать в их ограниченных цифровых сферах. Изначально им приказано не спешить. Такой режим казался вначале жутко медленным. Вскоре Ориент узнал, что работу часто прерывают из-за неблагоприятного космического фона. Любой солнечный шторм или поток излучений, рожденных ближними звездами, довольно жестко влияет на системы межаппаратной связи. Аппараты замирают и покорно ожидают конца звездной бури. Излучение невидимым огнем обжигает их металлические и пластиковые бока, забирается под ходовые части. Цивилизация научилась делать материалы, устойчивые к космическим потокам, однако из-за высокой стоимости далеко не все аппараты их имеют. Считается более целесообразным обновлять парк машин, а не делать их долговечным. Сотрудникам-ИВР рекомендуют пережидать волны излучения в специальных укрытиях. Индивидуальные капсулы защищают от радиации средних объемов. Если идет большой поток, следует зайти в дома-бункеры, часто соединенные друг с другом. Самые большие из них похожи на многоэтажные дома, частично погруженные в грунт. Надземные этажи содержат технические отсеки, энергетические установки и склады. Интерактивные покрытия и стены создают эффект живого пространства и совсем нет ощущения, что совсем рядом космос. Существуют три больших комплекса зданий, все они расположены в северном полушарии. Космодром тоже расположен в северном полушарии. Есть длинная система шахт, которая растянулась на пять тысяч километров до экватора. По ней можно двигаться на малых гравитационных аппаратах почти как в метрополитене. Ориенту советовали этого не делать. Гравитационные мотоциклы сотрудники используют для того, чтоб перемещаться по поверхности спутника. Ориент часто видел такие мотоциклы, но еще не управлял ими. За экватором работают малые поисковые группы. Там гораздо чаще случаются извержения – и зоне стыка литосферных плит, и в области плюмов. Вулканические выбросы очень вредят аппаратам, а поскольку они небыстрые, на юге Р-9 редко ведут открытую добычу, предпочитая шахтный способ. Карта шахт показывает, что там нет «метрополитена», да и вообще сеть гораздо слабее. По косвенным данным, южное полушарие имеет под собой лавовое озеро, или даже океан, отделенный от магматического слоя, именно в него впадают реки магмы, текущие недалеко от литосферной коры. Считается, это уравновешивает спутник, но создает большую нестабильность. К самому «озеру» еще ни разу не проникли аппараты, и можно лишь догадываться о его тайнах. В ряде случаев живые кремниевые становятся очень агрессивными на юге. Почему их не уничтожат, никто не мог сказать. Судя по всему, они сначала рождаются в агрессивной среде, затем их выталкивает на поверхность, где они уже ползут, разъедая породу, разрушая аппараты. Эти процессы носят внезапный, стохастический характер, поэтому их трудно изучать. Собственно, никто не изучает. Исследователей Гардиса больше привлекает жизнь на основе углерода.

Ориент каждый день проверял свой статус в личном цифровом кабинете, смотрел, не прибавили ли ему баллов. Он слышал, что некоторым способным ИВР уже через две недели увеличивали уровень – на 2, 3, а то и на 5 единиц, потому что те ИВР работали в очень ответственной сфере. Путешествие в далекие и опасные места тоже повышают уровень; правда, чтобы удостовериться в этом, надо вернуться на Гардис, поскольку в удалении личные цифровые устройства не имеют данных о росте статуса. Хотя об этом могут прислать информацию иначе. Ориент не видел ничего плохого в здоровых амбициях. Р-8 имеет непрерывный контакт с Гардисом и практически обо всех изменениях личного статуса становится известно в течение 1 часа. Ориент подозревал, что здесь так скоро не получится повысить статус – здесь не чужая планета, не чужая галактика и даже нет боевых действий. Но все равно он просматривал свой профиль, заодно следил, нет ли там каких-нибудь ошибок. На Гардисе бывают цифровые мошенничества. Он работал тщательно. Уровень оставался неизменным и через месяц, и через два. Ориент был лишь слегка разочарован – он настроился на быстрый рост, а получалось иначе, ему предоставляли только рутинную работу. Но и она была интересной, он не занимался ничем таким прежде. Пусть он руководит только неживыми системами – все равно приятно. Через два месяца ландшафт и его узорчатые тени стали уже совсем привычной картиной, не удивляли, но и не надоедали. Если комплекс переместят в другую зону, будут новые картины – едва ли их вид сильно отличен от того, что здесь. Обширный регион имеет единую геологическую формацию, строение гор, строение пород везде имеет сходный принцип. Гадолиний распределен по всей поверхности коры, но его концентрация очень мала. Спустя месяц работы Ориент обнаружил область локального свечения изотопов – гадолиний словно пробивался из глубины. Ориент живо привлек свою автоматическую разведку, самостоятельно начертил схемы; но вскоре оказалось, что то свечение – своего рода геологическая обманка. Фон, многократно усиленный породой, создает видимость больших залежей и концентраций. В действительности, гадолиния там граммы на тысячи тонн породы. Такова его концентрация в поверхности коры. Действительно значимые залежи располагаются гораздо глубже, а этом секторе они совсем не встречаются. Ориент представил себе геологическую сенсацию – и не сказал никому, решив сперва уточнить. Он мог бы выявить обманку даже с помощью простых аналитических средств, без привлечения роботов. Когда он ее заметил, ему сделалось досадно. С другой стороны, не было повода ругать себя за чрезмерный расход средств – выработку грунта ведь не начинали, и он никому не сказал. Это правило – промолчать до поры до времени – он считал очень полезным в жизни. На цифровой денежный счет средства поступали строго в указанные часы, но на Р-8 эта информация отображалась только через день. Размер оплаты не учитывал вредность, как если бы работа шла на прежнем спутнике, или даже на самом Гардисе. Из открытых источников Ориент достал положения и правила оценки условий труда. По всем критериям выходило, что Р-8 имеет довольно жесткие условия труда и это обязательно должно компенсироваться. Сотрудникам выдают простые тонкие скафандры без брони, при этом разрешается использовать свою экипировку. Скафандр со специальными средствами защита, пригодный для боевых операций в космосе, выдерживающий очень сильные воздействия, стоит дорого, еще дороже обойдется его дизайн с приданием художественных и эстетических форм. Именно такой технологичный и красивый скафандр был на девушке, которая не пожелала общаться с Кэноном. «Кэнон – несерьезный человек!», подумал Ориент и стал прикидывать, мог ли он купить особый скафандр заранее. Столько денег сразу у него никогда не было. Во время работы на первом спутнике он покупал цифровые книги из дальних миров, которые с помощью особого приложения можно делать трехмерными. Они тоже стоят дорого. Еще он приобрел портативный планшет, остальное стоило уже меньше, но в итоге потребовало определенных сумм. Если бы он не покупал совсем ничего, удалось бы накопить на самый простой из дорогих скафандров. Но пришлось бы думать, где его хранить, не держать же его в жилой капсуле. Ориент любил проверять свой цифровой счет, зная, что средства не появятся там случайно. Вероятно, вредность работы будет учтена позднее. Конечно, учесть ее могли бы уже сейчас, не такие уж там большие выплаты, а вместо этого Ориент получал лишь комментарии от местного руководства. Впрочем, он не обижался и связывал это со своим статусом. Все-таки он еще очень молодой специалист с небольшим уровнем признания. Руководство велит не допускать больших аварий.